— Кравы вступили в бой, — сказал Аравейн, держа глаза полузакрытыми.

Его смертные чувства были окутаны воинственным ревом двигателей «Грозового орла». «Темный конь» планировал на высоте четыреста километров, что было значительно выше основной области полета, доступной стаям перехватчиков кравов.

— Ты уверен? — спросил Тригейн. — С поверхности планеты не приходило подтверждения.

Помимо настоятеля и Аравейна в своих откидных страховочных устройствах болталось еще девятнадцать рыцарей из внутреннего круга ордена Сандала. Все они были облачены в доспехи, вооружены. Эти воины, носившие геральдику и символику Первого, не перебрасывались шутками. От схожих братств из других орденов их выгодно отличало отсутствие соперничества и личной конкуренции. Здесь, в десантном отсеке «Темного коня», каждый рыцарь, удерживаемый скрипящим страховочным троном, был сам себе на уме и размышлял над собственным долгом в грядущей битве. Голову Тригейна, как того требовал обычай, скрывал капюшон. К доспеху настоятеля темно-зеленым воском были прикреплены бумаги с клятвами его воинов, начертанные золотыми чернилами.

Висевший в собственных страховочных канатах Аравейн повернул голову к Тригейну. Новый шлем скрывал от других рыцарей налитые кровью глаза и кислотную желчь на языке кодиция. Он не знал, чувствовали ли они психическое давление истинного крава на свой разум, но слова настоятеля заставляли Аравейна сомневаться в этом.

— Поверьте мне, настоятель. Я уверен.

Спустя мгновение в шлеме Тригейна затарахтел незащищенный вокс-канал, и десантный отсек наполнили искаженные боевые кличи Темных Ангелов на поверхности Муспела.

Старый воин помрачнел:

— Я больше не буду сомневаться в твоей интуиции, брат.

— Чувствую, она вновь даст о себе знать еще до того, как мы одержим здесь победу.

Настоятель открыл новый канал вокс-связи:

— Тригейн всем подразделениям. Приготовиться к спуску!