Я и раньше ходил по Императорскому дворцу переодевшись или используя свой дар, чтобы не привлекать внимание, но я никогда не делал этого столь открыто. Теперь я шагал по его улицам в доспехах убитого мной человека и удивлялся, насколько незаметен может быть великан в золоте.

Естественно, меня видели — только слепые могли не заметить. И даже они наверняка догадались бы о моем появлении и местонахождении, если бы имели хороший слух, способный улавливать реакцию окружающих. Кустодии, как известно, передвигались по городу, так делал и сам Вальдор, но они никогда не сливались с потоком чиновников, слуг, просителей и рабочих, которые наполняли улицы. Я был в центре внимания и все же меня не было видно, они просто видели лицо, которое я им показывал.

Идя к Последней Стене, я оставлял за собой шлейф изумления. Некоторые из самых смелых даже хватались за край моего плаща, пытаясь дотронуться до него на счастье, ибо разве не доводилось мне стоять перед самим Императором, Повелителем Человечества?

Ну да, доводилось. Хотя и не в таком виде, как они предполагали.

Я внимательно следил за тем, что меня окружает, готовый к тому, что меня могут обнаружить те, кто не склонен благоговеть перед моим снаряжением. Однако я не видел других Кустодиев, а кроме них никто не посмел бы меня проверять. По правде говоря, я не был уверен, насколько такое вообще могло произойти: у Кустодиев были свои обязанности, и, как я узнал от Малкадора, Вальдор время от времени давал им личные поручения. Не было никаких поводов для того, чтобы любой из моих «товарищей», при встрече, начал бы выяснять что-либо о моей миссии.

Тем не менее я намеревался по возможности их избегать. Я не знал полного назначения замысловатого орнамента и украшений на доспехах Кустодиев, как и характер человека, под чей личиной я скрывался, но я подозревал, что все это говорило о ранге и месте человека в организации. Мне были известны все звания в человеческих войсках, которые охраняли Императорский дворец, но Кустодии были гораздо более скрытными. Если бы мне пришлось обратиться к кому-нибудь из них в такой маскировке, я рисковал бы выдать себя из-за недостатка знаний. У меня не было ни малейшего желания лишать их жизни, чтобы замести следы, не говоря уже о том, что двое Кустодиев, борющихся на улице, привлекут куда больше внимание, чем одна смерть под землей.

Я был уверен, что убийство еще не раскрыли, так как у меня в ухе находилась микро-бусина мертвого Кустодия, и никто пока не поднял тревогу. Вероятно, он отметился после того, как груз с боеприпасами, с которыми я прибыл, спустился на лифте и в дальнейшем этого не требовалось. Кустодии были почти неутомимы и один из них мог оставаться на своем посту в течении многих часов, возможно и нескольких дней, не нуждаясь в еде, сне или отдыхе.

То, что я слышал, переключаясь на разные частоты Легио Кустодес, было серией коротких фраз. У них, без сомнения, существовали свои шифры и кодированная речь, но Кустодии являлись творениями моего отца, как и я, а Он одарил меня интеллектом, намного превосходящим их. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, о чем идет речь, по крайней мере в общих чертах.

Он идет.

Мог быть только один «Он», о котором так беспокоились Легио Кустодес. Мой отец возвращается в Императорский дворец из одной из Своих тайных поездок — будь то какой-нибудь отдаленный уголок Терры, в котором он ищет древние тайны, или даже поверхность Луны. Расписание Императора не было тем, что я мог спланировать, но теперь, когда я знал, что Его возвращение приближается, я должен был поспешить. Это была идеальная возможность и она могла больше не появиться.

* * *

Я выбрал орудийную батарею по большей части наугад, Несколько из них подходили для моих целей, и заранее я никакую из них не выделял для себя. Адаптивность, опять же: я просто выбрал тот вариант, который казался наиболее доступным. Стражники у главного входа смотрели на меня с едва скрываемым благоговением. Они принадлежали к полкам Куштун Наганды и могли сражаться вместе с моим отцом или, по крайней мере, в тех же сражениях, что и Он. Возможно из-за этого они должны были меньше восхищаться Кустодиями, или же, наоборот, они имели истинное понимание о том, что один из них может сделать. Как бы то ни было, они молча отдали честь, вместо того чтобы как-либо воспрепятствовать, как могли бы сделать в случае с любым другим, даже со своими старшим офицером.

— Чем мы можем помочь, господин? — спросил один из них, когда я посмотрел на солдат из-под своего золотого шлема с закрытым забралом.

— Инспекция, — произнес я нараспев, подражая суровому, почти нечеловеческому тону одного из членов Золотого Братства.

Они почти не моргали. Регулярно ли Легио Кустодес проверяли огневые точки города? Проходили ли эти люди подобные проверки ранее? Это не имело значения. Все знали, что Кустодии командуют охраной Императорского дворца. Противиться такому приказу, даже подвергнуть его сомнению, означало бы предательство, а предательство могло бы навлечь на него гнев копья Кустодия.

— Конечно, господин, — ответил один из них, поворачиваясь и вводя код доступа. Позади него с грохотом распахнулась тяжелая бронированная дверь. — Прошу вас, входите.

Я вошел внутрь, приглашенный в диспетчерскую башню одного из самых мощных по силе орудий Дворца.

Командир, Мида Гура, оказалась женщиной с суровым лицом, носившая полковые знаки ветерана. Он лучше, чем большинство ее подчиненных, контролировала свою реакцию на Кустодия, но некоторые эмоции просачивались. Она сама стремилась показать мне все детали их работы: ротацию смен, меры безопасности, заботу и внимание, уделяемое работающим механизмам могучих орудий и складу боеприпасов. Я заявил, что удовлетворен увиденным и мои простые вопросы достаточно долго отвлекали моих сопровождающих, чтобы я смог сделать то, что задумал.

— Гарудо?

Этот вопрос раздался в моей микро-бусине, но остался без ответа. Я одобрительно кивнул капитану Гуре, когда она подводила последние итоги их работы, все еще ожидая ответа на голос в моем ухе.

— Гарудо, ответь.

По-прежнему ничего. Похоже, я узнал имя убитого мной Кустодия и кто-то, в свою очередь, заметил его отсутствие. Я сообщил капитану Гуре, что все в порядке и покинул огневую точку, оставив позади себя небольшую группу солдат, сияющих от гордости и, нечто, чего там ранее не было.

Голос в вокс-сети Кустодиев становился все более настойчивым. Я следил за ним, пока шел обратно к Святилищу Империалис, мои шаги стали быстрее. Затем, через несколько минут, моя микро-бусина замолчала. Я предположил, что отсутствие Гарудо было обнаружено и кто-то решил, что более не нужно оставлять его даже в общей группе. Мудрое решение, хотя и усложнившее мне задачу.

Неужели они нашли его тело? Это была решающая деталь. Если это все-таки случилось, то защитники Дворца вряд ли предположили бы, что незваный гость забрал доспехи Гарудо, потому что у кого хватило бы роста, чтобы выдать себя за него? Если они нашли его без доспехов, это все еще могло сыграть мне на руку. Они подумают, что знают, во что будет облачен незваный гость, а я легко могу изменить это. Однако сейчас, я чувствовал, что обладание доспехами принесет мне больше пользы, чем избавление от них.

Кроме того, я знал, что их внимание было сосредоточено на секретах под Дворцом. Там хранились свои секреты и незваный гость, способный убить Кустодия, определенно мог нанести им ущерб. Я представлял, как одетые в золото стражи дворца приходят все в большее неистовство, словно группа насекомых, чье гнездо было потревожено. Поймать незваного гостя — это одно, но как они себя поведут, когда все улики будут указывать на проникновение, а нарушителя нигде не будет? Как быстро они придут к выводу, что, вопреки всему тому, что они считали логичным, незваный гость на самом деле не проник глубже в их дом, а удалился? Были ли они вообще способны забыть об угрозе, о которой знали, но не могли найти? Или же они зациклятся на внутренних помещениях и, таким образом, невольно ослабят свою бдительность по отношению к внешним укреплениям?

Еще одна мысль пришла мне в голову: сколько Кустодиев были посвящены в древние тайны, погребенные глубоко в скале? Как далеко мог отправить их Вальдор? Скольким позволено было знать? Я, без сомнения, не мог знать всего, что там лежало, и не имел истинного представления о том, как далеко простирались катакомбы. Я сомневался, что кому-то вообще это известно, кроме, возможно, моего отца. Но даже в этом я не был уверен.

По мере моего приближения, надо мной все сильнее возвышалось Святилище Империалис. Если мой отец возвращается, то Он прибудет на шаттле или флаере, так как у Него не хватает терпения на наземные процессии через всю территорию Дворца, где Его транспорт был бы окружен ликующими толпами. Он не поскупился бы на возможность показать себя и дал бы людям утешиться Его присутствием, ибо Он понимал силу символизма — иначе Он вряд ли стал бы облачать Себя и Своих Кустодиев в золотые доспехи, — хотя и старался, чтобы Его никогда не представляли в ложном свете как божество. Однако единственное, что мой отец не мог полностью подчинить Себе — это время. Именно нехватка времени и желание поскорее приступить к следующему этапу Своих планов вынуждали Его избегать толп Своих подданных.

Если приближался шаттл или флаер, то я знал, где он приземлится. К счастью, я был одет таким образом, что имел отличный шанс, чтобы попасть туда.

* * *

Сказать, что в Святилище Империалис царило смятение, было бы преувеличением, но для того, кто часто ходил по его сводчатыми залам, разница была очевидна. Кустодии двигались быстро, и они потеряли бдительность. Я проник за внешний периметр, поспешно миновав часовых, словно бы меня вызвали по срочному делу, и никто меня не окликнул. Тем не менее, оказавшись внутри, я снял доспехи, так как подозревал, что большинство Кустодиев будет вызвано в катакомбы и мое восхождение на обзорный пункт вызовет подозрение. Кроме того, чем больше времени пройдет, тем больше вероятность того, что тело Гарудо найдут без доспехов и Кустодии станут более бдительными. Аурамит был прекрасной маскировкой, когда никто этого не подозревал, но теперь моими друзьями вновь станут тени и углы.

Плащ, который я носил на краулере Синанов, скрывал копье стража, которое все еще было при мне, а мое собственное тело окутывала накидка из верблюжьего меха. Изначально это был тент, сделанный из того же материала, который использовался, чтобы скрыть транспортное средство. Я купил его у производителя подобных товаров неподалеку от склада Винники, а потом просто подрезал под себя. Лучше было сделать так, чем сделать плащ на заказ. Огромный размер, гораздо больший, чем требуется нормальному человеку, мог бы вызвать подозрения у производителя, независимо от того, насколько хорошо ему бы заплатили за молчание.

Я стоял на вершине наклонной крыши и смотрел вниз на посадочную площадку, когда облака надо мной начали расходиться в стороны, открывая взору корабль, спускающийся к сердцу всего человечества. Это был не тот золотой флаер, который привез моего отца в ночь моего повторного открытия, но, тем не менее, это яркое воспоминание моментально всплыло в моей голове. Наблюдая за спуском, я достал из кармана небольшой прибор и поиграл им между пальцами.

Возможно, именно в тот момент, когда мой первый самостоятельный план начал исполняться, я впервые почувствовал себя по-настоящему живым.

В окружении атмосферных истребителей шаттл приближался, выпуская реактивные струи тормозных двигателей, чтобы замедлить спуск. Жар от двигателей еще больше обугливал и без того обгоревшее днище шаттла, пока он плавно спускался вниз к посадочной площадке. За штурвалом скорее всего находился Кустодий и, возможно, он мог бы увидеть меня, если бы я не спрятался под навесом, и если бы не мой камелиолиновый плащ, который позволял мне почти полностью сливаться с окружением. Меня могли засечь, это было возможно, но очень маловероятно. Взвешивать все возможные шансы на успех и выбирать лучшее — вот, как я оказался здесь.

Шаттл приземлился, сопровождаемый громким воем серебряных труб, которым собравшиеся приветствовали прибывающего Повелителя Человечества. Трап опустился и облаченные в золото гиганты спустились вниз, готовые обрушить свое оружие на любую угрозу, даже здесь, в самом сердце Империума.

Кустодии были одеты в золото, но Он сам был золотом. Они были гигантами, Он титаном, но больше из-за своей ауры, чем из-за роста, больше духом, чем телом. Император, мой отец, спустился со Своего шаттла обратно на планету, которая породила Его — породила всех нас — и встречающие упали на колени.

Я начал снимать плащ с копья стража. Расстояние было слишком большим для болтера, установленного за лезвием, но я был уверен в своей точности. Такое оружие не смогло бы по-настоящему навредить моему отцу, но оно послужило бы тревожным сигналом, в котором так отчаянно нуждались защитники Дворца.

Я сделаю все, что потребуется. Даже если для этого придется стрелять в самого Императора.

Он шагнул вперед, олицетворяя собой силу и славу. Его встречали Малкадор, стоявший там с откинутым капюшоном и Константин Вальдор.

Голова Малкадора повернулась так резко, что я на мгновение решил, что он сломал себе шею, а его глаза нашли меня, сидящего на моем наблюдателем пункте. Я не сказал ни ему, ни отцу, куда иду и что собираюсь делать: более того, я намеренно скрывал от него свои мысли. Возможно, когда моя гордость раздулась от триумфа, я раскрыл себя?

Я понял, что Вальдора не было с группой приветствующих за мгновение до того, как инстинкт заставил меня броситься вперед и испепеляющий силовой клинок Копья Аполлона рассек навес, под которым я прятался.

Я снова поднялся на ноги, балансируя на хребте крыши и Константин Вальдор обрушился на меня, словно золотая гроза, с Копьем Аполлона, окутанным молниями. Несмотря на свои размеры, на вес доспехов, он подобно танцору двигался по узкому гребню плавно и грациозно. Он являлся величайшим чемпионом Императора, самым могущественным воином Терры и в бою ему не было равных.

Пока что.

Копье стража, которое я держал, не было изготовлено по тем же стандартам, что и оружие моего противника, но и не являлось слабым прутиком. Я встретил его клинок своим, отражая и парируя каждый его выпад, а затем отвечая тем же. Он поравнялся со мной, его защита была так же хороша, как и моя, затем он отбил мой клинок в сторону и нанес удар в сердце. Это был смертельный удар.

Сделав сальто, я перепрыгнул лезвие и Вальдора, и ударил копьем ему в спину. Я ожидал, что его броня из великолепно обработанного аурамита отразит удар, по крайней мере не даст нанести серьезного вреда. Я не ожидал, что он успеет стремительно перехватить Копье Аполлона, парирует мой удар, а затем повернется ко мне, когда я приземлюсь на ноги и, в свою очередь, стану с ним лицом к лицу.

Я улыбнулся, потому что это было настоящим испытанием.

Оставновитесь

Голос Малкадора эхом отдавался в моей голове. Я скрыл от него свои мысли, но, по-видимому, я не смог бы блокировать его заклинания, если бы он приложил к ним достаточно силы, и поэтому слова прозвучали словно звон колокола. С Вальдором, очевидно, тоже заговорили, потому что он замер, впервые с тех пор, как я его увидел.

Это едва ли похоже на скрытность — продолжал Малкадор, его ментальный голос был таким же сухим и строгим, как и физический. — Устроить битву на копьях на крыше Императорского дворца!

— Это главнокомандующий Вальдор привлек ко мне внимание, — ответил я вслух. Я расслабился, хотя и не сводил глаз с противника, и даже склонил голову в легком поклоне. — Поздравляю и рад встрече.

Малкадор не ответил, но отвращение в его сознании чувствовалось безошибочно. Я не был уверен, что именно он не одобрял — то, что я сделал; как я это сделал; и то и другое или же что-то еще, но Сигиллиту придется жить с моей интерпретацией его уроков. Никакого послания от отца не было. Я был уверен, что Он понял, что я делал и стоящее за этим намерение.

— Кто ты? — спросил Вальдор. Он не был так напряжен как вначале, но все еще был готов бросится в атаку в любой момент.

— Я Альфарий, — ответил я, улыбнувшись.

Тогда это имя ничего не значило, но, тем не менее, его осенило, и он погасил разрушающее поле своего клинка.

— Ты один из прародителей Астартес. Ни одно другое существо, о котором мне известно, не смогло бы даже близко сравниться со мной в бою. Но они все потеряны.

Даже близко не смогло бы сравниться? Я запомнил его слова на будущее. Мы были равны друг другу в те несколько секунд, что сражались, и при этом Вальдор был облачен в силовую броню, которая ускоряла его движения и рефлексы. Если у меня когда-нибудь окажется подобный костюм, я бы сделал все возможное, чтобы сразиться с главнокомандующим.

— Не все потеряны, — ответил я. — Это не так уже некоторое время И, как я подозреваю, Малкадор сообщил тебе, что мое существование должно было остаться в тайне. Даже от тебя.

Это насмешка не вызвала никакой реакции, потому что Вальдор был создан моим отцом, как и многие другие. Если Император не счел нужным довериться ему, то так тому и быть. Однако, хотя его шлем и не показывал эмоций, не выдавал его чувств, то когда он указал на оружие, которое я держал, его голос сделал это за него.

— Это копье Гарудо. Ты его убил.

— Убил, — признался я.

— Он был верен Императору, — обвинил Вальдор.

— До меня дошли слухи о событиях на горе Арарат, — возразил я. — И в последнее время я видел очень мало Громовых Воинов. Насколько ценна верность Императору, когда на первый план выходят другие цели?

— Ты говорил с Верховным Лордом Кандавайрой? — спросил Вальдор, и его поза и готовность изменилась. Он готовился снова активировать Копье Аполлона.

Я отрицательно покачал головой.

— Первый Маршал ничего обо мне не знает, но вы правы, она подозревает.

— Я знаю, что прав, — ответил Вальдор.

— Ее люди отслеживают ваши поставки оружия, — сказал я ему.

— Это я тоже знаю.

Другие порой обвиняли Константина Вальдора в высокомерии. Я не могу сказать, что верю, что он действительно способен на эмоции. Но, клянусь всеми звездами, он может произвести впечатление, что он их испытавает.

— Я проник во Дворец на одном из таких кораблей, — продолжал я и получил в ответ легкий кивок головы.

— Действительно. С какой целью?

— Я думал, что это очевидно, — ответил я, слегка раздраженный. — Чтобы оказаться в таком положении, в котором бы я мог, по крайней мере теоретически, угрожать жизни Императора. Чтобы указать на недостатки в системе безопасности Дворца, — я улыбнулся. — Я не верю, что вы способны на предательство, главнокомандующий. Но насколько хорошо ты умеешь предсказывать действия своих врагов?

— Я понял, что твои действия под землей были отвлекающим маневром, — ответил Вальдор. — Я догадался о твоей цели и рассчитал лучшее место для выстрела, когда корабль Императора только подошел к порту. Ты еще не целился, когда я атаковал. Я опередил тебя, пусть ненамного, но этого оказалось вполне достаточно. Твоя проверка провалилась, хотя это не значит, что не стоит усвоить уроки.

— Ты опять смотрел не в ту сторону, — сказал я, отрицательно покачав головой.

Я вытащил из сумки устройство, которое держал в руке, когда приземлялся шаттл Императора и бросил ему. Вальдор поймал его свободной рукой, но больше ничего в его позе не изменилось. Если бы это было отвлекающим маневром, чтобы мне его атаковать, он был бы готов.

— Что это? — спросил он.

— Командное реле для устройства управления, которое я установил на пульте контроля оборонительного орудия, когда проводил фальшивую инспекцию, — ответил я ему. — Оно дает мне контроль над орудийной установкой, углом поворота, поиском целей и стрельбой. Если бы я захотел, то мог бы сбить шаттл Императора еще до того, как он приземлился. Ты бы не успел этого предотвратить.

Шлем Вальдора смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем он убрал мой командный ретранслятор и протянул руку.

— Копье Гарудо.

Я бросил его, хотя, по правде говоря, был слегка разочарован. У меня не было иллюзий, что я смог бы сохранить его, не рассердив Вальдора, и это казалось неразумным, учитывая, что у нас обоих, в конечном счете, были одни и те же интересы. Но оружие хорошо мне подходило.

— Завтра мы обсудим те слабости, которые ты нашел и использовал, — произнес Вальдор. — А пока я не советую тебе заводить привычки убивать Избранных Императора.

— Я и не собирался, — заверил его я.

Отец встретил мое открытие с удивлением, Малкадор с интригой и некоторым удовлетворением. А вот у Константина Вальдора первое впечатление обо мне сложилось не лучшее.

Неважно. Я подозревал, что меня не так просто полюбить и это меня нисколько не беспокоило. У меня была своя цель и свой долг. Все остальное второстепенно.

Вальдор, конечно, не сразу понял намек. Потребовалось предательство Амары Астарты и дальнейшие подсказки Малкадору, прежде чем он учредил Кровавые Игры. Все полагали, что это была его идея и как я мог это оспорить? Я был еще неизвестен Империуму. Полагаю, я был доволен, что к моей работе прислушались и внесли улучшения, но я не Вальдор, чтобы работать, не заботясь о том, слышит ли кто-нибудь мое имя. И, заметьте, я не Фулгрим и не Лев, которые оба жаждут признания своего великолепия, и они действительно великолепны. Я не стремлюсь к тому, чтобы меня считали величайшим или даже первым среди равных.

Но соблазн славы мне не чужд. Я не думаю, что он не присущ хоть кому-нибудь из моих братьев. Даже Пертурабо, который, возможно, самый скромный из нас, не лишен тщеславия. Я чувствую, что, возможно, это давит на меня сильнее, чем на моих братьев, потому что я так много сделал для Империума — или мне кажется, что сделал — и никто об этом не знает. В какой-то степени — это моя вина: я предпочел не раскрываться, когда мог. Я хотел увидеть и оценить своих братьев, прежде чем покажусь, чтобы действительно стать тайным мечом, если это понадобится.

Должен признать, Вальдор хорошо справился с восстанием Верховного Лорда Кандавайры. Он почти не нуждался в помощи для составления плана, хотя он был прост: заманить слишком самоуверенного, эмоционального врага и сокрушить его, когда его силы будут чрезмерно растянуты. Я воспользуюсь им снова, если представится такая возможность.

В то время как Вальдор сражался с Примархом Ашотаном, Копье Аполлона против плазменного клинка, я маршировал с самыми первыми космодесантниками, облаченный в ту же самую броню, которая имела обозначение Марк II, и с болтером в руках. Они не были моими сыновьями, но сражаясь с ними бок о бок и видя, как их убийственная мощь полностью подавляет лучшее из того, что могла предложить Терра, я испытывал гордость. Это было их первое испытание, и они прошли его так же успешно, как и я. В тот момент я понял, что нам суждено стать великими.

После того, как восстание было подавлено и предательство Астарты раскрыто, даже после шокирующего заявления отца, что Он думает, что я, возможно, не единственный из моих братьев оставшийся в живых, я слушал записи разговоров Верховного Лорда Кандавайры с Вальдором, когда она безуспешно пыталась заставить его признаться в казни большинства оставшихся Громовых Воинов на горе Арарат. Одна вещь меня зацепила в том разговоре, и я разыскал Вальдора.

— Когда ты говорил с Кандавайрой, ты не лгал, — сказал я ему. — За исключением одной детали.

Вальдор занимался своими доспехами. Он не прекратил своей работы, пока отвечал.

— Какой?

— Ты сказал ей, что новых полководцев не будет, — сказал я. — Но к тому времени ты уже знал обо мне.

Вальдор помедлил, словно бы обдумывая свои слова, но не остановился.

— Я не лгал, — ответил он через несколько долгих секунд. — Я не знаю, кто ты. Но ты точно не полководец.

Я постоянно вспоминаю этот разговор.