К утру Вадим в отряде так и не появился — на линейку нас снова строила одинокая, мрачная Марина.
— Сегодня в лагере турнир по настольному теннису, — объявила она, прежде чем дать нам команду двигаться на плац. — Как обычно, нужны четыре мальчика и четыре девочки. Каждый участник принесет своему звену звезду… Что, Михеев? — повернулась вожатая к вскинувшему вверх руку Анту. — Я не вызывала желающих — сборную отряда будем формировать после завтрака. Думаю, снова понадобится проводить отбор…
— Я не о теннисе, — заявил в ответ парень. — У меня вопрос: а за костер нам звезды когда дадут?
— За костер? — кажется, растерялась Марина. — Но ведь…
— Какие звезды, когда у вас там такое случилось?! — возмущенно воскликнула со своего места Аля Авдеева.
— Не у нас, а у нас, — махнул Ант руками вправо и влево от себя. — У всех. Казанцеву жалко, да. Но так вот получилось. Никто не виноват…
— Виноватых как раз полно, — выговорила, опомнившись, Марина. — Начиная с нас с Вадимом, и заканчивая вашим звеном, как организаторами мероприятия!
— Прыгать через костер вообще не мы предложили! — напомнил из строя «Вахмурка».
— Но вы этому и не воспрепятствовали!
— Как и ты! — хмуро буркнул вожатой Михеев.
— А я с себя ответственности и не снимаю!
— Вот только отдувается за тебя сейчас Вадим… — пробормотала одна из девчонок — кажется, Кира Летунова. Впрочем, сделано это было аккуратно, так, чтобы Марина точно не услышала.
— Получается, куча виноватых, а в пролете — второе звено! — не отступал и Ант, и уж он-то вещал в полный голос. — И вообще, Вадим говорил, что звездочки будет распределять Совет отряда — а теперь ты все решила сама!
— Такой вот волюнтаризм, — кисло усмехнувшись, процитировала самого же своего нынешнего собеседника вожатая. — Но знаешь, тут ты, пожалуй, прав, — неожиданно кивнула она Михееву. — Вика, — повернулась девушка к Стоцкой. — Собери после завтрака Совет отряда — и рассмотрите этот вопрос.
— Хорошо, — послушно кивнула наш Председатель.
— Но представители второго звена смогут участвовать в заседании только с правом совещательного голоса! — продолжила Марина, снова обращаясь к Анту.
— Это еще почему? — ощетинился тот.
— Чтобы исключить предвзятость!
— Это несправедливо! — подал опять голос Вовочка.
— Как раз это — справедливо! — отрезала вожатая.
Ну а я давно уже смотрел не на нее и не на Михеева с его «миньонами» — а на Стоцкую. Не слишком ли высоко я себя ставлю? Не могло ли быть так, что Вика позавчера тупо решила подставить «михеевцев», а бедная Яна всего лишь оказалась в плохом месте в плохое время? Ну и тогда мы с Младшим тут тоже — сбоку припека?
«А что их подставлять-то, этих „михеевцев“?! — решительно не согласился со мной юный пионер. — Они и так идут на самом последнем месте! Да и не стала бы Стоцкая так делать! Одно дело — девчоночья ревность, а тут — совсем другое!»
«Тебе просто нравится так думать», — хмыкнул я.
Впрочем, насчет того, что второе звено нынче было бы далеко не первым кандидатом в жертвы нечестной игры, с Младшим нельзя было не согласиться.
— Как некоторые из вас, возможно, уже слышали, — проговорил с возвышения на линейке старший вожатый, — позавчера у нас в лагере имело место печальное происшествие. Девочка, Казанцева Яна, во время отрядного мероприятия упала в костер и получила серьезные ожоги…
Блин, и этот туда же! Оставили бы уже несчастную Яну в покое — сколько можно трепать ее имя?!
— Случившееся должно послужить нам всем уроком, — продолжил между тем Максим. — Еще раз напомнить, как важно соблюдать дисциплину и требования безопасности — особенно, когда имеешь дело с огнем! Но об этом мы уже подробно поговорили с вашими вожатыми, а они, уверен, проведут соответствующие беседы с вами. Сейчас же я хочу сказать несколько об ином. В критическим момент, когда многие его товарищи растерялись, один из наших пионеров проявил незаурядную выдержку, а также отвагу и сообразительность! Он помог пострадавшей выбраться из огня и потушил ее загоревшуюся одежду. Если бы не он, последствия инцидента могли бы оказаться куда трагичнее! Я говорю о пионере второго отряда Андрее Резанцеве!
Вот как, значит? Виноватых определили — теперь для баланса ищем героев? Ну что ж…
— А потому право поднять государственный флаг Союза Советских Социалистических Республик предоставляется сегодня пионеру второго отряда Резанцеву Андрею! — торжественно объявил старший вожатый. — Особо отмечу, что он удостаивается этой чести уже второй раз за смену! Такое, поверьте, случается нечасто. Пионер, на флаг!
— Есть — на флаг! — как-то вяло поднял руку в салюте Младший.
«Ты не рад, что ли?» — удивился я. В прошлый раз в подобной ситуации он разве что не прыгал от счастья — пусть сейчас этого и не помнит.
«Это же не моя заслуга — твоя», — последовал ответ.
«Я и есть ты».
«Это, конечно, немного утешает…»
Мы вышли к флагштоку, ударил барабан, заскрипело колесико подъемного механизма…
«Не мешай мне сейчас, хорошо?» — попросил неожиданно Младший, когда флаг был им наконец поднят.
«Что ты задумал?» — насторожился я, явственно ощутив, как вдруг резко сменился настрой у юного пионера.
«Ничего плохого. Ты, главное, не мешай! Договорились?»
«Что. Ты. Задумал».
«Просто хочу сказать несколько слов в микрофон».
«У нас есть миссия! — напомнил я. — Спасти родителей! И если ты…»
«Это другое! Чисто местная тема. Честное слово!»
«Ну, хорошо…» — в конце концов, нельзя же его держать совсем уж на коротком поводке…
Младший отошел от флагштока, но, миновав клумбу, неожиданно для всех на линейке двинулся не назад, к отряду — а в сторону Максима. Удивленно приподняв брови, старший вожатый указал ему жестом — не туда, мол, идешь, но юный пионер лишь мотнул головой.
— Я хотел бы кое-что всем сказать, — негромко проговорил он, приблизившись к возвышению.
— Что сказать? — нахмурился Максим.
— По поводу случившегося позавчера. Это важно.
— Так не делается, — покачал головой старший вожатый. — Нужно было предупредить заранее.
— Заранее я не знал, что меня вызовут на флаг, — развел руками Младший. — Второй раз за смену… — добавил он веско. — Ты сам сказал, случай необычный. Дай мне сказать пару слов — раз уж я все равно уже тут. Если теперь просто уйду — вопросов возникнет больше!
— То есть, вопросы по-любому возникнут? — прищурился на нас Максим.
— Наоборот, собираюсь их закрыть…
— Пока попахивает какой-то авантюрой, — покачал головой старший вожатый.
— Может, пусть и впрямь выступит? — нежданно вступился за меня стоявший рядом с Максимом Председатель Совета дружины Широков. — Пауза уже всяко затянулась! А Резанцев не производит впечатление человека безответственного!
— Ой ли?! — хмыкнул старший вожатый. — Но в одном ты прав: пауза затянулась. Прогнать же с линейки пинками пионера, дважды вызывавшегося на флаг — не самое лучшее решение… Ладно, говори, что хотел, — протянул он нам микрофон. — Но если что — смотри у меня!
— Спасибо, — поблагодарил Младший, поворачиваясь лицом к недоумевающей дружине. — Я вот что хочу сказать! — теперь его голос был усилен мощным динамиком. — Позавчера, когда Яна Казанцева споткнулась и упала в костер… Да, я подоспел к ней первым, потому что стоял ближе всех… Но главное сделал наш вожатый, Вадим! Именно он в итоге погасил на Яне горящую одежду — я только начал, и не особо успешно! И именно Вадим сумел вовремя доставить Яну к врачу! Это его, нашего вожатого, заслуга, что все не закончилось куда хуже! Вторая наша вожатая, Марина, тоже действовала быстро и четко! Не надо их ни в чем обвинять — наоборот, они оба — большие молодцы! И я прошу тех, от кого это зависит — верните поскорее Вадима отряду! Он нам очень нужен! И Марине с нами одной невероятно тяжело!.. У меня все.
Младший опустил руку с микрофоном.
Какое-то время над линейкой стояла мертвая тишина, затем со стороны «Данко» послышались первые робкие хлопки… Через несколько секунд аплодировал уже весь второй отряд, а затем к овации присоединились и остальные.
Похлопали и Широков с Максимом. Первый — весьма даже энергично, второй — будто бы в сомнениях, к тому же тут мой юный пионер некстати сунул ему в руки микрофон.
— Мы благодарим Андрея Резанцева за высказанное мнение и надеемся вместе с ним, что по результатам ведущегося разбирательства будет принято взвешенное и справедливое решение, — заявил старший вожатый, когда Младший направился к отряду.
«Ну и зачем?» — спросил я у него.
«Затем, что согласившись прикрыть Стоцкую, мы с тобой должны теперь и разделить ее ответственность. Хотя бы моральную. По сути, Вадим пострадал из-за нее — значит, мы были просто обязаны хоть как-то его защитить!»
«Думаешь, это на что-то повлияет? Твоя речь?»
«Не знаю. Но я попытался».
«По этой логике, нужно теперь и Михееву на Совете отряда звезд в копилку отсыпать!» — хмыкнул я.
«В планах».
«Ты это серьезно?»
«Абсолютно».
Гм…
В Совет отряда у нас входили семь человек: Стоцкая — Председатель, мы с Младшим — заместитель, «Кржемелик»-Усов — как флаговый, и четверо звеньевых: Майя Абашидзе, «Вахмурка»-Коганов, Толик Степанов и Аля Авдеева. Может, и не самый плохой расклад вырисовывался бы для «михеевцев», но сами они на сегодняшним заседании права решающего голоса Мариной были лишены — и это все меняло.
Для заседания мы собрались в холле — в то время, когда все остальные пионеры отряда отправились на традиционную уборку территории. Все-таки есть у актива определенные привилегии, есть!
— Дело, конечно, ваше, — заявил, получив от Вики слово, Вовочка, — но вы все же учтите: мы старались! И всё ведь, согласитесь, шло неплохо — до того самого момента, пока Казанцева не споткнулась! Так что мне кажется — нам всем кажется — это происшествие не должно перечеркнуть всего остального. Приложенных усилий, хорошего начала… Смотрите, короче. По справедливости, хотя бы одну звезду нам бы дать надо!
— Старались они! — всплеснула руками Аля. — Достарались до того, что одна теперь в больнице, а другой чуть «темную» не устроили!
— Ты нас только в ваши бабские дрязги не впутывай! — возмутился Коганов. — То, что вы там на Трефилову сдуру ополчились — к нашему костру вообще никаким боком!
— Короче, я за то, чтобы звезд не давать! — заявила Авдеева — и плюхнулась на стул, сцепив руки на груди.
— Поддерживаю, — подключился к обсуждению Степанов. — Старания — это, конечно, хорошо, но важен результат — а он плачевный! Вот у нас в классе жирный парень один есть, Данила. На физре, как турник или брусья — он всегда мешком висел. Но кряхтел натужно, рожа вся красная… И одно время училка ему тройки или даже четверки ставила — ну как же, Данила же старается! А что толку с тех стараний, если он ни фига не может ни подтянуться, ни отжаться ни разу? Потом у нас новый физрук появился — и это дело с дутыми отметками прекратилось. И знаете, через год Данила в первый раз подтянулся! Ну, почти. И какой, получается, подход правильнее? Вот!
— Я тоже думаю… — начала было Абашидзе, когда Толик умолк, но ее вдруг перебил Младший:
— Можно теперь я скажу?
— Ну, говори, — легко уступила ему очередь Майя.
— Кого-то это, возможно, удивит, но я хочу поддержать второе звено! — заявил я-тринадцатилетний.
— Что? — и впрямь изумилась Аля.
Широко распахнул глаза и Степанов.
— Объясню. Подготовка мероприятия была выше всяких похвал. Все эти конкурсы, прутики для хлеба, четкое понимание, что и когда должно происходить… Там не три, там все пять звезд смело можно было давать! Но потом случилось то, что случилось. Несчастье с Яной. Кто виноват? Второе звено? Да, и они, конечно — как организаторы. Но и мы все тоже. Тот, кто предложил прыгать… Кто это, кстати, был, кто-нибудь помнит?
— Точно не из нашего звена! — вставил «Вахмурка».
— А также все те, кто выстроился в очередь к костру, — не дождавшись иных ответов, продолжил мой юный пионер. — И те, кто их не остановил! И вожатые — которые уж чересчур самоустранились…
— Ты же сам только недавно на всю линейку заявил, что Вадим ни в чем не виноват! — сердито бросила ему Авдеева.
— Я не совсем так сказал, — мотнул головой тот. — Марина права, виноватых полно, и далеко не все из них названы! — он мимоходом покосился на Стоцкую. Вика отвела взгляд. — Но неправильно, если кто-то один будет отвечать за всех! Это не должен быть Вадим, но это не должно быть и второе звено… Итак, мое предложение: две звезды! — заключил Младший.
— Но как же… — снова заговорила Абашидзе — и опять ее бесцеремонно прервали. На этот раз — Стоцкая.
— Я согласна! — громко и четко произнесла она. — Две звезды. Три были бы уже каким-то вызовом, одна или ни одной — несправедливостью.
— Э… — Майя недоуменно повернулась к подруге.
Перевели взгляд на Вику и мы с Младшим. Интересно, это и впрямь ее собственное мнение, или она тупо нас поддержала — из чувства вины и, может, благодарности? И если верно последнее — так теперь что, всегда будет? Удобно, наверное, но как-то… Как-то…
— Ну а что скажешь ты? — осведомилась между тем Стоцкая у Абашидзе. — Получается, твой голос — решающий.
— Я… Я тоже согласна, — явно не без колебаний выдала та — видимо, не решившись противоречить подруге. — Две звезды.
— Три голоса из пяти — за две звезды! — подытожила Вика. — Большинство. Решение Совета отряда принято!
— Это какая-то профанация! — всплеснула руками Авдеева. — Марина такого не одобрит!
— Решение принято, — твердо повторила Стоцкая.
— Спасибо! — с некоторым опозданием воспрял «Вахмурка», успевший, похоже, смириться с неблагоприятным для своего звена исходом дела.
— Заседание закрыто! — объявила Вика, оставив Вовочкину благодарность без ответа. — Идемте на улицу — еще успеем поднять по паре фантиков!