Мы подъехали к главной дороге и ждали там свои автобусы. Наконец автобусы нас нагнали, и мы вклинились в непрерывный поток автотранспорта. Вскоре мы свернули в сторону здания аэропорта, неподалеку от которого располагался и палаточный городок, где две палатки были отведены моему взводу. А главный поток машин двигался дальше, в сторону города Хмеймим. Уазик свернул в сторону штаба. Я так понял, что Ягужинский собирается допрашивать пленника в моем присутствии и в присутствии лейтенанта Футракулова, используя знание арабского языка моего замкомвзвода. Однако на самом повороте подполковник приказал сержанту-водителю остановиться. Остановились и автобусы.
– Пересаживайся. Дальше со своими поедешь… – грубовато распорядился подполковник.
Возразить я не посмел, но дал понять, что обиделся на грубость старшего по званию, и, надув губы, вышел вместе со своей длинной винтовкой, не забыв забрать из багажника свой рюкзак. Уазик «газанул» и резко двинулся дальше, к главному входу, а водитель переднего автобуса открыл мне дверь, приглашая войти. Значит, как говорится, без меня меня женили, а Ягужинский заранее предупредил водителя автобуса, где меня высадит. На месте, когда автобусы снова остановились рядом с палатками, я вышел первым вместе с винтовкой и с рюкзаком, поставил винтовку в «оружейную горку», попросил старшего лейтенанта Кривоносова «горку» закрыть, когда все оружие будет на месте, а сам первым отправился спать, поскольку глаза уже смыкались сами собой. Уснул я после бессонной ночи сразу. Проснулся лишь на несколько секунд только, когда Кривоносов подсовывал мне под подушку ключ от «оружейной горки». А потом меня разбудил лейтенант Тахир Футракулов, вернувшийся от подполковника Ягужинского, которому помогал проводить допрос пленника. Он сел на мою кровать в ногах. Тахир не понял, что я уже проснулся, и осторожно, словно опасаясь удара, тронул меня за колено. Удара он опасался не случайно. У нас во взводе уже был инцидент, когда дневальный стал будить старшего лейтенанта Кривоносова и заработал целую серию ударов в голову. Старшему лейтенанту снилось, что он участвует в бою, и он перенес приемы рукопашного боя из сна в явь. Потом долго приводил дневального в сознание и дико извинялся. Тот подобной атаки не ожидал и не успел удары заблокировать. С моей стороны выговоры получили оба – Кривоносов за неумение себя контролировать во время сна, а дневальный за то, что подставился так глупо. Но я не собирался бить Футракулова и потому сразу открыл глаза.
– Товарищ майор… Товарищ майор… – громким шепотом звал меня лейтенант.
Я, не вставая с кровати, осмотрелся. В нашей палатке бойцы взвода спали или делали вид, что спят. Вообще-то одна палатка обычно бывает рассчитана на отделение. Но, поскольку нам на три отделения выделили всего две палатки, пришлось потесниться, и несколько кроватей поставили в два яруса. Лейтенант Футракулов говорил таким громким шепотом, что разбудил, видимо, почти всех.
– Что тебе? – спросил я, еще не проснувшись полностью.
– Товарищ подполковник велел напомнить – завтра двадцать третье марта…
– Ну и что? Я знаю. Память еще осталась.
– Завтра день рождения Басиля Аль-Асада[21], старшего брата президента. Вечером будет футбольный матч между нашей «морской пехотой» и сирийцами. А в завершение мероприятия небольшой парад. И наши, и сирийцы пройдут перед трибуной торжественным маршем. Наш взвод тоже должен участвовать. Принимать парад будет сам Хусейн Арнус[22]. Ягужинский завтра с утра вас у себя ждет для инструктажа.
– Час от часу не легче! – проворчал я. – Но это завтра. А пока иди спать. Взвод двое суток на ногах. В дороге, потом в боевой операции участвовал. Ты тоже устал… Иди отдыхай…
Тахир хотел еще что-то сказать, но передумал и ушел в свою палатку. А я повернулся на другой бок и снова уснул, теперь уже до утра.
Утро было ярким и солнечным, почти праздничным, в небе не видно было ни единого облачка. В громкоговорителях аэропорта, через которые раньше сообщали о прибытии и вылетах самолетов, о начале посадки и давали прочую информацию, звучала какая-то восточная музыка, под которую кто-то громко и внятно читал на своем певучем языке, похоже, стихи. Я с удивлением подумал, что в России в подобной ситуации наверняка включили бы какую-нибудь «попсу» или рок, а здесь вон стихи читают. Что касается стихов, то я читал в интернете, что свои стихи под музыку любит читать бойцам, идущим в атаку, сирийский герой бригадный генерал Сухель Аль-Хасан. Считается, что боевые стихи вдохновляют бойцов на подвиги.
Я вывел взвод на обычную интенсивную зарядку и заметил, что за нами с любопытством и насмешкой наблюдают «морские пехотинцы», и дважды прошел в высоком темпе, который сам же и задавал, местную «полосу разведчика». Она, по сути дела, мало чем отличалась от стандартной армейской «полосы препятствий», разве что дистанция чуть больше и имелись дополнительные самодельные препятствия, но все же существенно проще в прохождении, чем та же «полоса разведчика» в нашем батальонном городке. Таким образом, и взвод основательно размялся, и при этом никто не успел язык на плечо повесить, то есть устать. После чего я отправил взвод под командованием лейтенанта Футракулова умываться, а сам поспешил в штаб к подполковнику Ягужинскому. В этот раз уже новый дежурный офицер сначала проверил мои документы и только потом пропустил за турникет.
Я поднялся по широкой лестнице на второй этаж. В кабинете Ягужинского, куда я вошел после приглашения, последовавшего за коротким стуком, вольготно расположился, как и положено генерал-лейтенанту, Василий Васильевич. Стул, на котором Василий Васильевич так вольготно, забросив ногу на ногу, устроился, неимоверно скрипел под его массивным телом и грозил рассыпаться.
– Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу подполковнику… – памятуя о том, как минувшим днем Ягужинский сделал замечание лейтенанту Футракулову по поводу его неуставного к нему обращения, я решил устав соблюдать.
Василий Васильевич от меня только рукой отмахнулся как от мухи. Он был, по сути дела, гражданским человеком и уставные отношения, судя по всему, не слишком уважал.
– Товарищ подполковник, майор Верстаков по вашему приказанию прибыл, – доложил я Ягужинскому.
– Ты, как всегда, вовремя. Присаживайся… – подполковник указал на свободный стул. – Ближе к столу пододвигайся…
Честно говоря, я не совсем понял фразу Ягужинского «ты, как всегда, вовремя»… И никак не мог вспомнить, сколько ни морщил лоб, когда я еще приходил к подполковнику вовремя.
Сам же Ягужинский продолжил:
– Признаться, я хотел тебя вместе с твоим взводом задействовать в другом мероприятии. Но вот товарищ генерал, памятуя о вчерашней отличной работе взвода, затребовал тебя в охрану себе и своим людям.
Я понял, что торжественный марш отменяется. А я только по дороге к штабу думал над аргументами, которые помогут мне избежать этой экзекуции. Мой взвод ведь даже строем ходит неровно. Мы время экономим на всем и стараемся по возможности избегать занятий по строевой подготовке даже на батальонном плацу, тем более во время командировки в Сирию.
– Ты, я вижу, даже доволен… – усмехнулся генерал-лейтенант. – Тогда смотри в карту…
– Конечно, доволен, товарищ генерал. Боевые действия у взвода всегда в приоритете. Мы же сюда ехали не на парады ходить, – ответил я, всматриваясь в карту.
– Ситуация, короче говоря, складывается такая, – сразу взял быка за рога подполковник Ягужинский. – Вчера мы с пристрастием допросили пленного бандита. Их эмир присутствовал на совещании Шуры Эмиров, где решался вопрос о нападении на высоту. И после совещания ввел в курс дела всю свою банду. Короче говоря, на Шуре решался вопрос об использовании беспилотников. Участники нападения желали использовать все дроны. Но командование «бармалеев» настояло на том, чтобы оставить в резерве четыре «роя» для их применения сегодня. Участников нападения тоже можно понять. Если бы они вчера, вернее сегодня ночью, овладели высотой, то уже сегодня подтащили бы туда дальнобойные орудия, и наш аэродром оказался бы под обстрелом. И потому они желают использовать все возможные силы. При этом можно понять и их командование, которое не верило в успех вчерашней операции. Уже сколько раз они пытались эту высоту захватить, один раз даже захватили, но только успели доставить на нее орудия, как высота вместе с артиллерией снова стала нашей. Ее отбили танковой атакой войска генерала Сухеля Аль-Хасана. При этом я допускаю, что у «бармалеев» тоже работает разведка и они знают и об усилении обороны высоты взводом снайперов спецназа ГРУ, и о присутствии группы генерал-лейтенанта Спиридонова, – подполковник кивнул в сторону Василия Васильевича. – И потому командование «бармалеев» могло гнуть свою линию и оставить резерв на сегодняшний день. А что у нас намечается на сегодня? А сегодня вечером футбольный матч, на котором в качестве зрителей должны присутствовать и сирийские войска, и наши – летчики и «морские пехотинцы». Самое удобное время для обстрела трибун дронами, когда неизбежно возникнет паника и давка, в которой если никто не погибнет, то это уже будет нашей большой удачей. И Шура все же постановила оставить четыре «роя» дронов на сегодняшний день и два взвода, вернее, две банды, неизвестные по численности, для атаки на наши силы обороны. Это, конечно, недостаточные силы, чтобы захватить аэропорт, но «бармалеи» рассчитывают на панику в рядах «морской пехоты» и на то, что «морские пехотинцы» придут на стадион без оружия. По сути дела, они собираются совершить только набег. На уничтожение всех российских сил у них надежды нет. Но урон они смогут нанести немалый. В первую очередь постараются взорвать все взлетно-посадочные полосы аэродрома. Вот мы и решили – выставить подальше от нашей позиции «охотников за дронами» под командованием генерал-лейтенанта Спиридонова, прикрытием им выступит твой взвод снайперов. Это вместо участия в параде. Уловил суть? «Бармалеи» думают, что подразделение товарища генерала осталось на вчерашнем месте, как и твой взвод. И никак не ожидают, что мы и сегодня готовы их встретить, как и полагается, во всеоружии. Теперь давай решать, где ты выставишь свой взвод. Я думаю, ты должен посадить своих людей в автобус, где будут товарищ генерал и его команда. Это для бандитов будет неожиданным…
– Тогда хватит одного выстрела из гранатомета, чтобы уничтожить весь взвод. К тому же мы в одном автобусе не поместимся, будем друг другу мешать стрелять… – возразил я. – Даже если стекла перебьем…
– Что я и говорил, – высказал свое суждение Василий Васильевич. – Такое размещение будет крайне неудобно для снайперов.
– Но для бандитов это будет прекрасной ловушкой, – не согласился Ягужинский с генералом и обратился ко мне: – Местность здесь открытая. Команду специалистов бандиты разглядят сразу и решат захватить ее вместе с «охотниками за дронами». Они скорректируют свою задачу и посчитают новый объект более важным делом, чем предыдущий.
Подполковник ждал моего решения.
– Где будет стоять автобус с «охотниками за дронами»? – глядя в карту, поинтересовался я.
– Предположительно, вот здесь, – Ягужинский обвел на карте небольшой участок местности красным карандашом.
– А здесь у нас что? – показал я пальцем.
– Развалины средневековой крепости, – ответил подполковник. – От всей крепости только одна стена и осталась. Говорят, Ричард Львиное Сердце приказал когда-то разрушить крепость, которая движение по дороге прикрывала.
– Автобус в состоянии сдвинуться в сторону развалин метров на пятьсот? – спросил я Спиридонова так, словно Ягужинского в кабинете и не было.
– Думаю, что без проблем, – ответил генерал-лейтенант. – Пятьсот метров – дистанция небольшая. Даже если «рои» дронов полетят прямым путем на стадион, мы успеем их перехватить. Наши дроны высокоскоростные.
– Тогда проблемы не существует, – высказался я. – Мы занимаем позицию на развалинах крепости. Надеюсь, там хотя бы бойницы сохранились и нам не придется заново окопы копать.
– Дистанция для стрельбы полтора километра, – предупредил подполковник Ягужинский.
– Но у нас же одиннадцать дальнобойных винтовок «Опустошитель» плюс четыре «Корда». Получается, больше половины взвода снабжены «дальнобойками»…
– Но не все же… – возразил Ягужинский. – Кроме того, между твоим взводом снайперов и командой генерала остается овраг, по которому, предположительно, бандиты и двинутся вперед.
– Но бандиты не рискнут и в одну, и в другую сторону под нашим огнем продвигаться. Они попытаются нас уничтожить и обязательно свернут к нам. А мы их полным составом и встретим… Это будет для них нашим маленьким сюрпризом… Вы же любите сюрпризы, товарищ подполковник.
– Да, – решил Василий Васильевич, – хорошо было бы в развалинах крепости и наш автобус разместить. Но полкилометра и два километра – большая разница. Есть у меня опасения, что наши «охотники за дронами» могут и не успеть за дронами противника.
– Ну, тогда можно личный состав высадить в поле, а автобус отогнать в укрытие… – предложил я. – Зачем его под гранатомет подставлять. Он вам еще может пригодиться. А в чистом поле он слишком удобная мишень…
– Короче говоря, на этом и порешим, – высказался подполковник.
Оказалось, его уговорить нетрудно. Главное, сразу проявить решительность и стоять на своем. А в своей правоте я был уверен. Позицию в замкнутом пространстве, будь то автобус или в лучшем случае блиндаж, я не любил. Лучше уж открытое небо над головой. А будь в небе облака или дроны «бармалеев» – это не столь суть и важно. Против дронов у нас имеется свое контроружие…
– И еще… – добавил подполковник Ягужинский. – Не знаю, посвятил тебя твой лейтенант в суть вопроса или нет… Короче, он попросил меня включить его в состав команды «морской пехоты», участвующей в матче. Он же у тебя, кажется, футболист?
– Да, – ответил я с неохотой, уже чувствуя, к чему дело клонится. – Он играл когда-то за молодежную сборную Татарии по мини-футболу. Только мне он в бою нужен, товарищ подполковник.
– Ровно год назад наши проиграли сирийцам 2:3. Нападающих нам не хватало. Столько моментов было, и все мимо били. Даже пенальти – тоже смазали. А твой Футракулов как раз в нападении играл – правым крайним. Он может голы забивать?
– Не знаю. Я футболом мало интересуюсь. Только матчи с участием сборной страны смотрю по телевизору. А снайпер он хороший. Он мне в бою, товарищ подполковник, нужен… – повторил я настойчиво.
Но Ягужинский словно и не слышал меня.
– Ну вот, а я лейтенанту уже пообещал… Не могу же я слово нарушить.
– Товарищ генерал, – повернулся я к Василию Васильевичу, хоть вы скажите свое слово… Мне мой замкомвзвода в бою нужен. Он с дальнобойной винтовкой на «ты» общается…
– Что же ты, подполковник, торопишься слово давать! Нехорошо получается… Короче говоря, позвони лейтенанту и скажи ему, что генерал, мол, не разрешил его от боевого задания отрывать.
Василий Васильевич улыбнулся, встал со скрипучего стула и показался мне не таким толстопузым, как вначале. Может быть, просто живот подтянул.
– Понял, подполковник?
– Так точно, товарищ генерал! Позвоню. Только я номер телефона лейтенанта не знаю.
Я вытащил свой мобильник и протянул Ягужинскому.
– Надо же, и мобильник как у меня, – подполковник только сейчас заметил то, что я заметил раньше. Но нет, говорят, худа без добра, зная интерфейс телефона, он легко нашел в «адресной книге» нужную фамилию и позвонил.
Тахир Футракулов ответил сразу. Видимо, думал, что я звоню.
– Тахир Юнусович, – начал подполковник Ягужинский, тяжело вздохнув… – Извини уж, что ночью поторопился дать тебе обещание. Твой майор, командир взвода, против, и генерал-лейтенант Спиридонов тоже против твоего участия в игре. Ты им в выполнении боевой задачи нужнее, чем нам в футболе. Да и я тоже склоняюсь к мнению, что твое место там. Так что уж не обессудь…
– Ничего страшного, товарищ подполковник. Да и в команде меня не с распростертыми объятиями воспримут. Но я понимаю, что такое приказ, и готов к его выполнению.