В грозовую, насыщенную опасностью атмосферу Пуаро внес разрядку, ощущение размеренности и покоя.

– Как чайник – кипит? – спросил он.

Роули тупо ответил:

– Да, кипит...

– Тогда вы не откажетесь приготовить кофе? Или чай, если это быстрее...

Роули повиновался, как автомат.

Эркюль Пуаро достал из кармана чистый носовой платок, намочил его в холодной воде, выжал и подошел к Линн.

– Вот, мадемуазель, если вы обвяжете его вокруг шеи... Вот так... Да, вот английская булавка. Увидите, это сразу облегчит боль...

Хриплым шепотом Линн поблагодарила его. Кухня в «Высоких ивах», Пуаро, хлопочущий вокруг нее, – все казалось ей кошмаром. Она чувствовала себя совсем разбитой, горло мучительно болело. Шатаясь, она поднялась на ноги, и Пуаро осторожно довел ее до кресла и усадил.

– Вот так, – сказал он и через плечо спросил: – Кофе?

– Готов, – ответил Роули.

Он принес кофе. Пуаро налил чашку и подал Линн.

– Послушайте, – сказал Роули. – Я думаю, вы не поняли. Я пытался задушить Линн.

– Ну-ну... – произнес Пуаро огорченно.

Казалось, его расстроила бестактность Роули.

– На моей совести две смерти, – сказал Роули. – Это была бы третья, если бы не появились вы.

– Давайте будем пить кофе, – предложил Пуаро, – и не говорить о смерти. Эта тема неприятна мадемуазель Линн.

– Бог мой! – Роули изумленно глядел на Пуаро.

Линн с трудом глотала кофе. Он был горячий и крепкий, и вскоре горло стало меньше болеть; кроме того, кофе подкрепил ее.

– Ну вот, теперь лучше, да? – спросил Пуаро.

Она кивнула.

– Теперь мы можем разговаривать, – продолжал он. – Я, впрочем, имею в виду, что говорить буду я.

– Что вам известно? – с трудом произнес Роули. – Вам известно, что я убил Чарльза Трентона?

– Да, – ответил Пуаро. – Я уже давно это знаю.

В это время дверь распахнулась. Это был Дэвид Хантер.

– Линн, – воскликнул он. – Ты не сказала мне...

Он остановился, озадаченно переводя взгляд с Линн на Роули и на Пуаро.

– Что с твоим горлом?

– Еще одну чашку, – сказал Пуаро.

Роули достал чашку из шкафа. Пуаро взял ее, налил кофе и протянул Дэвиду. Снова Пуаро был господином положения.

– Садитесь, – сказал он Дэвиду. – Мы будем сидеть здесь и пить кофе. И вы все трое будете слушать лекцию о преступлении, которую прочтет вам Эркюль Пуаро...

Линн подумала: «Это ночной кошмар. Это мне снится. Такого не может быть в действительности!»

Казалось, все трое были загипнотизированы нелепым маленьким человечком с большими усами. Все они послушно сидели здесь: Роули – убийца; она – жертва; Дэвид – человек, который любит ее; и все держали в руках чашки с кофе, и все слушали этого маленького человечка, который неведомо почему взял власть над ними.

– Как возникает преступление? – начал Пуаро. – Да, это вопрос. Какие стимулы необходимы? Должно ли быть врожденное предрасположение? Всякий ли способен на преступление? И что происходит – об этом я спрашиваю себя с самого начала, – что происходит, когда люди, которые были защищены от настоящей жизни, от ее трудностей и унижений, внезапно лишаются своей защиты?

Я говорю, как вы видите, о Клоудах. Здесь присутствует только один Клоуд, и поэтому я говорю очень свободно. С самого начала эта проблема увлекла меня. Обстоятельства избавили целую семью от необходимости стоять на собственных ногах. Хотя каждый член семьи жил собственной жизнью, имел свою профессию, занятие, однако никто из них не выходил из-под сени благодетельной защиты. Они все были избавлены от трудностей. Они жили в безопасности, в безопасности ненатуральной, искусственной. Гордон Клоуд всегда оберегал их. Я хочу сказать вам следующее: никогда нельзя знать, каков характер человека, пока не наступит проверка. Для большинства из нас эта проверка наступает в начале жизни. Очень рано человек сталкивается с необходимостью стоять на собственных ногах, самому встречать лицом к лицу опасности и трудности и искать собственный путь их преодоления. Это может быть прямой путь и может быть путь извилистый, но, во всяком случае, человек обычно рано узнает, из какого теста он сделан.

Но у Клоудов все было иначе. У Клоудов не было возможности узнать свои собственные слабости до тех пор, пока они не были внезапно лишены своей опоры и не были вынуждены, совершенно неподготовленные, встретиться лицом к лицу с трудностями. Одно, только одно стояло между ними и восстановлением их спокойного существования – это жизнь Розалин Клоуд. Я совершенно уверен, что каждый из Клоудов без исключения в какой-то момент подумал: «Если бы Розалин умерла!..»

Линн вздрогнула. Пуаро помолчал, давая этим словам проникнуть в их сознание, а затем продолжал:

– Мысль о смерти, о ее смерти, приходила в голову каждому – я в этом уверен. Но приходила ли затем и следующая мысль – об убийстве? И не претворилась ли эта мысль – в одном конкретном случае – в реальность.

Не меняя голоса, он обернулся к Роули:

– Вы думали убить ее?

– Да, – сказал Роули. – Эта было в тот день, когда она пришла на ферму. Больше здесь никого не было. Я тогда подумал, что мог бы очень легко убить ее. Она казалась трогательной и очень хорошенькой... как телята, которых я отослал на рынок. Видишь, какие они трогательные, но все равно посылаешь их на убой. Я был даже удивлен, что она не боялась... Она бы боялась, если бы знала, что у меня на уме... Да, это было у меня на уме, когда я взял у нее зажигалку, чтобы зажечь ей сигарету...

– Розалин забыла зажигалку. Так вот каким образом она оказалась у вас!

Роули кивнул.

– Не знаю, почему я не убил ее тогда, – произнес он с удивлением. – Я думал об этом. Можно было бы выдать ее смерть за несчастный случай или что-нибудь в этом роде.

– Это был не ваш тип преступления, – объяснил Пуаро. – В этом все дело. Того человека, которого вы убили, вы убили в ярости – вы ведь в действительности не думали его убивать, мне кажется...

– Боже милостивый, конечно нет! Я ударил его в челюсть. Он упал назад и ударился головой об ту мраморную каминную доску. Я глазам своим не поверил, когда увидел, что он мертв.

Внезапно он бросил испуганный взгляд на Пуаро.

– Как вы узнали это?

– Думаю, – ответил Пуаро, – что я воссоздал довольно точную картину ваших действий. Вы поправите меня, если я ошибусь. Вы пошли в «Олень» – не так ли? – и Беатрис Липпинкотт рассказала вам о подслушанном разговоре. Затем вы пошли, как вы уже говорили, к вашему дяде, Джереми Клоуду, чтобы узнать его мнение о данной ситуации – он ведь юрист... И там что-то случилось, из-за чего вы раздумали советоваться с ним. Я, кажется, знаю, из-за чего. Вы увидели фотографию...

Роули кивнул.

– Да, она стояла на письменном столе. Я внезапно уловил сходство. И сразу понял, почему лицо этого парня казалось мне таким знакомым. Я уразумел, что Джереми и Фрэнсис подбили какого-то ее родственника на это дельце, чтобы выколотить денежки из Розалин. Это привело меня в ярость. Я немедленно пошел обратно в «Олень», поднялся в номер пятый и обвинил парня в том, что он жулик. Он засмеялся и признал это – сказал, что Дэвид Хантер как миленький придет с денежками в этот самый вечер. Я просто был вне себя, когда понял, что моя собственная семья оставляет меня в дураках. Я назвал его свиньей и ударил. Он упал на камин... Я уже говорил...

Последовала пауза. Затем Пуаро спросил:

– А потом?

– Зажигалка, – тихо сказал Роули. – Она выпала у меня из кармана. Я ее всюду носил с собой, думал вернуть Розалин, когда встречу ее. Зажигалка упала на труп, и я увидел инициалы на ней: «Д.X.». Она принадлежала Дэвиду, а не Розалин. Да, Дэвиду. Еще с того самого вечера у тетушки Кэти я понял... Ну, да это не важно. Мне иногда казалось, что я схожу с ума... Может, я и правда немного сумасшедший. Сначала Джонни ушел... Потом эта война... Я... я не умею об этом говорить, но иногда я бываю слепым от бешенства... А теперь Линн и этот тип. Я вытащил мертвого на середину комнаты и повернул его лицом вниз. Затем я взял эти тяжелые каминные щипцы... Ну, да я не буду входить в детали. Я стер отпечатки пальцев, очистил мраморную каминную доску... Потом я перевел стрелки на девять часов десять минут и разбил их. Я унес его продовольственную карточку, его бумаги – подумал, что по ним можно опознать его. Затем я вышел. Мне казалось, что, когда Беатрис расскажет о подслушанном разговоре, Дэвид влипнет в историю...

– Спасибо, – вставил Дэвид.

– А затем, – сказал Пуаро, – вы пришли ко мне. Вы разыграли со мной хорошенькую комедию, ничего не скажешь. Просили меня найти какого-нибудь свидетеля, который знал бы Андерхея. Мне уже было ясно, что Джереми Клоуд поведал своей семье историю, которую рассказал майор Портер. Почти два года вся семья лелеяла тайную надежду, что Андерхей может появиться. Это желание оказывало влияние на миссис Лайонел Клоуд при ее манипуляциях со спиритическими столиками – конечно, подсознательно, – но этот инцидент очень характерен.

Eh bien, я совершаю свой «трюк фокусника». Я доволен, что поразил вас, а на самом-то деле я был совершенным простофилей. Да, и затем в комнате у майора Портера... после того, как он предложил мне сигарету, вам он сказал: «А вы ведь не курите».

Откуда он узнал, что вы не курите? Предполагается, что он только сейчас познакомился с вами. Даже дурак, каким я оказался, должен был в тот момент понять, что вы и майор Портер уже столковались между собой... Неудивительно, что он так нервничал в утро дознания. Да, я был простофилей, я привел майора Портера опознать труп. Но потом я исправился. Сейчас-то я уже не простофиля!..

Он сердито оглядел всех и продолжал:

– Но затем майор Портер нарушил это соглашение. Он не хотел давать ложные показания под присягой на процессе об убийстве. А сила обвинения против Дэвида Хантера в большей мере зависела от опознания личности убитого. И майор Портер ретировался...

– Он написал мне, что не сможет выдержать до конца, – хрипло сказал Роули. – Презренный глупец. Разве он не видел, что мы зашли слишком далеко, чтобы можно было остановиться? Я приехал к нему, чтобы попытаться урезонить его. Но опоздал. Он писал, что скорей застрелится, чем станет клятвопреступником в деле об убийстве. Входная дверь не была заперта – я вошел и увидел его мертвым. Не могу вам сказать, что я почувствовал. Мне казалось, что я уже дважды убийца. Если бы он только подождал... Если бы я только смог поговорить с ним...

– Он оставил записку?! – спросил Пуаро. – Вы уничтожили ее?

– Да... мне больше ничего не оставалось делать. Записка была к коронеру. В ней просто говорилось, что на дознании он, Портер, дал ложное показание. Умерший – не Андерхей. Я эту записку унес и уничтожил. – Роули ударил кулаком по столу. – Это было похоже на дурной сон, на ужасный ночной кошмар. Я начал эту историю и должен был продолжить ее до конца. Мне нужны были деньги, чтобы получить Линн, и я хотел, чтобы Хантера повесили. Но вдруг – я не мог этого понять – дело против него прекратили. Какая-то версия о женщине. О женщине, которая была в этом номере позже. Я не мог ничего понять, я и сейчас не понимаю. Какая женщина? Как могла какая-то женщина разговаривать с Арденом после того, как он умер?

– Женщины не было, – сказал Пуаро.

– Но, мосье Пуаро, – хрипло сказала Линн. – Эта старая леди. Она видела ее. И слышала.

– Ага, – сказал Пуаро. – Но что она видела?! И что именно она слышала? Она видела кого-то в брюках, в легком твидовом пальто. Она видела голову, совершенно закутанную оранжевым шарфом, лицо, покрытое гримом, и ярко накрашенный рот. Все это она видела при тусклом свете. А что она слышала? Она видела, как «потаскушка» вернулась в номер пятый, а из глубины комнаты услыхала мужской голос, сказавший: «Уходи отсюда, девочка». Eh bien, она видела мужчину и слышала мужчину! Да, это была гениальная идея, мистер Хантер, – прибавил Пуаро, спокойно повернувшись к Дэвиду.

– Что вы хотите сказать? – резко спросил Хантер.

– Теперь я буду рассказывать историю вам. Вы приходите в «Олень» в девять часов или около этого. Приходите не убивать, заплатить обещанные деньги. И что вы находите? Вы находите человека, который шантажировал вас, на полу, убитым жестоким, варварским способом. Вы умеете быстро соображать, мистер Хантер, и сразу поняли, что вы – в неминуемой опасности. Никто, насколько вам известно, не видел, как вы входили в гостиницу «Олень», и ваша первая мысль – убраться оттуда как можно скорее, поспеть на поезд девять двадцать, вернуться в Лондон и затем клясться, что вас не было вблизи Вормсли Вейл. Чтоб попасть на этот поезд, вам приходится бежать напрямик. При этом вы неожиданно натыкаетесь на Линн Марчмонт, и в то же время понимаете, что уже не успеете на поезд: вы видите в долине дым этого поезда. Она – чего вы не знаете – тоже видела этот дым, но не отдавала себе отчета в том, что это означает для вас невозможность поспеть на этот поезд, и когда вы говорите ей, что сейчас девять пятнадцать, она принимает это на веру без малейшего колебания.

Чтобы утвердить ее в сознании, что вы в самом деле поспели на этот поезд, вы придумываете весьма ловкий ход. Вы составляете совершенно новый план, как отвести от себя подозрения.

Вы возвращаетесь в Фарроубанк, преспокойно открыв дверь своим ключом, берете шарф своей сестры, ее губную помаду и принимаетесь гримировать свое лицо как для сцены.

В подходящее время вы возвращаетесь в «Олень», обращаете на себя внимание старой леди, которая сидит в гостиной «Только для постояльцев» и специальность которой разносить сплетни по этой гостинице. Затем вы поднимаетесь в номер пятый. Когда вы слышите, что старая леди идет ложиться спать, вы выходите в коридор, затем снова поспешно скрываетесь в комнате, и вам остается только громко сказать: «Лучше тебе убраться отсюда, девочка...» – Пуаро сделал паузу. – Очень талантливое представление, – заметил он.

– Это правда, Дэвид? – воскликнула Линн. – Это правда?

Дэвид широко усмехнулся.

– Я считаю, что из меня вышел бы прекрасный актер на женские роли. Боже, видели бы вы лицо этой старой мегеры!

– Но как вы могли быть здесь в десять часов и все-таки звонить мне из Лондона в одиннадцать? – с недоумением спросила Линн.

Дэвид поклонился в сторону Пуаро.

– Все объяснения дает Эркюль Пуаро, – ответил он, – человек, которому все известно. Так как же я это сделал?

– Очень просто, – сказал Пуаро. – Вы позвонили на квартиру вашей сестры из автомата и дали ей точные инструкции. Ровно в одиннадцать часов четыре минуты она должна была вызвать Вормсли Вейл, 34. Когда мисс Марчмонт подошла к телефону, телефонистка проверила, тот ли это номер, затем, без сомнения, сказала: «Вызов из Лондона» или «Говорите с Лондоном», что-нибудь в этом роде. Так это было?

Линн кивнула.

– Затем Розалин Клоуд повесила трубку. Вы, – повернулся Пуаро к Дэвиду, – внимательно следя за временем, набрали телефон 34 и, соединившись, сказали: «Вас вызывает Лондон» (слегка измененным голосом), а затем стали говорить. То, что ваш разговор прервался – на минуту или две, – по нынешним временам не редкость, и Линн Марчмонт, естественно, ничего не заподозрила.

Линн спокойно сказала:

– Так вот для чего вы звонили мне, Дэвид...

Что-то в ее тоне, как он ни был спокоен, заставило Дэвида пристально взглянуть на нее. Потом он повернулся к Пуаро и поднял руки вверх.

– Сдаюсь. Никаких сомнений, вы действительно знаете все. Сказать по правде, я был здорово напуган. Мне необходимо было что-нибудь придумать. Ну, а после того, как я позвонил Линн, я прошел пешком пять миль до Даслеби и приехал в Лондон первым утренним поездом. Проскользнул в квартиру как раз вовремя, чтобы успеть измять постель и позавтракать вместе с Розалин. А что полиция может ее заподозрить в убийстве, мне и в голову не приходило. И, разумеется, я не имел ни малейшего понятия, кто убил Ардена. Я просто не мог себе представить, кто мог желать его смерти. Абсолютно ни у кого, насколько я знаю, не было мотивов для этого преступления, кроме как у меня самого и у Розалин.

– Вот в этом и была вся сложность. Мотив. У вас и у вашей сестры был мотив для убийства Ардена. А у каждого члена семьи Клоуд был мотив убить Розалин...

Дэвид быстро спросил:

– Так она была убита? Это не было самоубийство?

– Нет. Это было тщательно продуманное, ловко осуществленное преступление. В одном из ее снотворных порошков на дне коробки бромид был заменен морфием.

– В порошках... – Дэвид нахмурился. – Вы подозреваете... Не может быть, что вы подозреваете Лайонела Клоуда!

– О нет, – сказал Пуаро. – Видите ли, практически любой из Клоудов мог подмешать морфий. Тетушка Кэти могла бы самовольно заменить порошки, прежде чем они вышли из дома доктора. Роули приносил в Фарроубанк масло и яйца. Миссис Марчмонт приходила туда, и миссис Джереми Клоуд. Даже Линн Марчмонт приходила. И у каждого из них был мотив, чтобы совершить преступление...

– У Линн не было мотива! – воскликнул Дэвид.

– У нас у всех был мотив, – сказала Линн. – Вы это имеете в виду?

– Да, – подтвердил Пуаро. – И именно это делает случай трудным. Дэвид Хантер и Розалин Клоуд имели мотив убить Ардена – но они его не убивали. У всех Клоудов был мотив убить Розалин Клоуд – и все-таки ни один из вас ее не убил. Эта история с самого начала не вписывалась в обычные стандарты. Розалин Клоуд убита человеком, который больше всех терял с ее смертью... – Он слегка повернул голову. – Вы убили ее, мистер Хантер!

– Я? – воскликнул Дэвид. – Какого лешего мне убивать собственную сестру?..

– Вы убили ее потому, что она не была вашей сестрой. Розалин Клоуд погибла при воздушном налете в Лондоне почти два года тому назад. Женщина, которую вы убили, была молодая ирландка-горничная Эйлин Корриган, фотографию которой я получил сегодня из Ирландии...

И с этими словами он достал из кармана фотографию. С быстротой молнии Дэвид выхватил ее из рук Пуаро, прыгнул к двери, выскочил из дома, захлопнув дверь, и исчез. С яростным ревом Роули бросился за ним. Пуаро и Линн остались вдвоем. Линн воскликнула:

– Это неправда! Это не может быть правдой!..

– О нет, это правда! И вы были близки к истине, когда предполагали, что Дэвид Хантер ей не брат. Попробуйте предположить, что она ему не сестра, – и все станет на свое место. Эта Розалин была католичкой (а жена Андерхея нет), она была совестлива и страстно предана Дэвиду. Представьте себе чувства Дэвида в ночь бомбежки, когда его сестра умерла, Гордон Клоуд – при смерти, вся эта новая жизнь, полная комфорта и денег, уплывала от Дэвида. И тут он увидел девушку, примерно того же возраста, единственную, кто остался в живых кроме него, контуженую и без сознания. Очевидно, они уже раньше были близки, и он не сомневался, что сможет заставить ее делать все, что захочет. Он умеет подойти к женщине, умеет нравиться, – добавил Пуаро, не глядя на Линн, которая покраснела. – Он из тех людей, которые всегда гонятся за удачей. И вот он опознает в Эйлин свою сестру. Когда Эйлин приходит в себя, она видит его у своей кровати. Он улещивает ее и убеждает принять на себя эту роль.

Но вообразите себе их смятение, когда приходит первое письмо. Все время я говорил себе: «Разве Хантер из тех, кого так легко шантажировать?» Казалось также, что он действительно был уверен, что человек, шантажирующий его, не Роберт Андерхей. Но почему же он оставался в неведении? Ведь Розалин Клоуд могла сразу сказать ему, был ли этот человек ее первым мужем. Зачем ему было так поспешно отправлять ее в Лондон, не дав ей возможности взглянуть на этого человека? Да потому что... тут могла быть только одна причина... Дэвид не мог рисковать, не мог допустить, чтобы этот человек взглянул на нее. Если этот человек – Андерхей, он не должен обнаружить, что Розалин Клоуд – вовсе не Розалин. Нет, здесь был только один выход: заплатить, чтобы заставить шантажиста молчать, а затем – бежать, переехать в Америку.

Но тут неожиданно незнакомец-шантажист был убит, и майор Портер опознал в нем Андерхея! Никогда в жизни Дэвид не оказывался в таком переплете! К тому же – и это самое страшное – сама девушка начинает сдавать. Совесть все больше мучает ее. Она проявляет признаки умственного расстройства. Рано или поздно она сознается, все выдаст, и его привлекут к уголовной ответственности. Кроме того, ее привязанность становится для него все более тягостной. Он полюбил вас. И решил порвать свои путы. Эйлин должна умереть. Он заменяет морфием один из порошков, прописанных доктором Лайонелом, настоятельно напоминает ей, что она должна принимать их каждый вечер, внушает ей страх перед Клоудами. Дэвид Хантер не будет заподозрен, поскольку смерть его сестры означает, что все ее деньги перейдут обратно к Клоудам. Это была его козырная карта: отсутствие мотива преступления. Как я говорил вам, это дело с самого начала приняло нетипичный оборот.

Дверь открылась, и вошел инспектор Спенс.

Пуаро быстро спросил:

– Eh bien?

– Все в порядке, – ответил Спенс. – Мы схватили молодчика.

Линн тихо спросила:

– Он... сказал что-нибудь?

– Сказал, что хорошо попользовался денежками Клоудов. Удивительно, – прибавил инспектор, – как у них язык развязывается в неподходящий момент. Мы, конечно, надели ему наручники. Но он сказал: «Бросьте, ребята. Я игрок и знаю, когда теряю последнюю ставку».

Пуаро пробормотал:

– «Прилив бывает и в делах людей. Прилив, который – если не упустишь – к богатству приведет...» Да, прилив выносит иногда на берег удачи, но ведь бывает и отлив, и он может унести вас в открытое бурное море...