Следующие пятнадцать минут он просидел, проявляя образцовое терпение. Судя по учтивому вниманию к ее болтовне и по той неторопливости, с которой он пил третью, и последнюю, чашку чаю, сестра Гиринг не могла догадаться, что каждая минута теперь была на счету. Когда чаепитие закончилось, Дэлглиш сам отнес поднос в маленькую сестринскую кухню в конце коридора, а она, слабо протестуя, семенила за ним по пятам. Там он поблагодарил ее и откланялся.

Он тут же направился к похожей на келью комнате, до сих пор хранившей почти все личные вещи, которыми владела Пирс в больнице Джона Карпендара. Не сразу отыскал нужный ключ в тяжелой связке, лежавшей у него в кармане. Комнату заперли после смерти Пирс, и она до сих пор оставалась на запоре. Он вошел и включил свет. Кровать стояла голая, а вся комната была чисто убрана, словно ее тоже выставили для прощания перед похоронами. Занавески на окнах раздвинуты так, чтобы, если смотреть с улицы, комната не отличалась от всех остальных. Хотя окно было приоткрыто, в воздухе чувствовался слабый запах дезинфекции, как будто кто-то старался с помощью ритуального обряда очищения уничтожить память о смерти Пирс.

Дэлглишу не надо было напрягать память. Осколки этой частной жизни были жалки и скудны. Тем не менее он вновь просмотрел все оставшиеся вещи, осторожно прощупывая их руками так, будто через ткань или кожу ему мог передаться ключ к разгадке. Это не заняло много времени. Ничего не изменилось после его первого осмотра. В казенном шкафу, точно таком же, как в комнате Фэллон, было более чем достаточно места для нескольких шерстяных платьев невыразительной расцветки и фасона, которые раскачивались на плечиках от ищущих прикосновений его рук, издавая еле слышный запах чистящего средства и нафталина. Толстое зимнее пальто бежевого цвета было добротное, но уже старое. Дэлглиш еще раз проверил карманы. В них не было ничего, кроме носового платка, который лежал там и во время первого осмотра: скомканный кусочек белой хлопчатки с неприятным запахом чужого дыхания.

Он подошел к комоду. И здесь тоже имеющейся емкости было более чем достаточно. В двух верхних ящиках лежало нижнее белье: толстые практичные сорочки и панталоны, без сомнения, удобные и теплые для английской зимы, но без малейшего намека на прелестные капризы моды. Ящики были выстланы газетой. Хоть простыни уже однажды вынимали, Дэлглиш все равно сунул под них руку, но ничего не нащупал, кроме шероховатой поверхности голых неполированных досок. В остальных трех ящиках лежали юбки, джемперы и кофты; кожаная сумочка, аккуратно завернутая в тонкую оберточную бумагу, пара выходных туфель в сетчатом мешочке; вышитое саше с дюжиной аккуратно сложенных носовых платков; несколько шарфов и три пары нейлоновых чулок в нераспечатанных упаковках.

Он вновь обратил свое внимание на тумбочку у кровати и небольшую полочку над ней. На тумбочке стояла настольная лампа; небольшой будильник в кожаном футляре, у которого давно уже кончился завод; пачка бумажных носовых платков, один из которых наполовину торчал смятым концом из прорези в картоне, и пустой графин для воды. Еще там лежала Библия в кожаном переплете и ящичек для письменных принадлежностей. Дэлглиш открыл Библию на первой странице и вновь прочитал надпись, сделанную аккуратным каллиграфическим почерком: «Хедер Пирс — за примерное поведение и прилежание. Воскресная школа собора Святого Марка». Прилежание. Старомодное, пугающее слово, но такое, которое, как ему казалось, наверняка пришлось по вкусу Пирс.

Он открыл ящичек для письменных принадлежностей, хотя почти не надеялся найти там то, что искал. Ничего не изменилось со времени первого осмотра. Так же лежало ее незаконченное письмо к бабушке — скучное описание событий за неделю, столь же безликое, как запись в процедурном журнале, и большой конверт, отправленный ей в день ее смерти и, очевидно, положенный сюда кем-то, кто, вскрыв его, не мог придумать, что с ним делать. В конверте была иллюстрированная брошюра о работе приюта в Суффолке для спасавшихся от войны немецких беженцев, которую явно прислали в надежде на пожертвование.

Он перевел взгляд на небольшую подборку книг на полке. В прошлый раз он их уже видел. И как тогда, так и теперь был поражен стандартным и скудным набором книг в этой личной библиотеке. Школьная награда за рукоделие. Лэмовские «Рассказы из Шекспира» для детей. Дэлглиш всегда сомневался, что хоть один ребенок прочитал эту книгу, и не было заметно, чтобы ее читала Пирс. Два путеводителя: «По пути святого Павла» и «По пути Христа». Обе книги были аккуратно надписаны Пирс. Популярное, но устаревшее издание учебника по медицинскому уходу. Дата на форзаце была поставлена почти четыре года назад. Интересно, неужели она купила этот учебник заранее, готовясь к учебе в медучилище, а потом вдруг обнаружила, что все советы о том, как ставить пиявки и делать клизму, уже устарели. Томик «Золотой антологии» Палгрейва, тоже школьная награда, только на этот раз, как ни странно, за поведение. По этой книжке тоже не было видно, чтоб ее читали. И наконец, три книжки в мягких обложках — романы популярной писательницы; на обложке каждого рекламная надпись: «Книга, по которой поставлен фильм» — плюс еще одна книга — чрезвычайно сентиментальная повесть о странствиях по Европе заблудившихся собаки и кошки, которая, как помнил Дэлглиш, была бестселлером лет пять назад. Эта книжка была надписана: «Дорогой Хедер с любовью от тетушки Эди, Рождество, 1964 г.». Такой подбор книг почти ничего не говорил о характере покойной, кроме того, что круг ее чтения был так же ограничен, как и ее жизнь. А то, что искал, он нигде не нашел.

Дэлглиш не стал еще раз осматривать комнату Фэллон. Полицейский криминалист уже обыскал каждый дюйм в этой комнате, да и сам Дэлглиш мог бы описать ее в мельчайших подробностях и дать точный перечень находившихся в ней вещей. И где бы ни лежали читательский билет и карточка, он был уверен, что здесь их нет. Он легко взбежал по широкой лестнице на четвертый этаж, где он заметил, когда относил поднос от сестры Гиринг в подсобку, висящий на стене телефон. Рядом с аппаратом был прикреплен список внутренних номеров, и, немного подумав, Дэлглиш позвонил в студенческую гостиную. К телефону подошла Морин Берт. Да, Гудейл еще здесь. В ту же минуту Дэлглиш услышал ее голос и попросил ее подняться в комнату Пирс.

Не успел он дойти до двери, как ее фигурка в форменном платье уже появилась на верхней ступеньке лестницы. Он посторонился, и она первая вошла в комнату и молча оглядела голую кровать, остановившиеся часы, закрытую Библию, со спокойным интересом задерживая взгляд на каждом предмете. Дэлглиш подошел к окну, и, стоя так, по обе стороны кровати, они молча смотрели друг на друга.

— Мне сказали, — начал он немного погодя, — что Фэллон передала Пирс свой читательский билет за несколько дней до ее смерти. А вы с сестрой Гиринг выходили в это время из столовой. Вы не можете припомнить, что произошло?

У Гудейл не было привычки показывать удивление.

— Думаю, что могу. Чуть раньше в тот день Фэллон сказала мне, что Пирс хочет пойти в одну лондонскую библиотеку, и попросила одолжить ей читательский билет и карточку. Фэллон была записана в Вестминстерскую библиотеку. У них есть несколько отделений в Сити, но в общем-то ими можно пользоваться, только если живешь или работаешь в Вестминстере. До того как поступить к нам в училище, Фэллон жила в Лондоне, и у нее сохранился читательский билет и карточка. Это прекрасная библиотека, гораздо лучше здешней, и очень удобно, что можно там брать книги. По-моему, сестра Ролф тоже в нее записана. Фэллон взяла свой читательский билет и одну карточку с собой на обед и передала их Пирс, когда мы выходили из столовой.

— А Пирс не говорила, зачем они ей понадобились?

— Мне — нет. Может быть, сказала Фэллон. Не знаю. Любая из нас могла попросить у Фэллон одну из ее карточек, если нужно. Фэллон не требовала объяснений.

— А что именно представляют собой эти карточки?

— Это небольшие прямоугольнички из бледно-голубого пластика со штампом герба Сити. Обычно библиотека дает каждому читателю четыре такие карточки, и одну надо сдавать каждый раз, как берешь книгу, но у Джо было только три карточки. Четвертую она, наверно, потеряла. А еще есть читательский билет. Это обычный кусочек картона, на котором написана фамилия, адрес и дата, когда истекает срок действия. Иногда библиотекарь просит показать читательский билет; наверное, поэтому Джо и дала его вместе с карточкой.

— А вы знаете, где находятся остальные две?

— Да. У меня в комнате. Я взяла их примерно две недели назад, когда мы с моим женихом ездили в город на службу в аббатстве. Я думала, что у нас, возможно, будет время зайти в отделение этой библиотеки на Грейт-Смит-стрит, посмотреть, нет ли у них чего-нибудь новенького Айрис Мердок. Но после службы мы встретили друзей Марка по богословскому колледжу и так и не добрались до библиотеки. Я собиралась отдать карточки Джо, но сунула их в ящик для письменных принадлежностей и забыла. А она мне не напомнила. Я могу показать их, если это вам поможет.

— Думаю, что поможет. А вы не знаете, использовала Хедер Пирс свою карточку или нет?

— Полагаю, что да. Я видела, как в тот день вечером она ждала на остановке «зеленый автобус», чтобы ехать в город. У нас обеих был выходной, и, значит, это скорей всего был четверг. Наверное, она собиралась в библиотеку.

На ее лице отразилось замешательство.

— Почему-то я уверена, что она действительно брала библиотечную книгу, только не могу понять, откуда у меня эта уверенность.

— А вы постарайтесь. Подумайте хорошенько.

Гудейл стояла, спокойно сложив руки поверх туго накрахмаленного белого фартука, точно молилась. Дэлглиш не торопил ее. Она долго смотрела в какую-то точку перед собой, потом перевела взгляд на кровать и тихо сказала:

— Теперь знаю. Я видела, как она читала библиотечную книгу. Это было в ту ночь, когда заболела Джо, в ночь перед тем, как сама Пирс умерла. Я зашла к ней в комнату примерно в половине двенадцатого, чтобы попросить ее присмотреть за Джо, пока я схожу за старшей сестрой. Она сидела в постели и читала, волосы у нее были заплетены в две косы. Теперь я вспомнила. Это была большая книга в темном переплете, темно-синем, по-моему, и с индексом, выбитым золотом внизу корешка. На вид — старая и довольно-таки тяжелая книга. Не думаю, что это художественное произведение. Помнится, Пирс еще держала ее на согнутых коленях. Когда я вошла, она быстро закрыла ее и сунула под подушку. Странно, что она так сделала, но я тогда не задумалась, что это значит. Пирс всегда была необычайно скрытная. И потом, я очень беспокоилась из-за Джо. Но теперь я вспомнила.

Она опять немного помолчала. Дэлглиш ждал. Потом тихо сказала:

— Я знаю, что вас тревожит. Где эта книга сейчас? Ее не было среди вещей Пирс, когда мы с сестрой Ролф убирались в ее комнате и составляли список ее личных вещей после смерти. Там с нами были и полицейские, но ничего похожего на эту книгу мы не нашли. А куда делся билет? Среди вещей Фэллон его тоже не было.

— Так что же именно произошло в ту ночь? — спросил Дэлглиш. — Вы сказали, что пришли к Фэллон примерно в одиннадцать тридцать. Мне казалось, она не ложилась спать раньше двенадцати.

— А в тот день легла. Наверно, потому, что неважно себя чувствовала и надеялась, что ей станет лучше, если лечь пораньше. Джо никому не сказала, что больна. Это не в ее характере. И не я пришла к ней. А она пришла ко мне. Разбудила меня примерно в половине двенадцатого. Выглядела она ужасно. У нее явно была высокая температура, она едва держалась на ногах. Я проводила ее до постели, потом пошла попросила Пирс посидеть с ней и позвонила сестре Ролф. Она обычно отвечает за нас, когда мы живем в Найтингейле. Сестра пришла, посмотрела Джо, а потом позвонила в платное отделение и попросила прислать за ней машину «скорой помощи». После этого она позвонила Брамфетт и сообщила ей, что произошло. Сестра Брамфетт любит, чтоб ей сообщали, что происходит в ее отделении даже в ее отсутствие. Ей бы не понравилось, если бы, придя на следующее утро в больницу, она обнаружила, что Фэллон поместили к ней в отделение без ее ведома. Она спустилась на наш этаж взглянуть на Джо, а в больницу с ней не поехала. В этом не было необходимости.

— А кто же сопровождал ее?

— Я. Сестра Ролф и сестра Брамфетт вернулись к себе, и Пирс тоже пошла досыпать.

Значит, книга вряд ли могла исчезнуть в ту ночь, подумал Дэлглиш. Пирс наверняка бы заметила пропажу. Даже если б она решила не читать больше, вряд ли она улеглась бы спать, не вынув такой толстой книги из-под подушки. Значит, скорее всего кто-то забрал ее после смерти Пирс. Одно было совершенно ясно. Поздно ночью накануне смерти у нее в руках была какая-то особенная книга, которой, когда на следующее утро в десять минут одиннадцатого в ее комнату пришли полицейские, мисс Ролф и Гудейл с первым обыском, там не оказалось. Была ли это книга из Вестминстерской библиотеки или нет, но она исчезла, а если не из библиотеки, то куда делись читательский билет и карточка? Ни того, ни другого среди ее вещей не было. А если она передумала и не воспользовалась ими, вернув Фэллон, тогда почему их нет среди вещей Фэллон?

Дэлглиш спросил, что произошло сразу же после смерти Пирс.

— Главная сестра отправила всю нашу группу к себе в гостиную и просила нас подождать там. Примерно через полчаса к нам присоединилась сестра Гиринг, потом принесли кофе, и мы пили кофе. Мы сидели там все вместе, разговаривали и пытались читать, пока не пришли инспектор Бейли с главной сестрой. Это было около одиннадцати, может, чуть раньше.

— И все это время вы находились там неотлучно?

— Не все время. Я выходила в библиотеку взять книжку, которая мне нужна, меня не было минуты три. Дэйкерс тоже выходила из комнаты. Не знаю зачем, но, кажется, она промямлила что-то вроде того, что ей надо в уборную. А больше, насколько я помню, никто не отлучался. И с нами была еще мисс Бил, инспектор ГСМ.

Она помолчала.

— Вы считаете, что эта пропавшая библиотечная книга имеет какое-то отношение к смерти Пирс, не так ли? Считаете, что это имеет значение?

— Я считаю, что это может иметь значение. Именно поэтому я прошу вас ничего не рассказывать о нашей беседе.

— Разумеется, если вы так хотите, — сказала она и, помолчав, добавила: — А разве я не могла бы попытаться выяснить, куда делась книга? Я могла бы спросить у девочек, как бы невзначай, нет ли у них билета и карточки. Могла бы сказать, что хочу воспользоваться ими.

Дэлглиш улыбнулся:

— Оставьте расследование мне. Я бы предпочел, чтоб вы ничего не рассказывали.

Он считал необязательным говорить ей, что при расследовании убийства слишком много знать небезопасно. Она разумная девушка. И довольно скоро сама придет к этому выводу. Поняв его молчание как знак, что разговор окончен, она направилась к выходу. Но, дойдя до двери, замешкалась.

— Мистер Дэлглиш, — обратилась она к нему, — простите, если я вмешиваюсь не в свое дело… Мне все не верится, что Пирс убили. Но если это так, то нет сомнений, что библиотечную книгу могли забрать из ее комнаты в любой момент после того, как без пяти девять Пирс вошла в демонстрационную. Убийца знал, что она не выйдет оттуда живой, и он, или она, мог, ничем не рискуя, забрать книгу. Если книга исчезла после смерти Пирс, это значит, что ее мог взять кто угодно и с совершенно безобидной целью. А если до ее смерти, тогда, значит, книгу взял убийца. Это верно, даже если сама книга не имеет никакого отношения к причинам убийства. Но из вопроса Пирс насчет того, что что-то пропало из ее комнаты, можно предположить, что книгу взяли до того, как она умерла. И зачем бы убийце беспокоиться и забирать книгу, если она никоим образом не связана с мотивом преступления?

— Совершенно верно, — сказал Дэлглиш. — Вы очень умная девушка.

Впервые он увидел, как Гудейл смутилась. Она покраснела, сразу похорошев, как юная невеста, потом улыбнулась ему и, быстро повернувшись, вышла из комнаты. Дэлглиш, озадаченный такой метаморфозой, решил, что местный священник оказался весьма умен и проницателен в выборе жены. Другое дело — как решит приходский церковный совет использовать этот ясный ум. Он надеялся, что ему не придется арестовать ее за убийство, прежде чем у них будет возможность принять решение.

Он вышел за ней в коридор. Освещенный только двумя лампочками, высоко подвешенными в переплетении медного кружева, коридор был, как обычно, темным и мрачным. Дэлглиш уже подошел к лестнице, когда интуиция подсказала ему остановиться и вернуться на несколько шагов назад. Включив фонарик, он медленно осветил поверхность песка в пожарных ведрах. В первом ведре она была затвердевшая и серая от пыли: очевидно, никто не трогал это ведро с тех пор, как его наполнили песком. Во втором же ведре песок выглядел так, будто его лишь недавно насыпали. Дэлглиш надел тонкие хлопчатобумажные перчатки, принес из комнаты Пирс газету, вынутую из ящика комода, расстелил ее на полу и осторожно высыпал на нее песок. Читательского билета он не нашел. Но из ведра вывалилась маленькая жестяная банка с навинчивающейся крышкой и с заляпанной наклейкой. Смахнув песчинки, Дэлглиш увидел на ней черный череп и слово «Яд». Ниже было написано: «Инсектицид для растений. Смертелен для насекомых, безопасен для растений. Обращаться с осторожностью в соответствии с инструкцией».

Ему не надо было читать инструкцию, чтобы понять, что именно он нашел. Это был почти чистый никотин. Яд, который убил Фэллон, был наконец у него в руках.