Как ни спорила Галя, как ни сопротивлялась, в детский сад её всё-таки запихивали. Главным образом это случалось тогда, когда мама много времени проводила дома. А много времени дома она бывала мало. Это и спасало Галю. Папа был мягче и отзывчивей.

Чтобы не пойти в сад при папе, надо было проплакать минут пять, и папа сдавался. А при маме даже получасовой плач не помогал, мама брала дочь за руку и просто тащила её в этот счастливый детский рай.

Вообще-то в саду было неплохо. И друзья были – девочки и мальчики, и игры подвижные и напольные, и воспитательницы добрые. Так что вытащить Галю из сада в конце дня порой тоже было не просто:

– Ой, мама, я только дострою этот домик…

– Ой, папа, я только дорисую эту кошку…

Но утром оторваться от своей компании Гале было чрезвычайно трудно.

Вот и в этот день, при помощи слабовольного папы, Галя увернулась от детского сада.

– Ты только маме скажи, что у тебя горло болело и температура была тридцать семь и восемь. Запомнишь? Тридцать семь и восемь! – говорил папа, убегая на работу.

– А ты, папа, запиши.

– А ты читать не умеешь.

– А мне Гевейчик прочитает. Он всё умеет.

Первым делом Галя спросила у Аськи:

– Откуда взялась эта пиратская бабушка? И вообще, откуда берутся привидения?

– Привидение – это душа вещи, – сказала Аська.

– Как так?

– У каждой вещи есть душа. У стула, у табуретки. И у каждой монетки есть душа. А когда монетки собрались вместе, у них появилась общая душа – пиратская бабушка.

– А что такое душа? – стала дальше спрашивать Галя.

– Не знаю, – ответила кошка.

– И я не знаю, – сказал Гевейчик.

– Я и подавно не знаю, – сказал хомячок Персик.

– Может, сорока Зойка знает, – предположила Галя. – Она везде летает.

– От её полётов никаких знаний не прибавляется. Только треск один, – сказал Гевейчик.

Сорока Зойка в это время сидела на форточке и подслушивала:

– А кто тебя, дурака, от детсадовских девочек спас, когда из тебя куколку делали и на верёвочке держали? А кто придумал телефон включить, чтобы пиратскую старуху напугать?

Гевейчику стало неудобно от таких слов. Он застеснялся и растёкся резиновой пирамидкой.

– А давайте вызовем Ассириуса, – предложила Галя. – Уж он-то точно ответит.

– Нельзя, – сказала Аська. – Надо сначала своих спросить. Может, Терпсихор знает.

Долго Терпсихора ждать не пришлось. Была суббота, а в субботу бабушка – жена генерала приезжала в гости к Галиному папе.

Стали расспрашивать Терпсихора. Он был не самым светлым разумом в этой компании, но кое-что сказать сумел.

– Я не знаю, что такое душа, но зато я знаю, у кого она есть, а у кого нет.

– У кого она есть? – спросил Гевейчик.

– У тех, кто добрый, кто угощает и хвалит.

– А у кого её нет?

– У того, кто боится и ругается. И хочет стукнуть.

– Значит, у меня душа есть, – сказала Галя. – Я не ругаюсь и никого не хочу стукнуть.

И все решили, что у них души есть. И незачем стало ассирийского бога тревожить.