Было уже светло, когда самый маленький самолет компа­нии коснулся посадочной полосы в аэропорту Ла Гардиа.

Торн потянулся и, зевнув, взглянул на часы. Семь сорок пять утра.

Вдруг Ричард почувствовал себя одураченным. То, что он пролетел тысячу миль — и все из-за какого-то ночного звонка от священника, сообщавшего ему о состоянии Уоррена,— внезапно показалось Торну чем-то нереальным. К тому же последняя встреча Ричарда с Чарльзом вылилась в их ссору, и Уоррен уехал. Торн был уверен, что им уже не доведется обрести былые дружеские отношения.

Но сведения, которыми Уоррен пытался поделиться с Ри­чардом в тот вечер, как дамоклов меч зависли над самим Торном. Теперь и Ричард ощущал жгучую потребность уви­деть стену Игаэля собственными глазами и понять все до конца.

Он был уверен, что Уоррен уже был у стены.

Ричарда серьезно обеспокоил тот факт, что звонил свя­щенник, а не сам Чарльз. Возможно, таким образом Уоррен пытался заманить Торна в Нью-Йорк. Откуда Ричард мог знать, что там происходило?

Торн пересек здание аэропорта, взял такси и назвал адрес, следуя указаниям священника, полученным накануне ночью. Таксист, удивленно взглянув на Торна, пожал плеча­ми, и машина тронулась.

Сидя в такси, Торн задавал себе вопрос по поводу проис­ходящих событий: кому это может быть выгодно? Вдруг Ри­чард понял, что все эти ужасные события были выгодны Дэ- мьену Торну.

Только два человека отделяли сейчас Дэмьена от возмож­ности контролировать могущественнейшую компанию: Ри­чард Торн и его жена.

Торн знал наверняка, зачем Уоррен ищет с ним встречи. Чарльз будет просить его убить Дэмьена.

Это уже было. Бугенгаген и Роберт Торн. Они намерева­лись сделать это семь лет назад, однако попытки эти привели их к гибели.

«Опять меня понесло не туда,—подумал Торн.—Я обязан сохранять спокойствие. И ясный ум. Слишком много поста­влено нынче на карту».

— Вы предпочитаете заплатить сейчас? Мне подождать вас здесь? — таксист прервал размышления Торна.

Ричард пробормотал какие-то извинения и полез в кар­ман за бумажником. Проезд влетал ему уже в тридцать дол­ларов. Торн сунул таксисту еще пару банкнот сверху, чтобы тот дождался его, вышел из машины и огляделся по сторо­нам. Он находился у старой, разрушенной церкви, стоящей рядом с железнодорожными путями. Рельсы тянулись сюда издалека —с Центрального вокзала.

Церковь выглядела заброшенной. Ричард подошел к ней и толкнул дверь. Она легко распахнулась. Торн оглянулся на такси. Машина стояла на месте, у обочины тротуара, тихо ра­ботал мотор. Таксист сдвинул на глаза кепку, похоже, он уже задремал. Торн повернулся и вошел в здание.

Внутри церковь была такая же пыльная и обшарпанная, как и снаружи. Деревянные скамьи были сработаны из рук вон плохо, они, похоже, вот-вот развалятся. Окна были гряз­ными, казалось, что стекла в них никогда не мылись, кое-где они были выбиты. И лишь почти неуловимый запах ладана говорил о том, что здесь время от времени проходят службы.

Ричард направился к алтарю. Как только он подошел к поручню, дверь слева внезапно отворилась, и оттуда вышел невысокий горбатый священник.

— Мистер Торн?

Торн кивнул.

Хромая, священник подошел к Ричарду и протянул для приветствия руку.

— Я отец Уэстон. Спасибо, что пришли.—Он пожал протянутую Торном руку. —Доктор Уоррен ждет вас.—Свя­щенник жестом указал на боковую дверь справа от алтаря и направился к ней.

Ричард последовал за ним.

— Спасибо, что позвонили, — прошептал он. — Что случи­лось с доктором Уорреном?

Священник покачал головой.

— Он не хочет говорить со мной, я только уверен, что этот человек обуреваем жутким страхом.

Они подошли к небольшой боковой дверце, и священник легонько стукнул в нее один раз. Изнутри донесся хриплый голос: «Кто это?» Голос был какой-то чужой и совсем не по­ходил на голос Уоррена.

— Здесь мистер Торн,—объявил священник.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Уоррен. Выгля­дел он чудовищно. Казалось, его подкосила какая-то внезап­ная и ужасная болезнь. Глаза Чарльза покраснели, щеки впа­ли, а кожа под трехдневной щетиной имела неестественный бледно-желтый цвет. Уоррен трясущимися руками сжимал распятие.

— Ричард? — воскликнул он голосом, в котором сквозил ужас.

— Это я, Чарльз.

Уоррен ринулся вперед. Он схватил Торна за воротник плаща и втащил в комнату. Захлопнув за собой дверь, он за­пер ее на засов.

Торн украдкой взглянул на Уоррена, почти уверенный, что тот сошел с ума.

— Чарльз,—осторожно начал Ричард ласковым голо­сом,—я вот сразу же приехал, как только...

Казалось, Уоррен не слышал его. Дикий взгляд ученого был устремлен сквозь Торна куда-то вдаль.

— Зверь с нами, — прошептал он. — Это все правда, сущая правда! Я видел стену...

— Чарльз, пожалуйста, выслушай меня...

— Я видел ее! Она кошмарна! — Уоррен вздрогнул и в ужасе зажмурился. — Она свела с ума и Джоан Харт, и Бу- генгагена...

Торн подскочил к Уоррену и схватил его за плечи.

— Возьми же наконец себя в руки! —Ричард не верил своим глазам. Неужели перед ним стоял тот человек, что так прекрасно на протяжении многих лет управлял его музеем и который долгие годы был его лучшим и верным другом? Если во всем этом и присутствовал Бог, то какое же нелег­кое существование уготовил Он всем тем, кто в Него верил!

Внезапно Уоррен перестал дрожать. Он уставился на Тор­на, будто пытался прочесть на его лице разгадку.

— Теперь ты веришь мне, Ричард,— спросил он,— или до сих пор считаешь, что я свихнулся?

Ричард все еще держал Чарльза за плечи. Он пока не хо­тел говорить, что поверил Уоррену. Кто-то из них должен по крайней мере оставаться спокойным и рассудительным. Но кое-что надо было сделать. Торн должен был увидеть стену Игаэля собственными глазами.

— Где она? —наконец проговорил он.—Где стена Ига­эля?

Вслед за Уорреном, указывающим дорогу, Торн шагал по железнодорожным путям вдоль длинной линии товарных ва­гонов. Уоррен шел, вцепившись в распятие; он казался еще более возбужденным, чем прежде. Время от времени Чарльз останавливался и поднимал глаза к небу.

— Что ты там высматриваешь? — поинтересовался Торн.

Но возбуждение Уоррена переходило уже все возмож­ные границы. Он едва мог говорить. И лишь невнятное бор­мотание слетало с его губ: ... еще не здесь... ничего... скоро...

Наконец они подошли к месту, где на рельсах в тупике одиноко стоял вагон с контейнерами «Торн Индастриз». Уор­рен, повозившись некоторое время с замком, позвал Ричарда. Торн удивленно взглянул на Чарльза.

— Разве ты не полезешь со мной? — обратился он к Уор­рену.

Уоррен отрицательно замотал головой и снова посмотрел на небо. Внезапно он застыл на месте, скованный жутким страхом.

Торн проследил за его взглядом. Не более чем в двадцати футах от них в небе медленно кружил огромный черный ворон.

Ричард снова посмотрел на Уоррена, боязливо жавшегося к вагону и вцепившегося в распятие.

— Пойдем, Чарльз,—он попытался успокоить Уорре­на.—Это же просто птица.

Уоррен затряс головой, не спуская с ворона глаз.

Торн глубоко вздохнул и взобрался в вагон.

Вагон был уставлен ящиками разных размеров, все они были тщательно заколочены. Все, за исключением одного, взломанного кем-то, очевидно, в большой спешке. Торн по­дошел к развороченному ящику.

А в это время издалека вдруг начал откатываться назад длинный эшелон. Тяжелые вагоны, с грохотом наталкиваясь друг на друга, двигались в направлении отдельно стоящего вагона с контейнерами «Торн Индастриз».

Стоящий у вагона Уоррен закрыл глаза и начал молиться.

Внезапно по соседнему пути на огромной скорости про­грохотал поезд. Он так оглушительно засвистел, что заставил Уоррена броситься на землю. Когда поезд умчался, Чарльз поднялся на ноги и поплелся к носовой части вагона. Там он остановился и приготовился ожидать неизбежного.

Внутри вагона Торн сорвал с ящика доски и обнаружил фрагмент стены. Выступающий край был, похоже, вытесан из камня. Он казался очень древним. Краски на нем совсем поблекли. Торн продолжал отдирать доски. Глаза Ричарда внезапно остановились на рисунке. Это было изображение маленького ребенка. Но лицо было каким-то расплывчатым.

Снаружи тяжелый эшелон стремительно набирал ско­рость. Головной вагон его был весь покрыт ржавыми штыря­ми. Они угрожающе выпирали. Эшелон достиг стрелки. Она сработала и перевела пути. Состав, грохоча, направился в сто­рону вагона с контейнерами «Торн Индастриз».

Уоррен снова зажмурил глаза и принялся неистово бор­мотать молитву. А над ним в небе ворон описывал все более и более сужающиеся круги.

Торн добрался до очередной секции ящика и обнажил ту часть стены, где Сатана уже в зрелом возрасте был изобра­жен цепляющимся за край пропасти. Но и здесь лицо Сатаны было как-то размыто.

«Я что, тоже сошел с ума? —подумал Торн.—Здесь нет никаких доказательств».

Ричард сорвал последние доски.

И тут наконец он увидел лицо. Казалось, его нарисовали всего несколько лет назад, так четко и ясно было оно изоб­ражено.

Лицо Дэмьена Торна.

Имелись, конечно, и некоторые отличия. Вместо волос художник изобразил извивающихся злобных змей с острыми языками, а глаза на рисунке были не человеческие, а коша­чьи—желтые и пронзительные. Но в целом это было лицо Дэмьена.

В этот момент длинный состав, грохоча, приблизился к вагону Торна. Уоррен, погруженный в молитву, широко раскрыл глаза, но было уже слишком поздно, чтобы отско­чить от выпирающих штырей вагона, стремительно надвига­ющегося на ученого. Штыри молниеносно пронзили Уорре­на, пришпилив его тело к передней стенке вагона «Торн Ин­дастриз». Уоррен еще успел крикнуть от ужаса и мучитель­ной, нечеловеческой боли, а затем повис на острых концах, как заживо пришпиленная бабочка.

От столкновения Ричард растянулся на полу вагона. Стена Игаэля позади него начала медленно крениться. Ричард заметил, что она вот-вот упадет на него, и едва успел увернуться. Стена рухнула как раз на то место, где он стоял минуту назад. Она разлетелась на миллион крошечных кусочков.

Доказательства, ради которого Торн отмахал столько миль, больше не существовало.

Но Торну некогда было думать об этой потере. Он вы­прыгнул из вагона и с колотящимся сердцем огляделся по сторонам в поисках Уоррена. Непостижимо, но Уоррен был все еще жив. Кровь струйкой вытекала из его рта, а в местах, где ржавые штыри распороли грудь, рубашка пропиталась кровью, уже слегка запекшейся.

— Боже! Чарльз! — Торн, охваченный ужасом, кинулся к умирающему другу.

Уоррен с трудом протянул руку с распятием.

— Возьми,—еле слышно хриплым голосом прошептал он.—И возьми... кинжалы,—Чарльз силился вздохнуть,— мальчик... должен... быть... убит.

— Кинжалы? — вскричал Торн.—Они у тебя?

— Уходи,—выдохнул Уоррен,—пока не поздно!

Торн поднял глаза. На крыше вагона сидел ворон, уста­вившись на них цепким, пронизывающим взглядом. Торн снова посмотрел на Уоррена.

— Где кинжалы? —Он внезапно осознал, что и сам находится в смертельной опасности.

Но Уоррен уже ничего не слышал. Глаза его закатились, и распятие выпало из безжизненной руки.

Торн в ужасе отскочил назад.

В эту секунду ворон издал хриплый отвратительный звук и стремительно ринулся вниз с крыши вагона прямо на Торна.

Ричард бросился к распятию. Он схватил его и выставил крест над собой за мгновение до того, как на него обрушился ворон. Птица злобно закаркала и отлетела, выжидающе кру­жась над Ричардом.

Торн бросился бежать, высоко над собой взметнув распя­тие. И тогда ворон улетел.

А Ричард все бежал и бежал.