Иногда Галя всё-таки ходила в детский сад, в младшую группу. Там у неё даже появилось несколько подружек. У каждой подружки было что-то интересное.
Например, упитанная Наташа Терентьева гордилась своей особенной куклой Глашей. Если Глаше нажать на животик, она поёт:
– Я невеста, веста, ей-ё.
Я – невеста, веста
Вместо неё.
У самой старшей девочки, Лены Егорычевой, был специальный сундучок, в котором лежал Чебурашка с открывающимися глазами. Когда его брали в руки, он пел:
– Я был когда-то странной
Игрушкой безымянной,
К которой в магазине
никто не подойдёт…
Теперь я Чебурашка,
Мне каждая…
А дальше музыка кончалась, потому что Чебурашку однажды очень хорошо искупали. Дальше шло: «Мне каждая… хыр-хыр-хыр хыр хыр-хыр хыр-хыр хыр-хыр хыр-хыр-ёт».
А у Гали особенных игрушек не было. Однажды она взяла с собой в детский сад в сумочке Гевейчика и показала его девочкам.
– Гевейчик, покажи, что ты умеешь.
Гевейчик прошёлся на руках. Сделал сальто. И залез по стеклу до самой форточки.
– Давай меняться, – сказала толстая Наташа, – я тебе свою куклу дам, а ты мне этого резинового мальчика.
Гевейчик, как услышал, так и замер.
– Я не буду меняться, – сказала Галя.
– А давай меняться на Чебурашку с глазами, – предложила старшая Лена Егорычева.
Но Галя и на это не согласилась:
– Этих Чебурашек в магазине пруд пруди, а Гевейчика мне папа привёз. Он – мой друг.
У Гевейчика отлегло от сердца.
А девочкам стало завидно, что у Гали есть резиновый мальчик, и они решили Гевейчика утащить.
Когда Галя ушла руки мыть перед обедом, девочка Наташа вытащила у неё из сумочки Гевейчика, скатала его в шарик и запихнула в свой пенал. Еле-еле Гевейчик в этом пенале разлепился, расклеился.
Лежит Гевейчик в пенале и думает: «Ничего себе дела, вот и сыграл я в ящик».
Галя пришла и спрашивает:
– А где мой Гевейчик?
А девочки на неё не смотрят:
– Наверное, он домой ушёл.
– Как ушёл? Он дороги не знает.
– Значит, знает, раз ушёл.
Галя очень удивилась и стала ждать, когда за ней придут.
Как только папа пришёл, она сразу спросила:
– Папа, Гевейчик домой не приходил?
– Не приходил.
– А как же так?
– Не знаю, – отвечает папа.
Галя сразу плакать принялась:
– Это, наверное, девочки из нашего сада утащили.
– Не плачь, – успокаивает папа, – разберёмся. А где они живут?
– Они – круглосуточники. Они в саду живут. У них игрушек мало, вот они и таскают чужие.
– В следующий раз не будешь зевать, – сказал папа. – Ну, ладно. Не плачь, завтра я тебя в садик поведу и отберу у них Гевейчика.
Вечером Галя собрала всех своих приятелей, посадила на стулья и спрашивает:
– Что будем делать?
Собрались все, даже сорока Зойка прилетела. Кошка Аська сказала:
– Надо кого-то послать к детскому саду, последить, что там с Гевейчиком.
– А кого послать?
– Конечно, меня, – сказала сорока. – Кого же ещё. Я много раз сама себя туда посылала. Я туда за Галей летала.
– Можно было бы и меня послать, – сказала Терпсихора-Тяпа, – только мой шофёр сейчас в отпуске.
– Ну так лети, – сказал Персик Зойке.
Зойка сорвалась с места и полетела к детскому саду. Она много раз провожала туда Галю с папой.
Она облетела весь сад, заглядывая во все окна.
В столовой дети, их было пятеро, затаив дыхание, зачарованно смотрели телевизор. Там показывали «Крокодила Гену».
В игровой комнате два малыша тащили друг у друга плюшевую обезьянку.
В спальне никого не было. Только воспитательница что-то писала за столом.
Никаких следов Гевейчика. С этим сорока и вернулась.