ПЛАНЕТА ХЕЙДОРАЛ-ПРАЙМ

Восемьдесят четвертый день отступления из Среднего Кольца

Девять лет спустя

Дождь на Хейдорал-Прайм обрушивался со сверкающего неба теплой стеной. Его кислый запах застаивался в литых обводах модульных промышленных зданий и на замусоренных улицах, заставляя кожу лосниться едким потом.

После тридцати стандартных часов он утратил свою новизну для солдат Сумеречной роты.

Три фигуры крадучись продвигались по пустынной улице под рваным, истекающим дождем небом. Худой, поджарый мужчина, шедший первым, был в блекло-серой полевой форме и в собранной из чего попало броне с грубо нарисованной звездной птицей Альянса. Со спутанных темных волос под шлемом со щитком капал пот, оставляя извилистые дорожки на бронзовом лице.

Его звали Хазрам Намир, хотя были у него и другие имена. Он молча проклинал и городские бои, и Хейдорал-Прайм, и все эти законы метеорологии, из-за которых с неба постоянно лило. В голове промелькнула мысль о сне и разбилась о стену упрямства. Он показал винтовкой толщиной с руку в направлении ближайшего перекрестка и ускорил шаг.

Где-то вдалеке эхом раскатились бластерные выстрелы, послышались крики, а затем все умолкло.

Ближайшая к Намиру фигура — высокий мужчина с седеющими волосами и лицом, перекошенным от шрамов, — перебежала улицу, чтобы занять позицию на противоположной стороне. Третий, массивная фигура в брезентовой накидке, похожей на плащ с капюшоном, держался позади.

Человек со шрамом махнул рукой. Намир завернул за угол на поперечную улицу. Метрах в десяти от него мокрыми грудами лежали человеческие тела. Они были в поношенных дождевиках и сандалиях. Оружия при них не было. Гражданские.

«Жаль, — подумал Намир, — но это неплохой знак. Империя не стреляет по гражданским, когда все под контролем».

— Красавчик, глянешь? — Он указал на тела. Человек со шрамом пошел туда, а Намир набирал код на комлинке. — Сектор проверен, безопасно, — сказал он. — Что дальше?

В наушнике Намира послышалось шипение и щелканье статики — что-то насчет зачистки. У них в штате не было специалиста по связи. Последний связист Сумеречной был алкоголичкой-человеконенавистницей, но с передатчиком творила чудеса, а еще они с Намиром писали неприличные стихи в глухие скучные ночи. Она погибла во время бомбардировки на Азирфусе вместе со своим дебильным дроидом.

— Повторите, — продолжал Намир. — Мы можем грузиться?

На сей раз ответ был слышен ясно.

— Вспомогательные команды грузят припасы и снаряжение. Если у вас есть на примете какие-нибудь медицинские средства, «Громовержцу» они не помешали бы. Если нет, следуйте к точке встречи. У нас всего несколько часов до прихода подкрепления.

— Хорошо бы эти ребята на сей раз не забыли о предметах гигиены, — сказал Намир. — И если кто скажет, что это роскошь, пусть нюхнет барака.

Послышался очередной треск статики и, возможно, смех.

— Я им передам. Береги себя.

Красавчик закончил изучать тела, проверив каждого на признаки жизни и наличие документов. Он молча покачал головой и выпрямился.

— Какое зверство. — Громоздкая фигура в брезентовой накидке наконец приблизилась. Его голос был низким и раскатистым. Две мясистые четырехпалые руки придерживали накидку на плечах, а другая пара рук небрежно держала массивную бластерную пушку на уровне пояса. — Как такое может сотворить существо из плоти и крови?

Красавчик прикусил губу. Намир пожал плечами:

— Боевые дроиды, к примеру, могли.

— Вряд ли, — проговорил гигант. — Но если так, ответственность лежит на губернаторе. — Он опустился на колени рядом с одним из трупов и закрыл ему глаза. Каждая его ладонь была не меньше человеческой головы.

— Идем, Гадрен, — сказал Намир. — Кто-нибудь подберет их.

Инородец продолжал стоять на коленях. Красавчик открыл было рот, но ничего не сказал. Сержант подумал, не повторить ли приказ, причем пожестче.

Тут стена рядом с ним разлетелась от выстрела, и думать о Гадрене стало некогда.

Огонь, осколки металла, комья смазки и обрывки изоляции забарабанили по спине. Намир ничего не слышал и не понимал, как оказался посреди улицы среди трупов и где подвернул ногу. Что-то клейкое прилипло к его подбородку, щиток шлема треснул. Ясности ума хватило, чтобы порадоваться, что он не потерял глаза.

Внезапно он снова начал двигаться. Его подхватили чьи-то руки — Красавчик. Он потащил Намира назад, подхватив под мышки. Сержант изрыгал проклятия на языке родной планеты, пока красная буря выстрелов из корпускулярных бластеров бушевала среди огня и руин. Он уже успел отследить, откуда стреляли, когда наконец-то отпихнул Красавчика и, шатаясь, встал на ноги.

У входа в переулок дальше по улице стояли четыре имперских штурмовика. Их мертвенно-белая броня сверкала под дождем, и черные линзы шлемов пялились словно провалы. Оружие имперцев сверкало от смазки, словно их отделение только что вышло из казармы.

Обернувшись, Намир увидел позади витрину, полную видеоэкранов. Подняв бластерную винтовку, он выстрелил по ней и нырнул внутрь сквозь осколки. Красавчик прыгнул следом. Надолго здесь укрыться не выйдет, тем паче если штурмовики выпустят очередную ракету, но пока этого будет достаточно.

— Проверь дорогу наверх, — крикнул Намир, голос его звучал глухо и слабо. Бластерной стрельбы он не слышал вообще. — Нам нужно огневое прикрытие! — Даже не глядя в сторону Красавчика, он упал на пол ровно в тот момент, когда штурмовики прицелились по магазину.

Гадрена тоже не было видно. На всякий случай он приказал инородцу занять позицию, понадеявшись, что тот жив и его комлинк все еще работает. Вскинув винтовку, Намир дважды выстрелил в сторону штурмовиков. Наградой ему стала пара мгновений передышки.

— Ты нужна мне здесь, Головня, — прорычал он. — Нужна здесь и сейчас.

Если кто ему и ответил, он не мог этого услышать.

Теперь он заметил штурмовика с ракетной установкой. Имперец пока перезаряжал ее, значит в лучшем случае оставалось около минуты до того, как стена начнет рушиться. Выстрелив несколько раз, Намир увидел, что один штурмовик упал, впрочем, повстанец сомневался, что попал. Видимо, Красавчик в конце концов нашел хорошую позицию.

Остались три штурмовика. Один уходил от переулка, остальные прикрывали ракетометчика. Намир открыл ураганный огонь по уходившему и мрачно усмехнулся, когда тот поскользнулся и упал на колени. Было некое наслаждение в том, чтобы видеть унижение опытного штурмовика. Стороне Намира часто приходилось такое переживать.

Резкие движения вновь привлекли внимание Намира к ракетометчику. За спиной штурмовика возник Гадрен. Обеими парами рук гигант схватил и поднял в воздух своего противника. Человек задергался всем телом, и ракетная установка упала на землю. Белая броня сминалась в руках инородца. Капюшон Гадрена откинулся, открыв коричневую шишковатую голову с широким ртом, венчавшуюся более темным костяным гребнем, словно у какого-то кошмарного рептилоидного божества. Второй штурмовик в переулке повернулся было к инородцу и тут же был сбит наземь телом своего соратника, а потом Гадрен, ревя то ли от ярости, то ли от горя, размозжил обоим головы.

Намир доверял Гадрену не меньше, чем остальным, но порой инородец пугал его.

На улице остался последний штурмовик. Намир стрелял, пока не прожег оплавленную черную дыру в броне противника. Намир, Красавчик и Гадрен вновь собрались возле трупов и осмотрели собственные раны.

Слух возвращался к Намиру. Поврежден был не только щиток — трещина шла по всему шлему. Бросив его на мостовую, он заметил небольшую вмятину на лбу. Красавчик выковыривал осколки шрапнели из бронежилета, но не жаловался. Гадрен дрожал под теплым дождем.

— Головни нет? — спросил инородец.

Намир только буркнул.

Красавчик рассмеялся своим странным всхлипывающим смехом и попытался заговорить. Дважды, трижды, четырежды он давился словами, почти заикаясь, что стало для него нормой после сражения на Смоляном пузыре.

— Если будем наваливать трупы как сейчас, — наконец сказал он, — то получим лучшую высотку в городе. — Он показал на последнюю жертву Намира. Штурмовик упал аккурат на одно из тел гражданских.

— Ты больной на всю голову, Красавчик, — сказал Намир, грубовато обняв товарища за плечи. — Когда тебя вышибут, я буду скучать.

Позади них пыхтел и ворчал Гадрен. Возможно, так он выражал свое омерзение, но Намир предпочел считать это смехом.

Официально город именовался Хейдоральским административным центром номер один, но местные называли его Самоцветом из-за кристаллических гор, окаймлявших горизонт. По опыту Намира, Галактическая Империя никогда не давала названий, вызывающих ужас, — ни своим легионам, ни звездным разрушителям. Она старалась придерживаться унылого единообразия. Намиру было плевать, да и не являлся он уроженцем поименованных Империей планет и городов.

С полдесятка отделений повстанческого взвода уже собрались на центральной площади, когда туда прибыла группа Намира. Дождь превратился в водяную взвесь, и размещенные на площади палатки с навесами плохо укрывали от нее. Тем не менее мужчины и женщины в помятой броне жались в самых сухих уголках, какие только могли найти. Ворчливо переговариваясь друг с другом, они перевязывали легкие раны и ремонтировали поврежденное оборудование. Что до радости победы, то праздновали ее негромко. Это было долгое сражение всего лишь ради призрачной надежды на свежую еду.

— Хватит самодовольства, займитесь чем-нибудь полезным, — рявкнул Намир, почти не сбавляя шага. — Если зазывать новобранцев ниже вашего достоинства, вспомогательным командам как раз не помешает помощь.

Реакцию отделения он едва заметил. Его внимание привлекла высокая и крепко сложенная женщина, появившаяся из сумрака ангара для спидеров. На ней были холщовые штаны и пухлая красно-коричневая куртка. На плече висела винтовка с оптическим прицелом, а плотно прилегающая бронесетка защитной маски прикрывала шею и подбородок. Ее кожа, чуть тронутая морщинками, была темной, насколько вообще может быть темной человеческая кожа, а волосы пострижены ежиком. Толком не взглянув на Намира, она подстроилась под его шаг.

— Не хочешь рассказать, где была? — спросил Намир.

— Ты упустил вторую группу огневой поддержки. Я позаботилась о них, — ответила Головня.

— В следующий раз хоть намекни, — холодно сказал Намир.

— Не хотела тебя отвлекать.

— И я тебя люблю, — рассмеялся мужчина.

Головня склонила голову набок. Если она поняла шутку — а Намир хотел, чтобы поняла, — то это ее не рассмешило.

— И что теперь? — спросила она.

— У нас есть восемь часов до того, как мы покинем систему, — сказал Намир и остановился, повернувшись спиной к опрокинутой будке. Он облокотился о металлическую стену и посмотрел в туман. — Меньше, если имперские корабли прилетят раньше или если войска губернатора перегруппируются. После этого мы будем делить добычу с остальной боевой группой. Возможно, будем эскортировать одним или двумя кораблями «Громовержца», прежде чем остальные разделятся.

— И оставим этот сектор Империи, — сказала Головня.

Красавчик куда-то отошел, зато к ним присоединился Гадрен.

— Мы вернемся, — сурово сказал он.

— Верно, — с усмешкой сказал Намир. — Надо же к чему-то стремиться.

Он понимал, что это не те слова и сказаны они не в то время.

Восемнадцать месяцев назад Шестьдесят первая десантная рота Альянса, известная как Сумеречная, приняла участие во вторжении в Среднее Кольцо. Это была крупнейшая операция из всех, что повстанцы когда-либо вели против Империи. На десятках планет были задействованы тысячи кораблей и сотни боевых групп. Вдохновленное уничтожением «Звезды Смерти» Верховное командование решило, что пора продвинуться от границ Империи к ее ключевым колониям.

Сумеречная сражалась в промышленных пустошах Форса-Гедд и штурмовала дворец герцога на Бамаяре. Рота захватывала плацдармы для репульсорных танков, строила базы из брезента и листового металла. Намир видел, как солдаты теряли конечности и неделями валялись без надлежащего ухода. Когда энергоячейки бластеров были на исходе, он обучал группы делать штыки из подручных средств. Ему приходилось сжигать города и наблюдать, как то же самое делает Империя. Приходилось оставлять друзей на разоренных планетах, осознавая, что он больше никогда их не увидит.

Сумеречная воевала на одной планете, затем на другой, и так без конца. Намир уже перестал вести счет побед и поражений. Рота была авангардом повстанцев и пробивала путь основной армаде, пока спустя девять месяцев не пришло сообщение от Верховного командования: флот слишком рассредоточен. Дальнейшего продвижения не будет — только защита новообретенных территорий.

Вскоре после этого началось отступление.

Сумеречная рота стала арьергардом массового отхода. Она развертывалась на планетах, которые всего несколько месяцев назад помогала захватить, и эвакуировала отстроенные своими же солдатами базы. Она вывозила героев и командующих повстанческой армии и отправляла их домой. Сумеречная шагала по могилам собственных солдат. Некоторые потеряли надежду. Некоторых переполняла злость.

Но никто не хотел уходить.

Когда гражданские вышли из укрытий и собрались на площади, начался открытый набор.

Отделение сержанта Заба — про которое Намир как-то в запале сказал: «Эти сволочи и гидроключ до ручки доведут!» — каким-то образом протащило астродроида в городской ситуационный центр. Оттуда они проникли в центральную систему оповещения и передали сообщение капитана: Сумеречная рота скоро покинет Хейдорал-Прайм. Жители планеты, которые разделяют идеалы свободы и демократии, могут остаться защищать свой дом или влиться в ряды Сумеречной и сражаться с врагом. Отправиться туда, где Альянс нуждается в них. И так далее.

Капитан записывал новое сообщение каждый раз, когда роте нужно было пополнить свои ряды, корректируя свою речь в соответствии с нуждами и обстоятельствами местного населения. Для Намира же все эти обращения звучали одинаково.

Технически открытый набор противоречил политике безопасности Альянса, но то была традиция Сумеречной роты, и капитан настаивал, чтобы она не прерывалась. Пока командование то и дело посылает их в самое пекло — и пока рота существует, — они будут восполнять потери, вербуя добровольцев. На Хейдорал-Прайм Сумеречная потеряла семерых. Намир еще не видел списка. Чтобы восполнить эти потери, роте нужно семь новичков, а чтобы заменить погибших в других местах за последние недели — и того больше.

На протяжении часа десятки мужчин и женщин потихоньку стекались к площади, где зазывалы из Сумеречной обыскивали их на предмет оружия и спрятанных взрывчатых веществ. Не все пришли вступить в роту: босые женщины с мозолистыми руками умоляли солдат остаться, а какой-то сутулый старик кричал, чтобы они убирались вон. Неорганизованная группа местных кричала, что они хотят продолжать сражаться, с Империей на Хейдорале, — этим выдали кое-какое оружие, которым Сумеречная могла поделиться, и отослали с добрыми, но ничего не значащими пожеланиями и словами об «общем деле».

Настоящие новобранцы представляли собой разномастный сброд молодежи и стариков, как изнеженных, так и отчаявшихся. Намир расхаживал среди них, смотрел им в глаза и делился своими наблюдениями с офицером-вербовщиком. Какой-то бородатый и чумазый мужчина выглядел как уличный бродяга, но вел себя как бюрократ — его Намир отметил как имперского шпиона. Курносая женщина поискала взглядом пути отступления, когда Намир небрежно перебросил оружие из руки в руку. Мелкая воровка, которая ищет легкий способ убраться с планеты, подумал он.

Нынешний вербовщик — Хобер, побитый жизнью человек со скрипучими коленями и любитель перекинуться в карты, — принял рекомендации Намира, пожав плечами.

— Ты же знаешь приказ Горлана, — сказал он.

Намир знал. Капитан Ивон — Горлан, как называли его за глаза, — предпочитал перестраховаться в плане вербовки, о чем они с Намиром долго беседовали.

— Держи ухо востро, — сказал Намир. — Только полный псих станет прыгать на борт тонущего корабля.

Фыркнув, Хобер покачал головой:

— Скажи это погромче, и мы быстро закончим.

Намир не стал повторять. Немного безумия порой не помешает. Ему все равно нужны не дезертиры или отпетые убийцы, а новобранцы, которых он мог бы обучать.

Очередь продвигалась медленно. Хобер задавал потенциальным новобранцам вопросы, болтал с ними об их прошлом, о семье, а также о боевом опыте. Вербовщик знал свое дело и мог понять, кто выживет, а кто запаникует и погибнет. Намир расхаживал среди них и пытался не мешать. Он осознавал, как чувствует себя новобранец, и знал, что если бы они расслабились, то их куда охотнее бы приняли в ряды Сумеречной. Сержант и сам был на их месте менее трех лет назад, но сейчас не мог вызвать в себе ни интереса, ни симпатии к ним.

Кто-то в очереди закричал. Обернувшись, Намир увидел, как трое местных сцепились друг с другом. Двое осыпали бранью и лупили бледную неуклюжую девушку с пучком рыжих волос. Предполагаемая жертва за несколько секунд четыре раза упала, но поднималась после каждого удара, готовая продолжать драку. Не слишком хороший боец, но Намиру понравилось ее упорство.

Он трижды выстрелил в воздух над головой у троицы. Они притихли. Рыжая девушка была едва ли не подростком, да и ее противники вряд ли были старше.

— Мне что, разобраться с вами? — спросил Намир и рассек воздух горизонтальным взмахом руки прежде, чем хоть один успел ответить. — Для всех будет лучше, если вы ответите «нет».

Юнцы замотали головами.

— Будете драться на моем корабле — запру в хозяйственном шкафу, пока не помрете с голоду, — сказал Намир. — Я не стану тратить на вас бластерный заряд, как и кислород, чтоб выкинуть из шлюза. Подыхать будете долго, потому что мне плевать.

Намиру недоставало черствости и полномочий, чтобы осуществить конкретно эту угрозу, но драчуны-то этого не знали. Тот, что был постарше, поежившись, развернулся и пошел прочь. Оставшиеся двое потупились.

— Сколько тебе лет? — спросил Намир девушку.

— Двадцать, — ответила она, вздернув рыжую голову.

Вряд ли, но времени на проверку не было, да и не первая будет шестнадцатилетка в рядах Альянса.

Намир повернулся и одобрительно кивнул Хоберу. Старый интендант ответил ему скептическим взглядом. Сержант задумался, допустит ли тот рыжую в ряды новобранцев Сумеречной, хотя подозревал, что Хоберу все равно придется это сделать вопреки собственному мнению.

Тут не до теплого приема. Сейчас Сумеречная была не в том положении, чтобы привередничать.

На третьем часу открытого набора пришло сообщение, что отделение Намира требуют к дворцу губернатора. Что сказать, приятная смена деятельности.

Сумеречная блокировала дворец в первый же день сражения. Это сооружение из многоярусных куполов находилось на окраине города, вдали от центра имперской власти, что было непрактично, зато из него открывался прекрасный вид на кристаллические горы. После первой стычки капитан Горлан отправил с полдесятка отделений расположиться по периметру дворца близ его обожженных, но неповрежденных внешних стен. Попыток штурма не предпринималось. Поскольку все, кто находился в здании, были изолированы, сам дворец стратегического значения не имел.

Но с тех пор ситуация изменилась.

— С полчаса назад из бокового входа выкатился дроид-мышь, — сказал сержант Фектрин. — Мы думали, он начинен взрывчаткой, но, оказалось, нет. У него было письмо от «друга повстанцев», который находится в здании.

Намир, Гадрен, Красавчик и Головня стояли напротив стены дворца. Пока Намир и Фектрин разговаривали, солдаты проверяли снаряжение. Время от времени какое-нибудь из окон дворца открывалось, выплевывая очередь шипящих красных разрядов, и снова закрывалось. Люди Фектрина толком не обращали на это внимание.

— И что в нем? — спросил Намир.

— Люди губернатора Челис держат внутри пленных солдат-повстанцев. Наш анонимный информатор, цитирую, «опасается за их безопасность».

Сплюнув на выбоину от бластерного разряда, Намир глядел, как с шипением испаряется его слюна.

— Они же знают, что у нас каждый человек на счету? Думают, мы настолько тупые?

— То же самое я сказал Горлану, — ответил Фектрин, — ну, примерно. — От отвращения выступы на его лице пошли складками, а усики на скулах и подбородке завились. Намир считал это чем-то вроде бороды, хотя ни разу не спрашивал Фектрина, есть ли такие же у их женщин. — Но капитан опасается, что губернатор могла захватить кого-то из местных. Хочет, чтобы мы проверили. Кроме того, — продолжил инородец, — если это ловушка, то какой в ней смысл? Потеря одного отделения еще не поражение в войне.

Намир посмотрел на Фектрина, вложив во взгляд весь свой скептицизм.

— Значит, капитан решил, — сказал он, — что можно рискнуть нашими жизнями, если есть шанс спасти нескольких гражданских? — Усики Фектрина задергались, но Намир продолжал: — Я правильно понял?

Гадрен нахмурился, но Фектрин отнесся к этому спокойно. Намир никогда не видел, как он улыбается, но этот инородец в плане юмора косил под простачка.

— Хочешь обсудить это с Горланом? — спросил Фектрин.

Выругавшись, Намир хрипло расхохотался.

— Ладно, — сказал он. — Но если мы погибнем, то заберем с собой на тот свет весь дворец.

Красавчик начал подниматься наверх сразу, как подошло отделение. Взбираться на стену или штурмовать дворец со стороны главного входа — верный способ нарваться на серьезное сопротивление. Фектрин подготовит прямую атаку, но только на крайний случай. Вместо этого Намир, Головня и Красавчик взобрались на крышу одного из соседних особняков, где располагался сад. Обитатели весьма охотно пошли на сотрудничество после того, как Намир трижды пальнул в их домашнего дроида, и убрались с глаз подальше, пока Красавчик устанавливал магнитный гарпун на одной из клумб.

Головня наблюдала за дворцом сквозь линзы своей бронемаски. По ее сигналу Красавчик выстрелил, и магнитный захват полетел сквозь возобновившийся дождь. Ударившись о стену, он прилип к одному из нижних балконов дворца, закрепился и натянул трос. Намир первым перелетел промежуток между строениями и соскользнул по тросу вниз, глухо приземлившись на мокрый камень.

Следующим был Красавчик, за ним Головня. Спустившись, она перерезала трос кривым ножом, который выхватила из-под куртки. Его лезвие тихо гудело от электричества.

— Где взяла? — спросил Намир.

— Конфисковала, — ответила Головня.

Намир увидел, что Красавчик вытащил из-за пояса и разложил парализующую дубинку. Казалось, чуть поднажми — и она переломится пополам. Он протянул ее Намиру. Тот покачал головой, но солдат силой вложил оружие в его руку.

— У меня есть нож, — сказал Красавчик, с трудом преодолевая заикание. — А тебе нужно что-то подлиннее.

Намир скривился, но спорить не стал. Иногда ему действительно недоставало длины рук.

— Заходим, — сказал он в комлинк. — Как услышите крики — вы знаете, что делать.

Сквозь треск статики раздался гулкий голос Гадрена:

— Я буду вас оплакивать, а после найду магнит, который выдержит мой вес. В будущем это спасет не одну жизнь.

— Звучит вдохновляюще, — проворчал Намир.

Трое солдат проникли во дворец. Комнаты, согласно имперскому стилю, были темны и обширны, устланы роскошными коврами и сверкали вращающимися голографическими композициями, которые пульсировали при каждом движении. Намир шел первым. Они вышли через анфиладу комнат в высокий узкий коридор, вырезанный в кристалле горной породы. Здесь в нишах вдоль стен стояли бронзовые бюсты и статуэтки.

Намиру большая часть лиц была незнакома. Почти все статуи изображали мужчин и женщин в военной форме Империи или в официальных мундирах. Бюст старика со щеками, подобными оплывшему воску, и редкими волосами напомнил Намиру Императора Галактики — сержант видел его прежде в пропагандистских роликах Альянса. Рогатая фигура рядом могла быть его пожилым помощником. В памяти даже всплыло имя: Мас Амедда.

Красавчик и Головня, похоже, лучше знали этих личностей. Мужчина скривился при виде человека средних лет с выпуклыми нечеловеческими глазами и округлым металлическим воротником, придававшим бюсту гротескное сходство с каким-то растением в горшке. Женщина остановилась перед изваянием в виде бесформенного шлема из кривых линий и углов. Его линзы походили на провалы глазниц черепа.

— Знаешь его? — полюбопытствовал Намир.

— Лично — нет, — ответила Головня.

— Дарт Вейдер, — сказал Красавчик. На сей раз он не заикался.

Правая рука Императора, цепной пес, преследующий Альянс, рожденный в пожарище Войн клонов. На его счету были все ужасы и жестокости, какие только знала цивилизация. По крайней мере, так рассказывали.

— Ладно, — прошептал Намир. — Может, уже пойдем?

К удивлению Намира, Головня посмотрела на него и заговорила низким, серьезным голосом.

— Тебе следовало бы знать этих людей, — сказала она. — Дарт Вейдер. Генерал Тулиа. Граф Видиан. Посмотри на эти лица и хорошенько запомни.

Намир ответил Головне таким же спокойным холодным взглядом. Женщина не опустила глаз.

— Я понял, — тихо сказал Намир. — Правда.

— Ничего ты не понял, — ответила Головня и пошла вперед.

Идущий чуть впереди Красавчик поднял руку, остановившись перед лестничным пролетом в конце коридора. Два пальца подняты, большой движется из стороны в сторону: два охранника стоят наверху, еще один патрулирует.

Головня двинулась первой. В самые мрачные моменты своей жизни Намир завидовал способности этой женщины — старше его по возрасту — подкрадываться незаметно, но не сейчас, когда его собственные ботинки скрипят по полированному полу, точно крысы. Он шел за ней, стискивая парализующую дубинку. Красавчик следовал за ним настолько близко, что Намир чувствовал жар его тела.

Вверх по лестнице. Два охранника, полной брони нет ни на одном. Местные. Головня вынырнула из дверного проема, и Намир услышал шипение электроножа, пронзившего первую жертву. Пригнувшись, повстанец бросился вперед, высматривая патрульного. Второго охранника перехватит Красавчик.

Патрульный был менее чем в пяти метрах от него, и Намир почувствовал, как у него свело живот, когда их взгляды встретились. Имперский штурмовик. Он все еще поворачивался к Намиру — повстанец успел бы сократить дистанцию, но против белой брони парализующая дубинка бесполезна.

Стоило попросить у Головни нож, пока была возможность.

Намир рванулся вперед, выставив плечо, и врезался в штурмовика, развернув его лицом к лестничному пролету. Оказавшись у него за спиной, повстанец вцепился в холодную броню, пытаясь схватить противника за руки, чтобы тот не успел выстрелить из бластера. Такой шум точно поднимет на ноги весь дворец, и все их старания остаться незамеченными пойдут прахом.

Штурмовик отреагировал быстро и умело. Он резко откинул голову назад, содрав кожу на лице Намира. Шлем мог бы защитить от удара, но его не было. Если бы повстанец стоял выпрямившись, а не пригнув колени, получил бы прямо промеж глаз. Через мгновение он ощутил запах горящего металла и пластоида. Головня провернула нож под ободком белого шлема, и штурмовик обмяк.

Намир попытался плавно опустить тело на пол, но броня стукнула громче, чем ему хотелось бы. Красавчик стоял между двумя неподвижно лежавшими охранниками. Головня уже очистила нож, когда Намир скомандовал:

— Вперед.

В полученном сообщении содержался примерный план дворца. Коридор, в котором они были сейчас, по оценкам Намира, находился менее чем в пятидесяти метрах от предполагаемого местонахождения заложников. Если их ждет засада, скоро они на нее напорются. Мужчина быстро провел рукой по висевшей за спиной винтовке и, ощутив ее спокойную весомость, убедился, что не потерял ее в драке. Впереди ждала следующая, и он хотел быть готовым к ней.

Дальше первым пошел Красавчик. Намир не стал его одергивать — этот парень каким-то образом всегда оказывался впереди, когда засада была неминуема, почему — сержанту было неведомо, а спросить все не получалось. Красавчик потерял лицо, но не привычку. Намир уж точно так не смог бы.

Вперед, в тесный проход в кладовую, пахнувшую лимоном. Намир думал, что запах искусственный, пока не увидел настоящий лимон, валявшийся вместе с прочими несметными богатствами губернатора. Он жадно вдохнул аромат и помотал головой, чтобы отделаться от наваждения. За кладовой была кухня, ухоженная, металлическая и набитая установленными в генераторных гнездах длиннорукими дроидами. Остановившись у узкой двери, ведущей дальше в глубину дворца, Красавчик пожал плечами. Судя по плану, заложники находились в соседней комнате.

Намир бросил взгляд на Головню, занявшую позицию возле дверного проема напротив Красавчика.

— Если у кого завалялась светошумовая граната, — сказал Намир, — самое время сказать слово.

Никто не ответил.

«Отлично, — подумал Намир. — Ни дымовой завесы, ни вспышки. Врываемся по старинке».

Впрочем, это не слишком его обеспокоило. Старый способ он знал лучше всего.

Сержант прицепил парализующую дубинку к поясу, взял винтовку обеими руками. Бойцы последовали его примеру. Намир кивнул — Красавчик набрал код на дверной панели, и они ввалились внутрь.

За дверью оказалась столовая — или то, что прежде ею было. Сейчас помещение было завалено распечатками, голоэкранами, картами и переносными дисплеями и скорее напоминало содержимое черепа бюрократа. Среди временных рабочих станций стояли человек пять имперских офицеров — без кепи, с осунувшимися лицами и пятнами пота на черных мундирах. Они были так поглощены работой, что прошло полсекунды, прежде чем они заметили повстанцев. Намир взял на прицел первого, кто потянулся к оружию, — остроносого полковника, который расхаживал вдоль обеденного стола. Остальные тут же замерли.

Головня и Красавчик держали их на мушке, пока Намир присматривал за полковником.

— Где заложники? — спросил он.

— Какие заложники? — удивился полковник.

Намир напрягся и постарался, чтобы его голос звучал спокойно.

— Те, кого вы захватили, — сказал он. — Или утверждаете, что захватили.

— Понятия не имею, о чем вы, — ответил полковник. Его правая рука медленно двинулась к поясу. Намир склонил голову набок, и полковник снова замер.

— Он и вправду не знает, — послышался мягкий и звучный голос. Намир хотел было повернуться и посмотреть на говорившего, но отвести взгляд от полковника хоть на миг означало бы неминуемую смерть. Не отворачиваясь, он продолжал держать имперца на прицеле, зная, что Головня и Красавчик перекрывают остальную комнату.

Новый собеседник медленно появился в поле его периферийного зрения. Она вышла из одного из боковых выходов. Это была высокая женщина, чье оливково-смуглое лицо прорезали складки, придававшие солидности некогда моложавому лицу. Черные волосы с проседью. На ней был отделанный красным официальный костюм с серебряными пуговицами, который резко контрастировал с переброшенным через плечо потрепанным брезентовым рюкзаком. Такие обычно носили солдаты повстанцев или бродяги.

— Заложница тут я, — сказала она со скучающим пренебрежением. — То, что полковник этого не понимает, — продолжая говорить, женщина сбросила рюкзак с плеча, и тот тяжело упал на пол; из левого кармана она выхватила бластер, — показывает, насколько он туп.

Оружие полыхнуло красным, и полковник, которого держал на мушке Намир, упал на обеденный стол с дымящейся дырой промеж лопаток.

Сержант не был уверен, кто выстрелил следующим. Звуки выстрелов перекрывали друг друга. Упав на колени, он обернулся в поисках цели и, увидев офицера с чем-то — может, оружием, может, комлинком, — застрелил его. Бластерный разряд попал в стену у него над головой и осыпал Намира каменной крошкой.

Метнувшись вперед, он спрятался под столом, после чего перекатился, отчаянно отстреливаясь. Нога мертвого полковника заслоняла обзор. Стрельба утихала. Он выбрался из-под стола и выпустил очередь по первой же фигуре в черной форме.

После этого в живых остался лишь один офицер. Намир не сразу понял, куда тот целится, — он прижался к стене в углу и направил бластер куда-то на пол. Затем повстанец увидел какую-то груду у ног офицера. Красавчик стоял на коленях, подвывая от боли, зажимая бедро обеими руками.

Намир прицелился было в офицера, но тут женщина зарычала, и в руке ее сверкнул бластер — она пристрелила имперца раньше. Не глядя на нее, Намир бросился к раненому товарищу.

Он осторожно отвел руки Красавчика и осмотрел его правое бедро. Ткань штанов обгорела, волокна вплавились в почерневшую кожу. Рана была не смертельна, но болезненна. На своих двоих уйти отсюда он не сможет.

Намир осклабился, как он надеялся, в усмешке.

— Хорош ныть, — сказал он. — Уже запеклась. Хочешь еще перевязать?

Хрипло рассмеявшись, Красавчик выругался.

Головня методично заперла все двери в столовую. Намир посмотрел на женщину, которая объявила себя заложницей. Та стояла у стола, поливая себе руки водой из кувшина, словно отмывая их — не от крови, как сначала подумал Намир, но от запекшейся грязи вроде глины. Ее оружие лежало рядом с кувшином.

— Кто вы такая? — спросил он.

Женщина едва удостоила Намира взглядом, вытирая руки о бедра.

— Меня зовут Ивари Челис, — сказала она. — Губернатор Хейдорал-Прайм, эмиссар Имперского правящего совета и, конечно, — тут уголки ее губ чуть приподнялись, словно она улыбнулась своим словам, — в свободное время художник.

Она прошлась между телами, ткнув каждое носком ботинка, словно проверяя, все ли мертвы.

— Конечно, назвать себя заложницей было преувеличением, — продолжала она, — но мне нужно было привлечь ваше внимание.

Подойдя к распростертому на столе полковнику, она наклонилась поближе и, приподняв его за волосы, плюнула в незрячие глаза.

— Вы очень лояльны к своим людям, — медленно и осторожно сказал Намир. Когда Челис обернулась, он направил винтовку ей в грудь.

Женщина не испугалась.

— Они не мои, — едко ответила она. — Моих людей — советников, телохранителей, повара — всех забрали много месяцев назад. Эти же следили за мной по приказу Императора.

Красавчик что-то пытался сказать, но Намир разобрал сквозь заикание лишь слово «повар». Стоявшая у боковой двери Головня глянула на Намира, затем на губернатора.

— Пристрели ее, — сказала она. — Хейдорал этого заслуживает.

Намир нахмурился. Головоломка не складывалась, и он внезапно ощутил всю тяжесть бессонных дней, тридцати часов боя.

— И зачем же вам наше внимание? — спросил он.

— Благодаря повстанцам мои дни в Империи сочтены. — Губернатор улыбалась, но тон ее был едким. — Слышала, вы набираете людей. Я готова присоединиться к вам в обмен на убежище.

Намир держал винтовку наготове. Он не знал, сколько еще охранников во дворце и как скоро они появятся. Сержант пытался оценить, насколько ранение Красавчика замедлит их отступление. Времени гадать, врет она или нет, просто не было.

Послышался низкий электрический гул, за ним мелькнула голубая вспышка. Губернатор открыла было рот, но ничего не сказала. Оцепенев, она упала на пол рядом со своим рюкзаком.

Намир обернулся. В единственных незапертых дверях стоял Гадрен. Оружие в его руках все еще смотрело туда, где только что стояла губернатор. Инородец тяжело дышал, огромные плечи поднимались и опадали.

— Мы потеряли контакт, — сказал он. — Я подумал, что вы в беде. Рад, что волновался напрасно.

Головня смотрела на лежащую женщину.

— Еще дышит, — заметила она. — А чего оглушающим-то?

Гадрен подошел к Красавчику и, осмотрев раны изуродованного шрамами человека, осторожно поднял его с пола двумя руками. Лишь потом он ответил:

— Боялся за заложников. Полноценный разряд мог кого-нибудь убить.

— Нет тут заложников, — сказала Головня. Гадрен кивнул — не то чтобы он понимал происходящее, но осознавал, что сейчас не время для вопросов.

Намир подошел к губернатору и осмотрел ее. Дышала она ровно. Ни конвульсий, ни кашля, ни нарушений сердечного ритма. Парализующие разряды ненадежны, но этот, похоже, свое дело сделал, а значит, женщина оставалась его проблемой.

— Отнесем ее Горлану, — он кивнул Гадрену, — если потянешь еще одного. Не осторожничай.

Гадрен грубо схватил женщину за ворот и перебросил через плечо, придерживая одной рукой. Намир ждал, что Головня возразит, но она просто подобрала рюкзак губернатора, сказав:

— Говорят, похищать имперца — это не к добру.

Намир не понял, шутит она или серьезно.

— Плохие люди всегда не к добру, — ответил он. Эту поговорку он усвоил много лет назад на одной из более примитивных планет. — А сейчас мы можем убраться с этой планетки?

Он хотел избавиться от этого дождя. Хотел поспать. Хотел позабыть сваленные в кучу трупы гражданских и этот роскошный дворец, полный ароматных фруктов и бюстов убийц. Нападение на Хейдорал-Прайм не было провальным, но принесло кучу неприятностей.

И теперь он тащил одну из них с собой.