ПЛАНЕТА САЛЛАСТ

Третий день осады Иньюсу-Тор

Старшие командиры отделений закончили знакомить всех с новым планом Намира, который он за прошлую ночь составил на коленке вместе с руководителями ячейки сопротивления, потом мысленно усовершенствовал, карабкаясь по склону горы, и довел до ума на весьма короткой встрече с командным составом Сумеречной как раз перед началом первой волны атаки имперцев.

Он наблюдал за наступлением со своей позиции на шпиле завода, вцепившись в макробинокль, поскольку поднимался ветер. В нескольких сотнях метров внизу кольцо имперских штурмовиков медленно ползло вверх по обсидиану, постепенно смыкаясь. Имперские аэроспидеры все быстрее облетали вершину горы, стреляя из бластерных пушек по отступающим разведчикам.

Силы Сумеречной роты были развернуты тремя линиями между имперцами и заводом. Передовая состояла всего из нескольких десятков бойцов, разбитых на огневые расчеты, прятавшихся за скальными выступами и в расселинах — везде, где позволял укрыться ландшафт. Передовая линия вряд ли могла продержаться долго, но несколько кровопролитных засад заставят имперцев вести себя осторожнее.

Средняя линия, расположенная между внешней линией и заводом, пряталась в узком окопе — солдаты роты расширили природные провалы в камне. Окоп даст прикрытие на некоторое время и — как надеялся Намир — снизит эффективность имперских бомбардировщиков. Эта линия находилась достаточно близко к заводу, так что тяжелая артиллерия может его повредить, а этого имперцы, по всей видимости, все еще хотели избежать. На средней линии располагалась почти треть роты вместе с небольшим количеством мобильной артиллерии: поворотных бластерных пушек, минометов и легких ракетометов.

Третья — внутренняя — линия окружала периметр завода. Она напоминала как по форме, так и по функциям те линии обороны, которые Империя возводила во время вторжения Сумеречной. Они хорошо служили Империи, послужат и повстанцам. Здесь заняла позиции еще треть роты, тут же была расположена и оставшаяся артиллерия. Если враг прорвется через нее внутрь завода, время тяжелой артиллерии закончится.

Таким образом, система обороны Сумеречной представляла собой мощное построение, основанное на двух преимуществах, которые были в ее распоряжении. Рота находилась на главенствующей высоте и была укрыта. Атакующие же, напротив, будут открыты для непрерывного огня, так что наступление удастся замедлить. Нежелание Империи просто уничтожить завод было ключевым моментом, но ход битвы мгновенно переломится, если вражеские командиры решат уменьшить потери и принесут завод в жертву, избавив Салласт от повстанцев.

Но никакое преимущество не могло изменить того факта, что враг превосходил численностью в десять раз, или того, что штурмовики, лучше экипированные и обученные, в отличие от солдат Сумеречной могли позволить себе отдых. Орда врагов в белой броне покрыла гору словно снег, разделяемая клиньями черных, легковооруженных солдат флота. Гигантские, смутно напоминающие насекомых силуэты ковыляли сзади, окутанные облаками желтой пыли, — Намир без макробинокля видел, что это такое: двуногие имперские шагоходы АТ-SТ. Он подозревал, что лишь крутизна склона не позволяла имперцам развернуть своих четырехногих чудовищ, как на Хоте.

У Сумеречной было меньше войск, меньше машин — и никакой поддержки с воздуха. Отступить они могли только на сам завод. Скорее всего, сражение превратится в кровавую бойню.

Однако Намир не ощущал страха, даже за своих солдат.

Были варианты гибели и похуже, чем сражаясь за своих товарищей.

— Тот звездный разрушитель приближается к планете, — сказал Хобер.

Намир выбрал старого интенданта в качестве своего помощника на время сражения, чтобы передавать приказы и сообщения по комлинку. Сумеречная нечасто сражалась как целое подразделение, потому редко когда требовалась жесткая иерархия связи. Горлан предпочитал командовать подобными сражениями с борта «Громовержца», изучая голографические карты поля боя в реальном времени, а приказы лейтенанту Сайргону и отделениям отсылал дроидами. Но Хобер прекрасно знал Сумеречную, и более срочных дел у него не было. Намиру хватало пожилого интенданта и собственных глаз.

— Как они держатся? — спросил Намир.

— Сейчас? — хмыкнул Хобер. — Свое дело они знают. Спроси меня после боя.

Намир фыркнул и снова стал осматривать передовую.

Империя нанесла первый сокрушительный удар в этом сражении. Десятки аэроспидеров как один сбросили свои миниатюрные кассетные бомбы на первую линию Сумеречной — снаряды были достаточно малы, чтобы не повредить завод, но достаточно мощны, чтобы пробивать броню и кожу. Намир увидел сотни ярких вспышек среди скал, представил своих друзей, пронзенных осколками обсидиана или оглушенных взрывом. Но отделения были хорошо укрыты, так что урон будет терпимый. Два аэроспидера пошли вниз, волоча за собой черный хвост дыма, когда ракеты Сумеречной нашли свою цель.

Прежде чем утихло эхо взрывов, пошла в атаку имперская пехота. Вперед рванулись лишь передовые группы — видимо, испытывают оборону Сумеречной, подумал Намир. Красные вспышки лизнули склон, когда средняя линия обстреляла нападавших, но особого вреда с такого расстояния она причинить не смогла.

Передовая линия не открывала огня, пока атакующие не оказались достаточно близко. Намир следил в макробинокль, как белые ботинки нащупывают точку опоры на черном камне, а винтовки ищут цель.

— Огонь! — скомандовал он.

Намир мог ничего и не говорить. Солдаты на передовой свое дело знали. На таком близком расстоянии даже бластерный выстрел валил имперского солдата, отправляя тело катиться вниз по склону. Перекрестный огонь разделял ряды врага, вынуждая солдат флота прятаться за трупами. Но каждый выстрел также выдавал положение солдат Сумеречной. Имперцы, не задействованные в атаке, наводили штурмовое вооружение и снайперские винтовки на выявленных противников. К делу подключились и аэроспидеры: избегая «плексов» как могли, они поливали гору огнем из пушек.

— Передай, чтобы передовая линия отходила, если надо, — сказал Намир. — Уступайте территорию, но медленно.

Он слышал, как Хобер говорит в комлинк, наблюдал, как солдаты — парами или поодиночке — отходят один за другим и отступают к окопам средней линии. Он вздрогнул, увидев, как солдат, тащивший на себе раненого товарища, сгорел во вспышке бластерного огня с аэроспидера. Намир напомнил себе, что это не партизанская операция, а открытое сражение: потери будут быстро нарастать, но пока они были в пределах допустимого.

Имперцы действовали осторожно, методично — не слишком усердствуя, воздавая должное противнику. Предсказуемость и осторожность — именно на это и надеялся Намир. Он мог затянуть такое сражение. И сейчас не время думать о цене.

Массы имперских войск начали продвижение. Залпы корпускулярных бластеров из окопов Сумеречной замедлили атакующих, вынудив их прятаться, пока они метр за метром ползли вверх по склону. Имперцы миновали позиции, оставленные передовой линией, и Намир зажмурился от внезапных бело-голубых вспышек — это взрывались ионные мины, оставшиеся после Мардоны-3 и спасенные из обломков «Громовержца». Ловушки не остановят имперцев, но еще сильнее замедлят их продвижение.

На несколько долгих минут битва словно застыла. Наступление шло с неуловимым постоянством, как движение теней на рассвете. Лишь когда Намир заставил себя следить за временем, он заметил постепенное изменение. Имперцы смыкались вокруг окопов, невзирая на выстрелы бластеров, и сотни павших штурмовиков не делали разницы, когда позади наступало их еще больше.

И все же нападающие остановились где-то в пятидесяти метрах от окопов. Намир не понимал этого, пока не увидел, как внизу войска расступились, пропуская десяток двуногих разведывательных шагоходов, которые поскакали вверх по скалам. Один был подбит артиллерией прежде, чем добрался до окопов. Второй подорвался на ионной мине. Остальные быстро учинили среди войск хаос, и Намир выругался, когда солдаты высыпали на открытую местность, убегая от шагоходов, — их тут же перестреляли штурмовики.

— Пусть артиллерия периметра откроет огонь. Надо убрать эти шагоходы, — сказал он.

— А как же окопные группы? — спросил Хобер.

— Переживут. Некоторые, — ответил Намир. — Прикажите отступать к периметру.

Артиллерийские расчеты медлить не стали. Намир гордился ими. Огонь затопил траншеи, за ним последовал треск плазменных импульсов и полосы минометных выстрелов. Покрывающая броня шагоходов с визгом вспучивалась и трескалась, и уцелевшие катились вниз по склону или бежали к заводу, навстречу собственной гибели. Но цена оказалась высока: Намир осмотрел скалы в макробинокль и увидел на земле целые отделения — сожженные или разорванные в клочья. Сколько погибло под огнем своих, он даже не хотел думать.

Он настроил макробинокль и осмотрел ряды противника. Пехота наступала, чтобы захватить полосу земли, ведущую к окопам, но это даже еще не был последний рывок к заводу. Понятное дело, перегруппировка, переоценка ситуации. Что же до их командиров, то время работало на них.

— Я спускаюсь, — сказал Намир. — Посмотрю собственными глазами.

Временный госпиталь был забит ранеными, но все же их было не так много, чтобы кафетерий завода не мог их вместить. Это не удивило Намира. После такого сражения не бывает много раненых: тут либо уцелеешь, либо погибнешь. Он предупредил Фон Гайца, что сражение скоро может переместиться ко входам, и велел держать оружие под рукой. Старый медик лишь кивнул и вернулся к пациентам.

Снаружи бойцы Сумеречной сгрудились у стен завода, укрываясь за острыми скалами и расколотыми камнями. Красные корпускулярные разряды — заградительный огонь со стороны имперцев — летели над головой Намира, когда он шел вдоль линии. Периодически какой-нибудь солдат отвечал очередью вдоль склона или передавал координаты снайперу. Вооруженные «плексами» ракетометчики внимательно наблюдали за небом, стреляя по каждому имперскому аэроспидеру, который осмеливался пройти над ними. Намир понимал, что у них скоро кончатся снаряды, но беречь их смысла не было.

Настроение в рядах повстанцев было напряженное, но не мрачное. Карвер сумел добыть вражеский пояс с гранатами и теперь, ухмыляясь, раздавал их как праздничные подарки. Оставшийся без корабля командор Тона сколотил из экипажа «Громовержца» команду вестовых, которые разносили по отделениям воду и свежие бластерные батареи, а вместе с ними он передавал из отделения в отделение похвалы, вызовы и неприличные шутки, прямо на ходу создавая соревнование между солдатами. Намир не видел Гадрена, но говорили, что он распевал в окопе под бомбами.

Порой Намир останавливался переговорить с кем-нибудь из солдат. Корбо, тот новобранец, который пролез с ножом к Челис после Хейдорал-Прайм, спросил, действительно ли они сражаются ради блага салластан.

— Город под горой заблокирован, — ответил Намир. — Все штурмовики здесь, так что местных некому обыскивать.

— Хорошо, — сказал Корбо. — Ради этого я и вступал в Сумеречную.

Когда один из инженеров Вифры докладывал ему график следующей стадии обороны, Намир заметил какую-то фигурку, прятавшуюся среди бойцов, со штурмовой винтовкой за спиной. Извинившись, он бросился к ней:

— Дергунчик?

Девушка перебросила винтовку через голову, повертела ее в руках.

— Извиняться не буду, — сказала она. — Я должна была остаться с моей группой.

Она оставила его в Пиньямбе, бросившись на помощь своим разведчикам, которые тогда наверняка уже были мертвы.

— Забудь, — сказал Намир. — Как ты выбралась?

Дергунчик пожала плечами. Костяшки ее пальцев были в ссадинах, дыхательная маска в пыли, но во всем остальном она была в порядке.

— Что Сумеречная рота умеет делать лучше всего? — спросила она.

Намир смеялся, громко и долго, на него уже стали оглядываться. Ему было все равно.

— Выживать, — ответил он. На том можно было и остановиться, но ему показалось правильным закончить предложение. — В какую бы мясорубку ты ни угодил — победи или сдохни. Сумеречная рота — рота Горлана — всегда выживает.

— Чертовски верно, — пробормотала Дергунчик и продолжила свой бесцельный поход.

Послышались одобрительные возгласы.

Намир был рад, что она выжила. Он постарался не думать о Гадрене. Подсчет мертвых подождет.

Намир продолжал обход, болтал о тактике, о давно погибших друзьях, о салластанской погоде. Он чувствовал себя непринужденно, как в Клубе, когда слушал споры и смех или следил за карточной игрой. Он надеялся, что и остальные чувствуют себя так же.

Наконец заградительный огонь усилился, хотя аэроспидеры пока держались в стороне. Он проверил уровень заряда в винтовке и вернулся к Хоберу, глядя в серое салластанское небо.

На пределе видимости он уловил какую-то клиновидную точку в облаках, которая медленно-медленно увеличивалась в размерах.

— Они идут за нами, — мрачно улыбнулся он. Слышал его только Хобер. — Кому нужны аэроспидеры, когда у тебя есть целый звездный разрушитель?

Хобер медленно кивнул:

— Отходим внутрь?

— Пока нет, — ответил Намир. — Я поговорил с инженерами. Еще немного. Но отзовите наших друзей наверх.

Бластерные залпы участились. Намир заставил Хобера пригнуться и стал наблюдать, как войска спокойно отвечают огнем. Его наполнило спокойное, простое веселье.

Он не был на передовой уже очень давно. Уцелеет он или погибнет — сражение казалось ему правильным.