— Подведите нас поближе, — сказал Дариил.

Он говорил тихо — привычка, выработанная жизнью в лесу, — поэтому обладатели неаугментированного слуха едва могли расслышать его голос, звучащий для них как шепот.

— Вооружение? — спросил Стений.

— Пока нет.

«Непобедимый разум» завершил полный переход в систему Муспел примерно двадцать один час назад, а последние десять звездолет гасил скорость. Он летел в сопровождении безмолвной свиты из линкоров, крейсеров и эскортных кораблей, которые составляли отколовшуюся от Четвертой экспедиционной флотилии тактическую группу, что пересекала пустоту во временно нанесенных и неприметных идентификационных цветах Две тысячи третьей. Долгий перелет «Непобедимого разума» из тьмы системы облака Оорта проходил под завесой секретности, ибо судно не передавало никаких повторяющихся последовательностей или автоопознавательных кодов, а также не приветствовало имперские власти на планете. Лишь сейчас, когда мир, представляющий собой закутанный в облака голубой шар, стал заполнять экраны «Непобедимого разума», командный состав начал проводить предбоевые ритуалы над комплексами пустотных щитов и системами вооружения исполинского боевого корабля.

Лев, по своему обыкновению, мало что поведал об истинной цели данного путешествия и почти ничего не рассказал даже тем, кого ранг и выслуга позволяли считать доверенными лицами. Дариил же, как и все другие Темные Ангелы, большую часть дневного цикла пытался понять, что на уме у его примарха.

— Во имя Императора, что там происходит?

Дариил, капитан 12-го ордена, старший кузнечный мастер, магистр Крыла Железа и кастелян «Непобедимого разума», опустил планшет, который внимательно изучал. Главная командная платформа на капитальном корабле типа «Глориана» была заставлена множеством когитаторов, а подключенный к ее инструментарию планшет казался лишним. В лучшем случае он выглядел как подспорье, а в худшем — как показушничество. Если бы Дариила спросили, он бы сказал, что наслаждается ощущениями от «чтения», хотя его ремесленная сбруя уже загрузила огромный объем данных и передала их через узлы подключения черного панциря, встроенные прямо в позвоночник космодесантника.

Своей закоснелостью Дариил напоминал пятитысячелетний когитатор, и эта черта доводила до истерики его наставников в Императорских кузнях Народная и Манрага.

Центральная платформа флагмана легиона представляла собой скалу с адамантиевыми опорами и изолированными кабелями, со всех сторон окруженную бурным морем шумов систем и сверкающих огоньков. Стоять там и слушать — точнее, вслушиваться — означало потеряться в бурлении несовместимых друг с другом лингвистических форм. Смертные члены экипажа перешептывались друг с другом на готике, низком и высоком, непонятном техническом жаргоне и множестве диалектов с десятка сильно непохожих друг на друга миров, а когитаторы издавали бинарные щелчки с сильным акцентом числовых форм их мест сборки — Терры, Марса и Юпитера. Машинные жрецы в красных одеяниях напевали себе под нос трескучие песни на лингве-технис. Облаченные в доспехи легионеры, стоящие на своих позициях по всей палубе, словно изваяния, сотворенные Ангелами, отрывисто обращались друг к другу на боевом жаргоне легиона или одном из дюжин калибанских языков, официально классифицированных переписчиками Великого крестового похода как лингва мортис.

В отсутствие Льва за всеми этими разговорами мог уследить разве что Дариил.

Кузнечный мастер не мог сказать наверняка, владел ли способностью к языкам еще до своего вознесения в ряды Ангелов, ведь в лесном лагере, где он провел детство, возможности выяснить это не было. Там Дариила окружала лишь родня и никто не говорил на других языках. Но после того, как вербовщик легиона взял его с собой в Альдурук, все изменилось.

Формой потолок мостика напоминал свод собора, а через наклонные листы из сверхтвердого и закаленного против пустотного холода бронестекла на палубу проникал рассеянный свет космоса. Однако сейчас была видна лишь горстка звезд, ибо все остальное пространство заполняла белизна из-за альбедо яркого сине-зеленого полумесяца — их места назначения.

Муспел.

Дариил ощутил покалывание в затылке. Подобное происходило с кузнечным мастером в прошлом, когда нечто, чего он еще не успел заметить, кралось за ним среди деревьев.

— Что вы там видите, повелитель? — пробормотал Дариил себе под нос в регистре ниже своего обычного шепота.

— Что они говорят, брат? — спросил Фарит Редлосс, кивая на планшет в руке кузнечного мастера.

Редлосс носил ранг магистра Крыла Ужаса, и чисто технически они с Дариилом были равны, но на борту «Непобедимого разума» дополнительный титул кастеляна наделял последнего верховной властью. Хоть Фарит и назвал Дариила братом, вопрос он задал с должным уважением.

— Из того, чем я вправе поделиться, — немногое.

Редлосс хмыкнул, но решил не настаивать.

Дариил улыбнулся, когда выполнение запланированных действий было прервано раздраженным тарахтением жреца Механикума, располагавшегося под главной платформой. Тот опять мучился с гималазийским основным кодом систем управления.

Насколько знал Дариил, кузнечные мастера Крыла Железа считались среди Легионес Астартес уникальным братством, ибо, хотя их и можно было сравнить с технодесантниками легиона, они представляли собой абсолютно независимый источник машинного знания. Следуя по стопам своих древних предшественников, кузнечные мастера изучали их искусства у отцов машин и лордов-ремесленников старинных кузней Тронного мира — тех самых кузней, которые спустя много времени после обучения первых воинов легиона машинному ремеслу принимали у себя Фулгрима, Вулкана и Ферруса Мануса. Сам Первый легион до сих пор в основном получал снабжение и снаряжение именно с Терры, а не из каких-то миров-кузниц, поглощенных растущим Империумом, что периодически вызывало сильное недовольство у остаточного личного состава Механикума в экспедиционной флотилии. Вне зависимости от того, как далеко от Тронного мира забиралась экспедиция и как часто она делилась, эта привилегия никуда не девалась. Попав на боевой корабль Темных Ангелов, большинство посторонних, ранее служивших на судах других экспедиций, как минимум поначалу испытывали ужас и удивлялись тому, что такой сложный корабль как «Глориана» функционирует без орды служителей в багровых одеяниях, снующих по его внутренностям. А дело было вот в чем — кузнечные мастера и технодесантники могли самостоятельно обслуживать все технологии, за исключением лишь самых загадочных и трудноуправляемых.

Даже сам Дариил, магистр избранного ордена, хранитель не только его технологий, но и тайн, не имел ни малейшего понятия, почему все должно быть именно так.

Кузнечный мастер мог лишь выдвигать теории.

Он задумчиво почесал бороду рукой без латной перчатки, но со множеством сигнус-колец и наперстных лазеров. Эта привычка смертных забавляла братьев Дариила в Совете Магистров.

«С этими штуками ты выглядишь как деревенщина», — сказал однажды Гриффейн из Крыла Огня.

— А что ты можешь нам рассказать? — спросил Стений.

Вежливая манера общения калибанцев, при этом мало что говорящих по сути, раздражала многих опытных терранцев в легионе. Стений явно входил в их число, пусть и скрывал это так же хорошо, как и любой аристократ с Калибана.

Дариил неодобрительно посмотрел на планшет в руке.

— 123997.М30. Два корабля хартистов затерялись в варпе при переходе к Муспелу. 125997.М30. Ковчегу Механикума, проходящему через субсектор, пришлось осуществить аварийный переход. С тех пор о нем ничего не было слышно. Предположительно судно пропало со всем экипажем. 129997.М30. Первая бригада муспельских ополченцев исчезла в полном составе, пять тысяч вооруженных бойцов, во время полета к астропатической трансляционной станции Муспел Двенадцать, на борту которой должны были проходить учения. Транспортер и его эскортные корабли пропали без видимых причин, их следов также не обнаружили. 131997.М30. Пожар на одной из орбитальных подстанций фактически отрезает девять десятых поверхности планеты от вокс-связи и не позволяет проводить ауспик-сканирование на этой территории. Происшествие имело место шесть месяцев назад. Поломку до сих пор не устранили. Судя по всему, у представителей Механикума на Муспеле произошел ряд аварий, а транспорт, который, как мы полагали, доставит свежее подразделение вместе с усиленным отрядом скитариев, задерживается уже на месяцы.

— Похоже на Бермудский триптих, — заметил Стений.

— Что? — спросил Редлосс.

— Древний терранский миф, — объяснил Дариил. Стений удивленно взглянул на него. — Библиотеки Манраги хорошо сохранились, брат, а ее мастера поощряют всеобъемлющее изучение.

— На Терре не осталось океанов, — произнес Стений, — но мы продолжаем рассказывать друг другу истории о сошедших с ума капитанах и кораблях, пропавших без следа.

Людям всегда будут нужны страшные рассказы, — ответил Дариил. — К Согласию этот мир привел Девятый, верно?

Изначальные обитатели Муспела регрессировали до первобытного состояния, — сказал Редлосс. — Дикари, селившиеся в руинах городов Темной эпохи и взывающие к примитивным богам, что бросили их. Согласно записям Сангвиния, местное население было абсолютно покорным, ни малейшей желчности в нравах.

— Девятый не нашел даже оружия, — добавил Стений. — Ничего сложнее кремниевого топора.

Редлосс скрестил руки на широко выгибающемся нагруднике.

— Никогда не видел ничего подобного.

— Все отчеты итераторов говорят о том, что Кровавые Ангелы оставили за собой образцово-послушный мир, — произнес Стений.

По надстройке командной палубы прокатился тектонический рокот, и реактивная тяга гигантских двигателей «Непобедимого разума» замедлила корабль, чтобы он по инерции преодолел последние полмиллиона километров до орбитальных якорных стоянок флота планеты. На панелях отображения, что окружали платформу низкой стеной, Дариил видел иконки восемнадцати черных как ночь линкоров, которые по примеру флагмана уменьшили скорость. На кристалфлексовых экранах «Непобедимого разума» мелькали изображения этих судов сопровождения, и их истинный облик был гораздо менее упорядоченным и величественным, нежели условные графические символы, обозначающие линкоры на панелях: перекошенный позиционный двигатель, едва заметная неустойчивость при движении, маслянистый блеск из-за повторяющихся перебоев с энергоснабжением щитов. У некоторых кораблей отсутствовали сенсорные мачты, или же они демонстрировали следы повреждений, как после столкновения с астероидом. Все суда несли свежие шрамы войны с Рангдой. И не только они. Одному лишь Льву известна истинная цена, уплаченная легионом во время третьего и последнего ксеноцида. Это бремя примарх решил нести в одиночку. Дариил вздохнул.

Они всегда будут Первым, которым все восхищаются и которому все завидуют, но теперь Десятый, Тринадцатый, Шестнадцатый и даже Семнадцатый, несмотря на все свои неудачи, угрожали превзойти Темных Ангелов в силе и подвигах.

Однако те выполнили свой долг.

Темные Ангелы всегда его выполняли.

— Хотелось бы мне знать, что мы тут делаем, — пробормотал Стений, вытаскивая командира из задумчивости. — Варп всегда прибирает к своим рукам корабли, а в некоторых областях он опаснее других. Да и нет ничего удивительного в паре сотен консервативных оппозиционеров, намеревающихся устроить беспорядок в недавно приведенном к Согласию мире. Что бы там ни заявлял Девятый.

Дариил указал в сторону экрана из кристалфлекса, на который выводилось изображение стоящих на пустотном якоре и безмятежно вращающихся кораблей: два тяжелых крейсера, что находились в шаге от снятия с вооружения и несли на корпусе коллаж из устаревшей геральдики; горстка эсминцев и корветов, дрейфующих в практической полной электромагнитной тишине. Пара более легких эскортных судов передавала противоречивые аварийные коды: один вещал о возгорании двигателя, а второй — о полномасштабном бунте. Тем не менее все остальные корабли сохраняли зловещее безмолвие.

— Разве это не кажется тебе неладным, брат?

— Это ниже нашего достоинства, — ответил Стений. — Только если Лев не намеревается оскорбить Ангела.

— Это ниже твоего достоинства, сын мой.

Трое рыцарей обернулись. Стений побледнел, опустился на одно колено и склонил голову, уперев подбородок в нагрудник. Гигантские противовзрывные двери со скрежетом погрузились в принимающие блоки, когда Лев Эль’Джонсон, примарх Первого легиона, устремился вверх по трапу, ведущему на платформу.

Огромный в своих мастерски изготовленных силовых доспехах, которые подарил ему Сам Император, Лев являл собой загадку для законов реальности и достижение гораздо более значительное и великое, нежели перевозящая примарха могучая «Глориана». Изогнутый черный керамит был украшен позолоченными орнаментальными завитками и затейливыми рельефными рисунками, изображающими лесные пейзажи. На одном бедре висели ножны с покоящимся в них безупречно выкованным Львиным мечом. Сами ножны были искусно сделаны таким образом, чтобы напоминать сложенные листья. В кобуре на другом бедре находилась Фузея Актинейская. Одному Императору ведомо, сколько людей, ксеносов и обладающих сознанием искусственных интеллектов уничтожило это оружие с момента своего создания в Темную эпоху технологий прежде, чем Он передал его в бездонные хранилища арсеналов Первого легиона. Однако оно нашло себе достойный приют в левой руке величайшего бога войны, несущего светское просвещение.

Лев двигался, словно хищник в лесу, и все вокруг него умолкли и застыли, когда примарх откинул в сторону отороченный мехом плащ и сел на вырезанный из дерева командный трон. Он производил величественное впечатление отнюдь не только мощной статью — одним своим присутствием мрачный примарх заставлял повиноваться себе целый зал гордых рыцарей-сверхлюдей. Эль’Джонсон возвышался над любым другим воином. Пусть он и имел еще семнадцать братьев, но примархи не могли считаться и близко равными друг другу по способностям, а Лев с Калибана был самым необыкновенным из них.

Примарх снял с головы корону из темного керамита, позволив длинной гриве красно-каштановых с золотом волос упасть на плечи, и подался вперед. Глаза цвета безжалостной зелени лесов Калибана одновременно следили за двумя дюжинами панелей отображения. Темные Ангелы могли действовать быстро, руководствуясь острым умом и проницательностью, но за каждым их начинанием, что в мирное время, что на войне, незримо стоял Лев, чья рука направляла легионеров. Примарх давал сынам фрагмент общей картины, которую целиком видел лишь он один.

Вселенная ожидала его слова.

Лев заставлял ее ждать.

— Взять на абордаж те корабли! — сказал примарх голосом столь властным, что его нельзя было спутать с человеческим.

— Какие именно, сир? — спросил Дариил.

— Все.