Зазвонил телефон, и Линн взяла трубку.

– Линн?

– Роули? – Ее голос звучал печально.

– Куда ты пропала? Я ни разу не видел тебя за эти дни.

– Да знаешь... все домашние хлопоты. Бегаешь с корзинкой, стоишь в очередях то за рыбой, то за каким-нибудь отвратительным печеньем. Все в этом роде. Домашний уют!

– Я хочу повидать тебя. У меня есть новости.

– Насчет чего?

Он усмехнулся.

– Хорошие новости. Приходи к роще. Мы там пашем.

Хорошие новости? Линн положила трубку. Какие могут быть хорошие новости у Роули? Денежные? Выручил за бычка больше, чем ожидал? Нет, подумала она, наверно, что-нибудь более серьезное.

Когда она полем подходила к роще, Роули вышел из трактора и двинулся ей навстречу.

– Хэлло, Линн!

– Роули, ты выглядишь как-то... по-новому!

Он довольно засмеялся:

– Я думаю! Еще бы! Наши дела приняли хороший оборот, Линн!

– Какие дела? Что такое?

– Ты помнишь, старый Джереми упоминал человека по имени Эркюль Пуаро?

– Эркюль Пуаро? – Линн наморщила лоб. – Да, что-то вспоминаю...

– Очень давно, еще во время войны. Они были в этом его старомодном клубе во время воздушного налета.

– Ну? – нетерпеливо спросила Линн.

– Этот человек был странно одет и довольно эксцентричен. Француз или бельгиец. Забавный малый, но очень и очень дельный.

Линн подняла брови:

– Но ведь он... сыщик?

– Верно. Ну, так знаешь, тот парень, которого прикончили в «Олене»... Я тебе не говорил, но возникли подозрения, что, может быть, он – первый муж Розалин Клоуд.

Линн засмеялась:

– Только потому, что он назвал себя Инок Арден? Нелепая мысль!

– Не такая уж нелепая, девочка моя. Старик Спенс водил Розалин взглянуть на него. И она без колебания поклялась, что это не ее муж.

– Значит, с этим покончено?

– Было бы покончено, – сказал Роули, – если бы не я!

– Ты? А что сделал ты?

– Я пошел к этому Эркюлю Пуаро. Все ему выложил и сказал, что нам нужно еще одно свидетельство. Не мог бы он раздобыть кого-нибудь, кто лично знал Роберта Андерхея? Честное слово, он просто фокусник, этот малый. Точно кролика из шляпы, он вытащил откуда-то человека, который был лучшим другом Андерхея. Разыскал его буквально за несколько часов. Старика зовут Портер... – Роули остановился, затем снова засмеялся тем же возбужденным смехом, который так удивил и испугал Линн. – Теперь выслушай большой секрет, Линн. Инспектор взял с меня клятву молчать, но мне хотелось, чтобы ты знала. Этот убитый – Роберт Андерхей.

– Что? – Линн отшатнулась. Она тупо уставилась на Роули.

– Роберт Андерхей собственной персоной. Портер ничуть не сомневался. Теперь понимаешь, Линн, – голос Роули зазвенел, – мы взяли верх! В конце концов мы взяли верх! Мы победили этих проклятых обманщиков!

– Каких проклятых обманщиков?

– Хантера и его сестру. Они уберутся отсюда. Розалин не получит деньги Гордона. Их получим мы. Они наши! Остается в силе завещание Гордона, которое он составил до женитьбы на Розалин, и по этому завещанию все будет разделено между нами. Я получу четвертую часть. Понимаешь? Если ее первый муж был жив, когда она вышла замуж за Гордона, то, значит, она вовсе и не выходила замуж за Гордона.

– А ты... Ты уверен в том, что все это так?

Он пристально посмотрел на нее и, казалось, впервые был слегка озадачен.

– Конечно, уверен! Это очень просто. Теперь всё в порядке: так, как хотел Гордон, так, будто эта чудная парочка никогда не вмешивалась в нашу жизнь.

«Всё так... Но нельзя же, – подумала Линн, – зачеркнуть то, что случилось. Нельзя притворяться, что этого никогда не было».

– Что они будут делать? – тихо спросила она.

– Они?

Она видела, что до этой минуты такой вопрос и в голову не приходил Роули.

– Я не знаю. Полагаю, вернутся туда, откуда приехали. Я думаю, знаешь... – Она видела, как он медленно обдумывает этот вопрос. – Да, я думаю, нам следует что-нибудь для нее сделать. Верно, она ведь вышла за Гордона, ничего не зная. Насколько я понимаю, она действительно считала, что ее первый муж умер. Это не ее вина. Да, мы должны что-нибудь сделать для нее – дать ей приличное годовое содержание. Мы все должны договориться между собой.

– Она тебе нравится, да? – спросила Линн.

– Пожалуй. – Он подумал. – Чем-то нравится. Она славная девочка. И понимает толк в коровах.

– А я нет, – сказала Линн.

– О, ты научишься, – великодушно сказал Роули.

– А что будет с Дэвидом? – спросила Линн.

Роули нахмурился.

– К черту Дэвида! Он тут вообще ни при чем. Он просто бесцеремонно жил за счет своей сестры.

– Нет, Роули. Не так, не так. Он не приживальщик. Он... он, может быть, искатель приключений...

– И гнусный убийца!

У нее захватило дух.

– Что это значит?

– Ну, а кто же, ты думаешь, убил Андерхея?

Она воскликнула:

– Я не верю этому! Не верю!

– Конечно, он убил Андерхея! Кто еще мог это сделать? Он был здесь в тот день. Приехал из Лондона поездом в пять тридцать. Я встречал груз на станции и видел его мельком издали.

Линн резко сказала:

– Он вернулся вечером в Лондон.

– После того, как убил Андерхея, – с торжеством ответил Роули.

– Не говори так, Роули. В котором часу был убит Андерхей?

– Сейчас... Я точно не знаю. – Роули помедлил, подумал. – Мы не узнаем этого раньше завтрашнего дня, когда начнется судебное дознание. Между девятью и десятью, мне кажется.

– Дэвид уехал обратно в Лондон поездом в девять двадцать.

– Послушай, Линн, откуда ты это знаешь?

– Я... Я встретила его... Он бежал на этот поезд.

– Откуда ты знаешь, что он поспел на него?

– Потому что позднее он звонил мне из Лондона по телефону.

Роули сердито нахмурился.

– Какого дьявола ему было звонить тебе? Послушай, Линн, будь я проклят, если...

– О, какое это имеет значение, Роули? Во всяком случае, это доказывает, что он попал на поезд.

– Вполне мог успеть убить Андерхея и прибежать на поезд.

– Нет, не мог, если тот был убит после девяти.

– Но, возможно, он убит незадолго до девяти.

Однако в голосе его прозвучало сомнение.

Линн полузакрыла глаза. Неужели это правда? Когда, задыхаясь и чертыхаясь, Дэвид выбежал из рощи – неужели это был убийца, только что совершивший преступление? Ее обнимал убийца?..

Она вспомнила его странное возбуждение, какую-то безрассудную удаль. Могло убийство так подействовать на него? Могло. Ей приходилось признать это. Разве Дэвид и убийство так уж несовместимы? Мог бы он убить человека, который никогда ему не делал зла, выходца из прошлого? Человека, единственное преступление которого состояло в том, что он стоял между Розалин и большим наследством – между Дэвидом и возможностью пользоваться деньгами Розалин.

Она пробормотала:

– С чего бы ему убивать Андерхея?

– Боже, Линн, как ты можешь спрашивать? Я только что объяснил тебе! Если Андерхей жив, деньги Гордона получаем мы! К тому же Андерхей шантажировал его.

А, вот это больше похоже на правду. Дэвид мог убить шантажиста. Пожалуй, он именно так поступил бы с шантажистом. Да, это похоже на правду. Спешка Дэвида, его возбуждение, его яростное, почти гневное объятие. И, позднее, его отречение от нее: «Мне лучше убраться с вашей дороги». Да, все сходилось...

Откуда-то издалека до нее донесся голос Роули:

– Что с тобой, Линн? Ты здорова?

– Да, конечно.

– Ради бога, не гляди так мрачно. – Он повернулся, посмотрел вниз с холма на ферму «Высокие ивы». – Слава богу, теперь мы сможем немного приукрасить это место, ввести некоторые приспособления, облегчающие труд, подготовить его для тебя. Я не хочу, чтобы ты жила в грязи, Линн.

Да, этот дом должен стать ее домом. Их с Роули домом...

А однажды утром, ровно в восемь[74], Дэвид будет предан смерти через повешение...