И «Джанго освобожденный», и «Омерзительная восьмерка» дважды выходили в прокат в контексте жесткой конкуренции. Так, «Омерзительная восьмерка» вышла практически одновременно с вестерном Алехандро Гонсалеса Иньяритту «Выживший». За этот фильм Иньяритту второй раз подряд получил премию «Оскар» как лучший режиссер (в предшествующий раз его «Бёрдмен» получил призы в категориях «Лучший оператор», «Лучший режиссер», «Лучший сценарий» и «Лучший фильм»). «Омерзительная восьмерка» была номинирована всего в двух категориях — «Лучшая операторская работа» и «Лучший саундтрек» — и получила статуэтку в последней номинации. В том же году вышел политкорректный вестерн Антона Фукуа «Великолепная семерка» — одноименный ремейк классического вестерна Джона Стерджеса. В этом контексте вестернов «Омерзительная восьмерка» сильно выигрывала — неудобный фильм, в котором не было никакой политкорректности или красивой драмы.

«Джанго освобожденный» попал в контекст «Линкольна» (2012) Стивена Спилберга и «12 лет рабства» (2013) Стива Маккуина. Критик из американского Esquire Стивен Марш посчитал, что «Джанго освобожденный» куда лучше, чем «Линкольн»[314]. А киновед Грегори Кастер даже заявил, что «Линкольн», вписавшись в общий контекст, фактически стал «продолжением» «Джанго освобожденного», дополнив фильм тематически и раскрыв те вопросы, которые у Тарантино только поднимались[315]. То есть «Джанго освобожденный» конкурировал с «Линкольном» Стивена Спилберга — и снова это был клевый вестерн против историко-политической драмы. Немногим позже в прокат вышла изначально обреченная на получение «Оскара» картина «12 лет рабства». «Джанго освобожденный» и «12 лет рабства» не конкурировали, но критики их неизбежно сравнивали. Как редактор сборника, Оливер С. Спек благосклонно высказывается об этих сопоставлениях: «„12 лет рабства“ и „Линкольн“ — два фильма, которые многими воспринимались в качестве своевременного комментария к избранию первого президента-афроамериканца, — они могут быть более точными исторически и иметь сильное катарсическое воздействие на зрителя, но „Джанго освобожденный“ не преследует цели расовой репрезентации, как это делают упоминаемые фильмы, а скорее предлагает метакомментарий к политике расовой репрезентации»[316], что бы этот «метакомментарий» ни значил. И хотя Спек в дальнейшем объясняет, что он имеет в виду под этим термином, важно то, что он видит в «Джанго освобожденном» нечто большее, чем непосредственное высказывание о рабстве или расовых проблемах. Забегая немного вперед, скажу, что Спек, считая, что «Джанго освбожденный» является кинематографическим воплощением концепции политической философии Джорджо Агамбена, концептуализирует «12 лет рабства» и «Джанго освобожденного» как единый нарратив. С точки зрения Спека, когда свободный афроамериканец попадает за пределы штата, то утрачивает свои права и становится коммодифицированным объектом, которого можно без каких-либо проблем менять или продавать. «Другими словами, любой человек может стать Homo Sacer, попав в состояние исключения»[317].

«Джанго освобожденного» сравнивали с «Линкольном» и реже — с картиной «12 лет рабства», но между тем в том же году вышел еще один важный фильм — «Президент Линкольн: охотник на вампиров», который не удостоился даже упоминания в сборнике, редактором которого стал Спек. Возможно, картина «Президент Линкольн: охотник на вампиров» говорит те же самые вещи, что и «Линкольн», только на более понятном языке. Так, философ Славой Жижек сравнивает оба фильма, отмечая, что первый «большой, „официальный“, приятно-либеральный и „высококачественный“», а второй — «его очевидно нелепый вампирский кузен»[318]. С точки зрения Жижека, в первом фильме, в отличие от второго, где политическая составляющая менее очевидна, вытесняется главное — классовая борьба. К сожалению, дальше этой мысли Жижек не идет. Но вот что любопытно: в то время как некоторые либеральные авторы сборника в упор не видят фильма «Президент Линкольн: охотник на вампиров», Жижек не замечает «Джанго освобожденного», а ведь о нем, как мы увидим, есть что сказать даже в плане критики капитализма, в том числе о классовой борьбе. В некотором роде получается, что «Джанго освобожденный», как и «Президент Линкольн: охотник на вампиров», существует в том же кинематографическом регистре, только на другом спектре. То есть оба фильма кажутся некоторым критикам не «проблемными», а исключительно развлекательными. Однако если в «Охотнике на вампиров» обсуждаются очевидные вещи (южане — вампиры, Линкольн — борец с вампирами), то классовая тема в «Джанго» не столь уж и прозрачна.

Вместе с тем «12 лет рабства» снимает проблему, обнаженную «Джанго освобожденным». Как заметил сам Квентин Тарантино относительно больших идей: «Я имею в виду, что если ты снимаешь кино о том, что война — это плохо, то зачем тогда вообще делать кино? Если это все, что ты хочешь сказать, — скажи это. Всего два слова: война — это плохо. То есть всего три слова. Хотя два слова будет еще лучше: война — плохо»[319]. Картина «12 лет рабства» говорит: «Рабство — плохо». Все ясно. Что тут еще можно обсуждать? Адилифу Нама помещает «Джанго освобожденного» в более широкий кинематографический контекст, рассматривая фильмы «Амистад» (Стивен Спилберг, (1997)) и «Линкольн». Хотя последние и посвящены рабству, их проблема, с точки зрения Намы, заключается в том, что они изображают чернокожих как достойных, но все еще молчаливых людей. Поэтому, в отличие от этих двух фильмов, «12 лет рабства» становится серьезным высказыванием, способным рассказать историю духовной и физической травмы глазами расово порабощенных людей[320]. В этом отношении «Джанго освобожденный» проигрывает фильму «12 лет рабства», так как в последнем куда лучше показаны эмоциональные потери, а также стыд и отчаяние, в то время как первый скорее похож на фильм ужасов. И хотя Нама утверждает, что «12 лет рабства» серьезнее и сложнее, «Джанго освобожденный», по его мнению, работает в более широком идеологическом контексте, обсуждая наследие американской рабовладельческой системы.

Уместно будет упомянуть, как исследователь Дэвид Леонард возмущается тем, что «Джанго освобожденному» пресса уделила куда больше внимания, чем драме Авы Дюверней «На полпути в никуда»[321], которую исследователь называет одним из лучших фильмов в 2012 году. Леонард задает несколько риторических вопросов. Почему «На полупути в никуда» не обсуждали? Потому что в нем нет белых актеров, нарратива, удобного и понятного для белых? Потому что он посвящен повседневным проблемам чернокожих, а не фантазиям белых относительно чернокожих?[322] Однако Леонард не отрицает, что взявший «Оскар» фильм «12 лет рабства» все-таки привлек внимание общественности и прессы, но ему этого мало. К слову, то, что Леонард пишет свое эссе с критикой «Джанго освобожденного» для книги про картину «Джанго освобожденный» вместо того, чтобы написать эссе для книги про фильм «На полпути в никуда», весьма иронично. Но возможно, в фильме «На полпути в никуда» про расовые проблемы все сказано настолько хорошо, что говорить о нем уже нечего? Добавим также, что в 2017 году в номинации «Лучший фильм» «Оскар» получила картина «Лунный свет», в которой речь идет о проблемах чернокожих, а также об альтернативной сексуальности и т. д.