ПЛАНЕТА САЛЛАСТ

Третий день осады Иньюсу-Тор

Капитан Табор Сейтерон уже давно не чувствовал вкуса победы.

Он забыл о восторге правильного сражения: о радости отдавать приказы, поощрять гордые и преданные отряды, забыл напряженную дрожь внезапного понимания вражеской стратегии. Появление мятежного штурмового корабля позабавило его — он предвидел такую возможность, пусть и малую, — но использование лавы Иньюсу-Тор в качестве оружия стало для него настоящим сюрпризом. Губернатор Челис и ее союзники оказались куда умнее, чем он ожидал.

Но в исходе сражения вряд ли можно было сомневаться. Стоя на мостике «Вестника», он смотрел в серое небо через иллюминатор, видел, как в клубах искр и дыма мелькают Х-истребители. Звездный разрушитель не был предназначен для маневров в атмосфере, но и вражеский корабль тоже, а огневой мощи у него мало, так что их в лучшем случае дразнят. Как только штурмовой корабль с сопровождением будут уничтожены, «Вестник» высадит свежий батальон пехоты для подкрепления истекающей кровью армии, попавшей в огненную ловушку на горе, и тем силам, которые противостоят повстанцам в Пиньямбе. Оборона будет прорвана, драгоценный горноперерабатывающий завод салластанского губернатора будет спасен, а прелат Вердж получит предмет своей охоты.

Самого Берджа разрывали тревога и нетерпение. Пока Табор стоял на середине мостика, этот юнец расхаживал над вахтенными ямами, выкрикивая команды артиллеристам. Табор не мешал ему — команды, конечно, были излишними, но достаточно разумными, а капитан видывал командиров куда хуже.

— Прелат? Капитан Сейтерон?

Табор обернулся к офицеру связи и вопросительно посмотрел на него. «Барсел, — подумал он. — Умный парень, чересчур старательный, но по молодости это простительно». Вердж оглянулся на него, махнул рукой, дозволяя говорить.

— С одной из транспортных станций поднимается челнок, — доложил Барсел.

— Полагаю, спасается от лавы, — сказал Табор. — Он передает код допуска?

— Да, сэр, — ответил офицер. — Тот, который вы велели отслеживать.

Капитан хихикнул и перехватил одобрительный взгляд Верджа.

— Пусть это будет уроком для всех вас, — сказал Табор. — Умного можно обмануть раз, дурака дважды, но никто не наступит на одни и те же грабли трижды.

Губернатор Челис использовала свои коды доступа, чтобы подойти к имперскому транспорту в системе Редхерн. Повстанцы воспользовались ими снова, чтобы прорваться сквозь блокаду Хота. Но третий раз, чтобы сбежать из собственного сражения на челноке, — это сколько ж у нее гонора!

— Поймайте челнок лучом захвата, — сказал Вердж, шагая к турболифту, — прежде чем он покинет атмосферу.

Пожалуйста, не повредите его. Мы встретимся в ангаре для челноков.

Прелат обернулся, заметив, что Табор остался на месте. Капитан скривился, но через мгновение оставил мостик и подошел к юноше, заговорив тихим голосом:

— Я вам там не нужен. Один из нас должен остаться здесь.

Он боялся, что разозлит прелата, но тот лишь покачал головой и стиснул его плечо:

— Вы действительно думаете, что мы нужны для этой битвы? Истинный триумф ждет нас в ангаре. Я хочу, чтобы вы пошли со мной. — Это прозвучало почти как мольба ребенка к отцу.

Табор хотел было отказаться, сурово заявить, что не может уйти, пока люди, находящиеся под его началом, погибают. Даже у победы есть своя цена, и хотя сам «Вестник» был недосягаем, внизу нарастает счет потерь. Быть тому свидетелем — выражать уважение бойцам.

Но он достаточно хорошо знал Верджа, чтобы понимать, что этот юнец думает касательно уважения к низшим по рангу.

— Мой канал связи открыт, — сказал Табор офицерам на постах управления. — Обо всех переменах информируйте немедленно.

— Наконец-то враг попался, — прошептал Вердж, когда они вошли в лифт. — Как думаете, она понимает, что ей пришел конец? Признает ли она, что к падению ее привело собственное предательство?

— Она помойная крыса, прелат, — ответил Табор. — Я бы не стал ждать от нее сейчас достойного поведения.

— Тогда придадим этой встрече смысла, — сказал Вердж, — во имя Императора.

Луч захвата доставил челнок в технический ангар. Сканеры показали наличие на борту лишь одной формы жизни — если это Челис, как полностью был уверен Вердж, то она летела одна.

К удивлению прелата, Табор взял двух солдат флота в качестве охраны: Зайоса и Кантомпу. Он успел их оценить за время пребывания на борту «Вестника». Они наблюдали, как Вердж истязает их товарищей, помогали Табору, когда тому становилось худо от перемены в рационе, часами стояли на страже у центра управления тактическими операциями в своей жесткой черной униформе и шлемах. Табор доверял им — и если и была какая-то честь в том, чтобы в конце концов захватить Челис, то они заслуживали разделить ее с командованием.

— Думаете, она выскочит с винтовкой наготове? — спросил Вердж, когда эскорт Табора вошел впереди них в дюрастальные двери ангара. Ну хотя бы прелат в открытую не насмехается, подумал Табор.

— Небольшая предосторожность не повредит, — ответил он.

Один из охранников доложил, что все чисто, и Вердж провел Табора в ангар — тот самый, припомнил Табор, в котором он высадился, впервые попав на борт «Вестника». Челнок внутри уже спустил посадочный трап. Охрана взяла выход на прицел.

Медленно, почти с церемониальной нарочитостью по трапу снизошла пассажирка челнока. Она была в черной униформе капитана Имперской армии, хотя ботинки были нестандартными. На шее висела дыхательная маска. Она широко раскинула руки ладонями вверх — не то сдавалась, не то приветствовала их. Лицо в целом было таким, каким Табор его помнил, но она казалась более худой и осунувшейся, несмотря на жестокую улыбку, игравшую на ее губах.

— Простите за наряд, — сказала губернатор Челис. — Я позаимствовала его у одного из ваших людей, чтобы попасть на челнок.

Она чуть повела бедрами, и Табор увидел, что ткань в одном месте на ее торсе была потрепана и обожжена. Бластерный разряд. Он застыл и нахмурился. «Убить человека и потом так легко говорить об этом…»

— Не моих людей, — сказал Вердж, — но все же людей Императора. Еще одно предательство в вашем списке.

Но Челис повернулась к Табору, распахнув глаза в преувеличенном изумлении.

— Капитан Сейтерон, — сказала она. — Вы вернулись на службу ради меня! Ваша любовница может приревновать.

Он совсем забыл о ее акценте — этом чудовищном, гротескном, вышколенном корусантском, словно этим она могла кого-то обмануть, заставив думать, что родилась не в какой-то там колониальной дыре. Граф Видиан был умным человеком, но Табор не понимал, зачем он так старался возвысить эту женщину.

— Надеялся сохранить остроту ума… — заговорил было он.

— А вы, должно быть, тот самый прелат, — перебила она Табора и повернулась к Верджу, меряя взглядом сурового юношу.

«…но вы не дали мне такой возможности», — так и не закончил капитан. Он обозлился, что его перебили, но проглотил раздражение.

— Воистину, — продолжала Челис, — вы, видимо, выдающийся человек. Получить новый титул от самого Палпатина — не титул моффа, министра или визиря, со всеми прилагающимися ответственностью и обязанностями, а целого прелата!

Табор не мог сказать, понимает ли Вердж, что она над ним смеется. Юноша смотрел на Челис с отвращением, словно само ее существование было для него личным оскорблением.

— Что до вас, — сказал он, — я представляю здесь самого Императора. Вы плохо служили нашему владыке и господину.

Челис рассмеялась — ее смех можно было бы счесть легким и веселым, если бы не гортанная хрипотца.

— Вы очень стараетесь изображать из себя любимого слугу Императора, не так ли? Это правда, что вы построили на Набу святилище в его честь? Правда, что вы тычете в себя шокером по ночам, чтобы понять, выдержали бы вы то, что пришлось пережить ему, когда он получил те шрамы? Может, если бы вы носили маску, он бы относился к вам как к Вейдеру.

Вердж сделал шаг вперед, и Табор увидел, что он дрожит всем телом. Его не заботило, что прелат сделает с Челис, — может, она дразнила его, чтобы умереть быстро, — но если юнец слишком разозлится, если он набросится на остальных…

— Не стоит обращать на это внимания, прелат, — сказал Табор, но, казалось, Вердж не слышит его.

— Прошу прощения, — чуть склонила голову Челис. — Поздравляю вас с победой надо мной. Я пришла сделать предложение.

— Предложение? — почти шепотом спросил Вердж.

— Я узнала о внутренней работе Альянса гораздо больше, чем мог бы любой шпион: об их лидерах, планах, слабостях. — Голос Челис вдруг утратил игривость и понизился на октаву. — Даруйте мне прощение моих преступлений, и я поделюсь с вами этой информацией.

Верджа затрясло еще сильнее. Губы его приоткрылись, он хрипло, тяжело дышал. Табор невольно до боли сжал челюсти. Он глянул на охранников — не опасаются ли и они очередной выходки прелата? Оба целились в губернатора, но не сводили глаз с Верджа.

Внезапно его дрожь прекратилась. Мускулы расслабились. Небрежно, уверенно он подошел к Челис и схватил ее за щеку и подбородок, словно собирался сдернуть ее лицо, как маску. Женщина ахнула от боли, но не шевельнулась. Когда Вердж швырнул ее на пол, она перекатилась, но не встала, глядя на него снизу вверх. На лице ее виднелись неглубокие царапины.

— Император, — сказал Вердж, словно бы стряхивая с руки грязь, — не нуждается в такой, как вы. А нанеся вам поражение, я доказал, что достоин встать рядом с Вейдером.

На полу Челис казалась маленькой и раздавленной, но Табору не было жаль ее.

— Как скажете. — Теперь ее голос стал хриплым и сухим. Она сунула руку в карман брюк и достала оттуда маленькое устройство с единственной кнопкой.

«Остановите ее!» — хотел закричать Табор, но было поздно. Палец женщины согнулся, раздался тихий щелчок.

Какое-то мгновение ничего не происходило.

Затем челнок словно вспыхнул в ореоле ослепительного бело-голубого света. Электрические разряды побежали по его поверхности, и во всем отсеке послышался треск искр. С хлопком взрывались приборные панели, молнии били в генераторы лучей захвата и стыковочные приспособления. От отвратительного запаха плавящихся металла и пластоида Табор закашлялся и закрыл нос рукавом.

Когда погас свет, в глазах у Табора плавали красные и зеленые точки. Он отчаянно заморгал. Когда его ошарашенный усталый разум осознал, в чем дело, появились и слова.

— Ионная бомба, — прошептал он.

Палубу под ним качнуло, и обшивка «Вестника» застонала.

— Не одна. Около двадцати, — сказала Челис. Она медленно поднялась на четвереньки. Потом на ноги. Голос ее обратился в хрип. — Все, что оставалось у Сумеречной.

Палуба вновь содрогнулась. Вердж огляделся, чуть подогнув колени для равновесия, губы его скривились в ухмылке.

— Это имперский звездный разрушитель. Все важное оборудование защищено. Даже двадцати бомб недостаточно.

Но это было не так. Табор помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок. «Почему это не так? Думай, Табор».

— Мы в атмосфере, — сказал он, испугавшись собственного настоятельного тона. — Нам нужна полная мощность, чтобы держаться в воздухе. Любое нарушение…

Звездные разрушители были необычными кораблями, способными ровнять с землей горы и переносить армии. Их масса измерялась миллионами миллионов тонн, и энергии они тратили невероятно много.

Табор попытался взять себя в руки, заговорить, как подобает имперскому капитану.

— Мы немедленно должны уходить, — сказал он и заговорил в комлинк: — Направить все энергетические ресурсы оружейных и вспомогательных систем — все, что можно, — в двигатели. Уходим на орбиту.

В ответ он услышал лишь гортанный смех Челис.

Конечно. Системы «Вестника» в большинстве своем были защищены, но его комлинк был поврежден вместе со всем оборудованием ангара сложнее осветительной арматуры. Он повернулся к охранникам и приказал передать сообщение на мостик. Оба бросились к двери ангара, но та не открылась.

Табор выругался. Охранники принялись снимать панель и искать способ открыть дверь. Вердж стоял неподвижно, глядя на Челис, словно взрыв сломал и его.

«Зачем ты это сделала? — хотел крикнуть Табор. — Чего ты добьешься, кроме кровопролития?»

Или она действительно решила пожертвовать жизнью ради Восстания?

— Вы все еще верите, что снискали благосклонность Императора? — спросила Челис, глядя в глаза Верджу.

— Вы по-прежнему в моих руках, — ответил он, хотя и неуверенно.

— А захватив меня, вы оставили один из самых важных ресурсов Салласта в руках повстанцев. — Она медленно покачала головой. — Не по расчету, а просто из-за тупого эгоизма и идиотизма.

Палуба качнулась, Табор упал на колени. Острая боль пронзила его ноги, и он испугался, целы ли кости. Капитан глянул на охранников, которые лежали на полу, приподняв дверь лишь на пару сантиметров, на Челис, которая снова упала на колени.

Только Вердж удержался на ногах. Когда снаружи отсека завыли сирены, он бросился вперед, схватил Челис за подбородок и стал бить ее по лицу. И вновь она не сопротивлялась, только отворачивалась от быстрых ударов, чтобы смягчить боль. Когда Вердж — с окровавленными кулаками и каплями крови на лице, с глазами, расширенными, как у бешеного животного, — остановился, чтобы перевести дыхание, губернатор снова засмеялась.

— Я видела Вейдера, — сказала она, улыбаясь окровавленными губами, — по сравнению с ним вы просто жалки.

Прелат застыл, занеся руку над глазами губернатора, словно собирался выцарапать их.

— Мы открыли дверь! — крикнул один из охранников. Второй пытался протиснуться в щель между металлической плитой и полом.

— Стоять, — почти спокойным голосом сказал прелат. — Мы не выходим из сражения.

Табор был слишком ошеломлен, чтобы протестовать.

Вердж продолжал:

— Император не простит нам этого провала, да и не должен. Передать на мостик — пусть обрушат всю огневую мощь на армию повстанцев. Мы уничтожим завод, если придется, но нельзя допустить, чтобы Салласт пал.

До Табора смысл дошел слишком медленно.

— Прелат, — начал было он резко и жестко, потом заставил себя смягчить тон, но все равно слышал собственную напряженность. — Салласт не будет потерян. Мы начнем сражение завтра. Но приносить в жертву наших людей и тех, кто внизу…

Экипаж «Вестника» насчитывал несколько тысяч. Они отдавали Верджу все, но это было уже слишком.

Это было безумием.

«Зачем ты это сделала?»

— Не перечьте моим приказам, капитан, — сказал Вердж. Его голос оставался по-детски тихим. — Все мы проиграли, и все в ответе за это. Лучше мы врежемся в гору, чем потерпим очередное поражение.

И тут, пока Вердж отвернулся, Челис ударила его. Они сцепились насмерть — юноша в самом расцвете и губернатор вдвое старше его. Но ярость придала ей сил, и Верджу нелегко было с ней справиться. Табор окликнул прелата, но его голос утонул в шуме драки и вое сирен.

Охранники застыли на месте, не зная, что делать. Но они были хорошими солдатами, исполнительными. Едва услышав приказ прелата, они бегом бросились на мостик.

Табор ругнулся и выхватил пистолет, направив его на дерущихся. Это был Меrr-Sоnn В22, с механическим взводом, потому он мог стрелять после ионного взрыва. Если капитан сумеет покончить с дракой, возможно, ему удастся убедить прелата и «Вестник» еще можно будет спасти.

Его руки дрожали. Табор прищурился, пытаясь поймать цель. В голове он прокручивал все аргументы, которыми смог бы убедить Верджа, что смерть стольких хороших солдат вовсе не обязательна.

Капитан рылся в памяти, перелопачивал разговоры с юношей за завтраком, когда они наблюдали за допросом. Он пытался сложить обломки сумасшедшей философии Верджа в единое целое, найти в его понимании Империи что-то, что можно было бы использовать.

Он представил, как экипаж «Вестника» гибнет из-за гнева этого мальчишки.

Табор нажал спусковой крючок. Дуло пистолета озарилось красным. Дерущиеся расцепились, и Вердж, падая на пол, не мог отвести огромных неверящих глаз от Табора — глаз собаки, которую жестоко избил хозяин. Вокруг дыры в его груди плясало пламя.

— Передайте на мостик — уходим. Всю мощность в двигатели. — Он услышал, как охранники протискиваются сквозь щель под дверью.

Хорошие ребята. Он мог рассчитывать на них.

Лицо Челис было в крови. Он направил пистолет ей в грудь. Женщина улыбалась.

«Зачем ты это сделала? Назло? Из-за верности повстанцам?»

— Капитан Сейтерон, — сказала она, — Табор.

— Это ваша вина, — заметил Табор. — Не этот юнец со своим безумием, не избранный. — Мертвый Вердж больше не казался ему пугающим или непредсказуемым. Жертва обстоятельств, блистательный разум и страстный патриот.

Прелат верил, что оказал услугу старому капитану, вернув его из отставки.

У Табора перед глазами все плыло. Он приготовился выстрелить.

— Сперва один вопрос, — сказала Челис.

— Только один, — прорычал Табор.

Она пожала плечами, словно ожидала такого ответа.

— Скажите мне, — продолжила она, — если это я застрелила прелата, пока вы с охранниками были заперты снаружи, как мне потом удалось прострелить себе грудь из собственного пистолета?

Табор уставился на Челис как на сумасшедшую.