— Я, конечно, чувствовал, что ты существуешь, — сказал мне Омегон. Мы находились в диспетчерской в недрах электростанции, в которой он прятался и откуда осмеливался выходить на поиски припасов и убивать любого, с кем сталкивался: — Я всегда предполагал, что я ощущал отголосок души того, кто меня создал, но теперь вижу, что ошибался.

— Ты знал, что был создан? — спросил я. Я изучал его. Это было странное ощущение — видеть чужое лицо, которое в точности повторяло мое, учитывая, что я все время был окружен своими генетическими сыновьями, которые ложились под нож, чтобы просто походить на меня.

— Я обладаю высоким уровнем врожденного дедуктивного мышления, — ответил мой близнец. — Этого достаточно, чтобы понять, что сломанное устройство, из которого я выполз, слабо походило на результат естественного зачатия.

Я рассмеялся.

— В каком мире это было? — спросил я.

— Я не знаю названия, — ответил Омегон задумчиво. — Когда-то он был заселен, но цивилизация умерла. Несмотря на все мои усилия, я не смог определить, как или даже кем они себя называли. Насколько я мог судить, я был единственным разумным существом на всей планете. Только когда на нее высадились пираты, чтобы обыскать руины, я смог улететь к звездам и сбежать оттуда.

— Разве пираты не сообщили тебе ее название? — спросил я.

Омегон взглянул на свое оружие, которое называл Саррисаната.

— Они были не в настроении для разговоров или для приема на борт пассажиров, поэтому спросить мне не удалось.

Я понимающе кивнул.

— Я смог совершать короткие варп-прыжки, используя навигационные карты корабля, и начал медленно находить путь к системам, населенным людьми, — продолжил Омегон. — До меня дошли слухи об Империуме и Императоре. Учитывая рассказы о Нем, я был уверен, что именно Он является моим создателем. Я прибыл сюда в надежде отыскать ответы, но едва я ступил на эту планету, как началось вторжение.

— Твой корабль способен перемещаться в варпе? — я нетерпеливо подался вперед.

— Да или, по крайней мере, так оно было, — ответил он с горечью рассмеявшись. — Однако я предположил, что прибытие к Имперскому миру на корабле, ранее управляемом группой выродков-пиратов, может привести к агрессии. Но вольные суда для добычи ископаемых на астероидах во внешнем поясе менее приметны, и я смог подойти к одному из них, чтобы в нем проникнуть на этот мир. Мой корабль все еще может быть там, но, чтобы добраться до него, нам нужно будет проскользнуть мимо ксеносов на орбите, а шаттл, который есть здесь, не выдержит этого.

— У тебя есть шаттл?

— В здании есть один. Я не знаю, предназначался ли он для экстренной эвакуации или обычных перевозок, но здешние рабочие им не воспользовались, — Омегон задумчиво огляделся, и я заметил пятна на полу. — Насколько я могу судить, они погибли, защищая станцию.

— Итак, у нас есть способ выйти на орбиту, — подытожил я.

— Да, — ответил мой близнец. — Если мы сможем прожить достаточно долго, чтобы дождаться пока эти твари не закончат мародерствовать и не двинутся дальше. Тогда мы сможем узнать, осталось ли на орбите что-нибудь, что может увести нас отсюда. Однако в данный момент, пользы от него мало.

Я улыбнулся ему.

— Возможно, пришло время рассказать мою историю…

* * *

Я провел следующие восемь часов, рассказывая Омегону все. Прошу вас, поймите правильно мое «все», ведь я — существо с почти идеальной памятью и беспрецедентным вниманием к деталям, а мой близнец понимал суть того, что я рассказывал, почти до того, как слова слетали с моих губ. Мне даже не пришлось дважды объяснять суть методов, с помощью которых я научился скрывать свои мысли.

Я рассказывал ему о своих наблюдениях за XI легионом, но прервался, услышав приближающийся шум.

— Они нашли нас, — немедленно сказал Омегон, вскакивая на ноги, надевая шлем и хватая Саррисанату. — Держись позади, твоя броня повреждена.

Я не был гордецом и повиновался указаниям моего близнеца, активировав силовое копье.

— Где ты отыскал такое снаряжение?

— На планете, на которую я приземлился, — ответил он.

— Ты не знаешь его происхождения?

— Для меня это загадка, — он крутанул копье, и оно издало легкий вопль, рассекая воздух лезвиями. — Я считаю, что происхождение инструмента имеет второстепенное значение в сравнении с его пользой.

— Я полностью согласен с тобой, брат, — ухмыльнулся я.

Дальняя дверь распахнулась, и внутрь ворвался целый рой боевых конструктов. Омегон двинулся им навстречу, но у него не было шансов выстоять против них в одиночку. Его клинки с легкостью рассекали плоть и металл, а доспехи отражали удары, но рано или поздно его бы сбили с ног и задавили количеством, не будь меня рядом.

Но я был там, и я сражался с ним.

Мы двигались как один — спина к спине, две головы, восемь конечностей и два копья — и мы сеяли смерть, куда бы не повернулись. Омегон двигался, чтобы перехватить удар, направленный в меня, или направлял Саррисанату назад, чтобы пронзить того, кто собирался напасть со стороны повреждений моей брони. Я отрубал ноги тому, кто пытался обойти его с фланга или пронзал копьем того, кто пытался перепрыгнуть через меня и сбить его сзади.

Когда он поворачивался, я следовал за ним. Когда я замахивался, он приседал. Любые другие два воина, сражающиеся так близко, неизбежно мешали бы друг другу, возможно, даже уже пронзили бы друг друга, но мы сражались как одна душа в двух телах. Каждый из нас наконец-то обрел целостность, и враги не могли к нам приблизиться. Они умирали десятками, пока, в конце концов, убивать стало больше некого.

Мы оба тяжело дышали. Я мог слышать выдохи Омегона. Синхронные с моими.

— Теперь я понимаю, почему некоторые из наших братьев так жаждут сражения, — заметил я. — Когда ты наконец-то полон, это совсем другие ощущения.

Булькающий вопль эхом разнесся по коридору, ведущему в операторную.

— А теперь пришли хозяева, — мрачно заметил Омегон. — Они сразу становятся трусами, как только понимают, что ты ровня. Я подозреваю, что все это время они знали обо мне, но считали слишком опасным. Должно быть, они собрались в большем количестве, чтобы это изменить.

Я снова усилил аудиоприемники шлема и прислушался. Влажные, тяжелые шаги, низкое шипение голосов, пока они говорили на своем омерзительном языке — эхо мешало дать точную оценку, но…

— Их, по меньшей мере, дюжина, — сообщил я.

Шлем Омегона повернулся ко мне.

— Они гораздо опаснее, чем их звери. Сомневаюсь, что я бы смог победить стольких в одиночку, — он сделал паузу. — Но теперь, когда ты сражаешься рядом со мной… Они не работают сообща и не координируют свои атаки, так что мы могли бы…

— У меня есть другая идея, — перебил я. — Мы сможем добраться отсюда до шаттла, о котором ты говорил?

Омегон подошел к другой двери в задней части комнаты и приоткрыл ее, затем прислушался.

— Да, если только никто здесь не притаился и не устроил засаду. Но мы просто променяем возможную гибель здесь, внизу, на верную смерть в небе.

— Ни в одной из смертей нельзя быть уверенным, пока она не наступит, — ответил я ему. — А в нашем случае… Кто знает? Веди, брат!

— Как пожелаешь, — ответил Омегон, и мы убежали от слогтов. Да, мы бежали. Жиллиман, возможно, назвал бы это тактическим отступлением, но оставим семантику историкам. Может мы и были могущественными примархами Империума, но вместо того, чтобы вступить в битву, в которой могли погибнуть, мы отступили. Сбежали.

Все-таки, если Робаут узнал бы об этом событии зная, что я в нем замешан, наверное, он все-таки описал бы это как бегство.

Омегон повел меня к крыше, под крики преследователей, наступающих нам на пятки. Однако, они, казалось, не хотели слишком приближаться, возможно, ожидая засады или находясь настороже после того, как мы уничтожили первую волну атаки. Омегон толкнул люк на вершине последней лестницы, и мы выбрались на ночной воздух Гиданы, так и не вступив в схватку за свои жизни.

Мой близнец подошел к краю здания и посмотрел вниз.

— Поразмыслив, я понял, что твой план, возможно, более мудр. Всё больше мерзких слогтов спешат к электростанции. Без сомнения, мы бы погибли от истощения.

— Тогда давай отправляться, — ответил я, и мы побежали к шаттлу, оставленному на небольшой посадочной площадке в северо-восточном углу. Он был незнакомого мне дизайна, предположительно, пережиток доимперских времен Бар’Савора, сохранившийся еще с тех пор. Но вот элементы управления были достаточно логичными, в конце концов, существует не так много вариантов расположения, при которых человеческий мозг сможет обработать и оперировать связанными с полетами данными. Челнок был немногим больше ялика с двухместной кабиной и отсеком позади, в котором, возможно, могла стоять или сидеть дюжина обычных людей. Я включил его и проверил состояние духа машины, в то время как Омегон стоял на страже у подножия трапа держа в одной руке свое копье, а в другой две последние ядовитые сферы.

— Они приближаются! — крикнул он как раз в тот момент, когда загудели двигатели. Мгновение спустя я услышал взрыв — одна из гранат взорвалась на верхней площадке лестницы. Затем еще один, более приглушенный, через пару секунд, когда он мастерски швырнул другую на пролет ниже.

— Мощность набрана! — крикнул я в ответ. — Поднимайся на борт!

По шагам я услышал, как он забегает в отсек, и включил двигатели на полную еще до того, как трап начал подниматься, что не помешало моему близнецу добраться до кресла второго пилота. Мы взлетели с крыши и оставили слогтов позади.

По крайней мере, тех, кто был на поверхности планеты. Я понимаю, почему капитан Эвередд был так озадачен, когда мы только прибыли, так как показания, наших сканеров были нечеткими и размытыми, но тем не менее ясно давали понять, что над нами все еще находились корабли врага. Поскольку мы только что взлетели, они еще не начали менять свой курс, чтобы перехватить нас. Но у них было достаточно времени, чтобы это сделать, а мы находились в незащищенном, невооруженном, практически небронированном корабле, который был немногим больше, транспортного челнока.

— Что ты задумал? — спросил Омегон. Мы стремительно поднимались, и синева за смотровыми окнами уже сменялась на глубокую темноту космического пространства. — Держаться поближе к борту одного из них, чтобы они не могли нас сбить?

Я снова сверился с хронометром в шлеме.

— Я сомневаюсь, что мы сможем подойти настолько близко. Да и не особо хочется выяснять, какие сюрпризы эти корабли могут выкинуть на таком расстоянии.

— Справедливое замечание, — согласился Омегон.

— Нет, — продолжал я. — Я буду избегать их так долго, как смогу. И буду верить.

— Верить? — голос Омегона внезапно выдал его неуверенность. — Ты говорил о том, как некоторые провозгласили Императора божеством, но ты никогда не говорил, что разделяешь эту веру.

— Я и не разделяю, — ответил я. Я посмотрел на экраны. Размытые пятна, обозначающие корабли слогтов, начали перемещаться. Очевидно, что наш взлет уже замечен. Я не знал, какой дальностью или типом оружия они обладали, но их было достаточно, чтобы доставить проблемы линкору класса «Глориана». Если бы попали по нам, то уничтожили бы шаттл в одно мгновение.

— Тогда во что ты веришь? — настойчиво продолжил Омегон. — В удачу? В судьбу?

Что-то мелькнуло в зоне сканирования датчиков. Не размытый силуэт корабля слогтов, но четко очерченный контур человеческого судна. Имперского судна. Я улыбнулся. Оказалось, что мои расчеты прибытия подкрепления оказались почти верны, даже учитывая нестабильность имматриума.

— В Легион, брат.

Дополнительные сигнатуры появлялись одна за другой. Два десятка боевых кораблей, возглавляемые «Бетой», вышли из варпа в точке Мандевилля и теперь на максимальной скорости двигалась в сторону Бар’Савора. Не зная, как слогты перемещаются в варпе и какие приготовления им для этого требуются, я не мог точно определить, решили ли они сражаться или просто не имели возможности бежать. Каковы бы не были причины, мы сразу же престали представлять для них какой-либо интерес, и они развернулись в сторону надвигающейся атаки.

Множество против одного — так они чуть не уничтожили «Бету». Один на один — и любой из моих кораблей подвергся бы серьезной проверке на прочность. Однако сейчас развернулось столкновение боевых флотов, и у ксеносов не было шансов против точных выверенных ударов и групповой тактики моего легиона. Они сражались яростно, но независимо друг от друга, единолично, и их истребляли одного за другим.

Сегодня мы не смогли бы вернуть Бар’Савор, возникло бы слишком много вопросов, например, каким образом наше совместное наступление с Темными Ангелами привело нас сюда. Однако мы могли преподать Повелителям Падали урок, и, сделав это, позволить одному маленькому шаттлу, покинувшему планету, укрыться за «Бетой», а затем состыковаться с ней.

— Пойдем, брат, — сказал я Омегону, когда показания датчиков указали, что давление в стыковочном отсеке нормализовалось. — Пришло время встретиться с твоими воинами.

* * *

При переходе в варп после битвы над Бар’Савором, настроение экипажа было определенно приподнятым. Мало того, что флот ксеносов был побежден, Канаан и Тронин прожили достаточно долго, и их телепортировали обратно на борт, так еще у легиона теперь появился второй примарх. Учитывая, что Темные Ангелы считали, что у нас нет ни одного, это стало источником еще большей радости. Все же теперь у нас их было вдвое больше, чем у них или кого-либо еще. Однако, когда мы удалились в комнату, которая оперативно была отведена моему близнецу, Омегон выглядел задумчивым.

— Ты рассказывал мне свою историю, — начал он, после того как я спросил его, что не так. — Но ты никогда не говорил, чтобы наш отец упоминал обо мне.

— Он этого не делал, — ответил я. — Он говорил о двадцати сыновьях. Это мой легион, но мы одна душа, ты и я, хотя и в двух телах. Следовательно, это также и твой легион, и у нас есть девятнадцать братьев. Я верю, что все они будут найдены. Каждый найденный успел достичь величия в своем родном мире, независимо от того, насколько суровы там условия.

— Как наш отец мог не знать обо мне? — спросил Омегон. — Он создал нас!

— То, что Он никогда не говорил о тебе, не значит, что Он не знает о тебе, — ответил я. — Наш отец хранит тайны. Не во все я посвящен. И я не сомневаюсь, что есть множество, о существовании которых я и понятия не имею. Я скрывал себя от своих братьев, чтобы стать мечом во тьме. Возможно, тебя скрывали от меня, чтобы ты исполнял ту же роль без моего ведома.

— Мне не нравится ход твоих мыслей, — пробормотал Омегон. — Позволь мне изложить другой вариант.

— Я слушаю.

— Когда мы были потеряны, нас, должно быть, раскидало через варп, — он заметил мой вопрошающий взгляд. — Это единственный способ, с помощью которого объекты могут переместиться так далеко и так быстро.

— Согласен, — кивнул я.

— Мы не совсем понимаем варп, — продолжал Омегон. — Но он никоем образом не похож на материальную вселенную.

— Навигаторы называют его Морем Душ, — вставил я, и мой близнец кивнул.

— Точно. Что, если, когда мы вошли в варп, там был только один из нас, но, когда мы вышли… — он указал на нас.

— Ты предполагаешь, что нас каким-то образом дублировали?

— Дублировали, разделили, — Омегон пожал плечами. — Я ни в чем не уверен, это только догадки. Но я знаю, что ты часть меня. И, как ты говоришь, мы одна душа в двух телах.

Я откинулся на спинку стула.

— Это означало бы, что наш отец не знает о тебе. Что никто не знает о тебе, кроме нашего легиона.

Омегон кивнул.

— Есть мысли, как использовать этот факт, когда мы раскроем себя.

— Когда мы раскроем себя? — спросил я, улыбнувшись.

— Ты собираешься скрывать меня от наших братьев? Нашего отца?

— Или ты будешь скрывать меня от них, — я пожал плечами, повторяя его предыдущий жест. — В какой-то момент Альфа Легиону понадобится, чтобы их примарх был открыт. Во всяком случае, половина легиона похожа на нас. Один из членов легиона — примарх. Все остальные лишь одни из многих.

Омегон улыбнулся.

— Тогда, когда же нас обнаружат? — спросил он.

— Ни один из нас не похож на младенца, мы не сможем вырасти и добиться успеха в обществе, как это сделали наши братья, — ответил я. — Мы могли бы поступить так же, как ты, и приблизиться к Империуму, или, возможно, найти систему вдали от фронта Крестового Похода и добиться там успеха уже будучи взрослыми. Я хотел бы сначала найти и посмотреть на остальных наших братьев, прежде чем кто-либо из нас откроет себя. Подозреваю, что у нас есть достаточно времени, чтобы подготовиться.

— Если мы уже не сможем возвыситься с младенчества, почему бы не спуститься на цивилизацию в качестве бога-воина? — предложил Омегон.

— Никаких богов, — покачал я головой. — Я им не доверяю. Даже если это буду я.

— А как же Империум?

— Лоргар дурак, — твердо сказал я. — Он отказывается прислушиваться к утверждениям того, кого обожествляет! Если бы я не знал его лучше, то заподозрил бы, что он хочет, чтобы наш отец был богом только для того, чтобы и он смог претендовать на некоторую божественность для себя.

Омегон изучал меня. Ему явно показалось странным, также, как и мне, наблюдать за тем, как двигается и реагирует лицо, точно такое же, как и у него.

— Так какому из братьев мы должны открыться, когда придет время? — спросил он.

Я задумался.

— Полагаю, что выбор очевиден. Основываясь на том, что я рассказал тебе о тех, с кем сталкивался до сих пор, что подсказывает тебе интуиция?

— Хорус, — Омегон не колебался.

— Хорус, — кивнул я.

— Тогда решено, — Омегон откинулся на спинку стула. — Но, судя по тому, что ты мне рассказал, он чрезвычайно проницателен. Ты уже видел его раньше. А я нет. Я думаю, когда придет время, я должен быть тем, кто с ним встретится, чтобы добиться искренней реакции.

— Вполне справедливо, — улыбнулся я, — но я бы с удовольствием на это посмотрел.

Омегон улыбнулся в ответ.

— Не волнуйся, брат. Я тебе все расскажу.