Он быстро закончил все дела. И не в первый раз Стивен позавидовал тем, для кого личные заботы отнюдь не всегда стоят на втором месте после профессиональных. К той минуте, как он все сделал и заказал машину, он просто ненавидел больницу и что-то требующих, недовольных пациентов. Ему было бы легче, если бы доверился кому-то, рассказал о случившемся, но что-то его удерживало. Коллеги, верно, решили, что его вызывает полиция, что арест неминуем. Ну и пусть. Наплевать на них, пусть думают что хотят. Слава тебе Господи, он смоется отсюда, ведь здесь живые жертвуют собой ради полумертвых.

Потом он даже не мог вспомнить, как домчался до дома. Кэтрин сказала, что Дебора в безопасности, покушение не удалось, но Кэтрин дура набитая. Как они могли допустить такое? Кэтрин была спокойной, когда говорила по телефону, но подробности, которые она рассказала Стивену, хотя и весьма толково, ровным счетом ничего не прояснили. Кто-то проник в комнату к Деборе рано утром и пытался задушить ее. Она вырвалась и начала звать на помощь. Первой прибежала Марта, чуть позднее Феликс. К тому времени Дебора уже пришла в себя и притворялась, что проснулась от кошмарного сна. Но она была смертельно напугана и скрыть этого не могла, остаток ночи просидела у камина в комнате Марты, заперев все окна и двери, подняв как можно выше ворот халата и закутав им шею. К завтраку она вышла, обмотав шею шифоновым шарфом; она была немного бледной и утомленной, но вполне владела собой. Феликс, сидевший рядом с Деборой за ленчем, заметил синяк над шарфом и вытянул из нее признание. Потом посовещался с Кэтрин. Дебора умолила их не будоражить маму, и Феликс уступил ей, но Кэтрин настояла, чтобы послали за полицией. Дэлглиша в деревне не было. Констебль сказал, что он с сержантом Мартином в Кэннингбери. Феликс не стал оставлять ему никакой записки, а просто попросил, чтобы он как можно скорее приехал в Мартингейл. Миссис Макси они ничего не сказали. Старый Макси был совсем плох, они надеялись, что к тому времени, как ее мать что-то заподозрит, синяк у Деборы пройдет. Дебора, сказала Кэтрин, не столько боится, что на нее могут напасть, — ее в ужас приводит мысль, что происшедшее напугает мать. Они ждут Дэлглиша, но Кэтрин сочла необходимым поставить в известность Стивена. Она позвонила, не советуясь с Феликсом. Очень может быть, что Феликс не поддержал бы ее. Но пора кому-нибудь заняться этим делом серьезно. Марта ничего не знает. Дебора в ужасе еще и оттого, что Марта, как только узнает, не захочет оставаться в Мартингейле. Кэтрин не разделяет точку зрения Деборы. Раз убийца на свободе, Марта имеет право позаботиться о собственной безопасности. Глупо рассчитывать, что происшедшее можно долго хранить в тайне. Но Дебора угрожает, что, если полиция сообщит о происшедшем Марте или матери, она будет все отрицать. Поэтому Стивену следует немедленно приехать и принять решение. Кэтрин больше не в состоянии все решать сама. Это не удивило Стивена. Герн и Кэтрин и так уж слишком много на себя взяли. Дебора совсем рехнулась — хочет скрыть такое. Если только у нее нет на то серьезных оснований. Если опасность во второй раз оказаться в лапах убийцы пугает ее меньше, чем перспектива узнать истину. Пока его руки и ноги автоматически управлялись с переключателем скоростей, тормозом, рулем, мозг лихорадочно бился над вопросами. Сколько времени прошло между тем, как закричала Дебора и как у нее в комнате появились Марта и Феликс? Марта спала за стеной. Естественно, она проснулась первой. А Феликс? Почему он согласился утаить происшедшее? Безумие — относиться к убийце и к попытке убийства так, точно это какие-то военные приключения. Они прекрасно знают, что Феликс проявил себя героем, черт бы его побрал, но кому нужен его героизм в Мартингейле? И вообще, что они, собственно, знают об этом Феликсе? Дебора ведет себя странно. Не похоже на Дебору — звать на помощь. Раньше, когда она дралась, то впадала в ярость, а не в панику. Но тут он вспомнил ее застывшее в ужасе лицо, когда они увидели труп Салли, как ее внезапно затошнило, вспомнил, как она неверными шагами побрела к дверям. Кто знает заранее, как человек поведет себя в тяжкую минуту?! Кэтрин была молодцом, а Дебора сдрейфила. Но Кэтрин больше довелось сталкиваться с жертвами насильственной смерти. И у нее, должно быть, крепче психика.

Массивная дверь в Мартингейле была открыта. В доме царила странная тишина. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Когда он вошел, на него устремились четыре пары глаз, и он услышал, как с облегчением вздохнула Кэтрин. Дебора сидела в кресле с подголовником у камина. Кэтрин и Феликс стояли рядом: Феликс — выпрямившись, весь внимание, а Кэтрин — протянув руки над спинкой кресла и положив их на плечи Деборы, словно хотела ее защитить и утешить. Дебора, похоже, не противилась. Голова ее была откинута на подголовник. Блузка с высоким воротом распахнута, желтый шифоновый шарф свисал с руки. Даже от дверей Стивену был виден пунцовый синяк над тонкой ключицей. Напротив Деборы в спокойной позе на краешке стула сидел Дэлглиш, но взгляд его был сосредоточенным и внимательным. Он и Феликс Герн напоминали разбежавшихся по разным углам комнаты, ощетинившихся кошек, конечно же, вездесущий сержант Мартин со своим блокнотом тоже где-то здесь, не иначе. Эту немую сцену нарушил бой часов — небольшие позолоченные часы пробили три четверти часа, уронив в тишину чистые, как хрусталики, звуки. Стивен быстро подошел к сестре и поцеловал ее. Щека была ледяной. Выпрямляясь, он встретился глазами с ее взглядом, но смысла его он не смог угадать. Может, мольба — или предупреждение? Он повернулся к Феликсу.

— Что случилось? — спросил он. — Где мама?

— Наверху с мистером Макси. Она почти все время теперь с ним. Мы сказали ей, что инспектор Дэлглиш пришел к нам, как обычно, что-то уточнить. Не надо ее пугать, ей и так тяжело. И Марту тоже. Если Марта всполошится и решит взять расчет, придется искать другую опытную сиделку, а сейчас не до этого. Даже если бы и смогли найти женщину, которая захотела бы к нам прийти.

— Вы кое о чем забыли, — оборвал его грубо Стивен. — Как насчет Деборы? Мы станем сидеть и ждать, когда убийца придет во второй раз?

Он решил сбить спесь с Феликса — думает, что все в доме ему подчинены, мол, надо кому-то обо всем заботиться, раз у сына хозяина дома на первом месте работа, а потом уж семья. Ответил Дэлглиш:

— Я обеспечиваю безопасность миссис Рискоу, доктор. Пожалуйста, осмотрите ее шею и выскажите ваше мнение.

Стивен повернулся к нему:

— Мне трудно выполнить вашу просьбу. Эппс — наш домашний врач. Почему бы его не позвать?

— Ведь я прошу осмотреть, а не лечить. Не время пускаться нам в глубокомысленные профессиональные дискуссии. Делайте то, о чем вас просят.

Стивен снова наклонился. Через минуту выпрямился и сказал:

— Он душил обеими руками: спереди чуть повыше ключицы, сзади — над лопатками. Синяки довольно большие, но царапин от ногтей или следов от больших пальцев нет. Гортань не задета, я в этом уверен. Через день-два синяки сойдут. Ей особого вреда не причинили. — И добавил: — По крайней мере ее физическому состоянию.

— Другими словами, — сказал Дэлглиш, — попытка была любительской?

— Можете, если это столь важно, определить и так.

— Для меня важно. Не думаете ли вы, что убийца прекрасно знал свое дело? Знал, куда и как давить, чтобы не причинить слишком большого вреда? Может, нас хотели убедить, что человек, убивший мисс Джапп, обладая подобными любительскими навыками, на большее и не способен? А вы что думаете, миссис Рискоу?

Дебора застегивала блузку. Она высвободилась из хозяйских объятий Кэтрин и начала обматывать шарф вокруг шеи.

— Простите, что я разочаровала вас, инспектор. Может, в следующий раз он лучше справится со своей работой. Мне он показался мастером своего дела, спасибо.

— Почему вы так спокойно реагируете на случившееся? — возмутилась Кэтрин. — Если бы миссис Рискоу не удалось высвободиться и закричать, ее не было бы в живых. Совершенно ясно, что в темноте ему было трудно, схватил, как смог, а ее крик напугал его. Не исключено, что это не первая попытка. Не забывайте, что снотворное было подброшено в кружку Деборы.

— Я не забыл, мисс Бауэрз. Как не забыл и то, что пропавший пузырек мы нашли под колышком с ее именем. А где вы были прошлой ночью?

— Помогала ухаживать за мистером Макси. Мы были всю ночь вместе с миссис Макси, если не считать минут, когда уходили в ванную комнату. После полуночи мы просто не расставались.

— А доктор Макси был в Лондоне. Покушение было совершено в удобное для всех вас время. Вы не видели этого таинственного убийцу, миссис Рискоу? Может, узнали его?

— Нет. Я спала не очень крепко. И решила, что мне снится кошмар. Я проснулась, когда почувствовала его пальцы на шее. Ощутила дыхание на лице, но узнать его не смогла. А когда я вскрикнула и стала искать выключатель, он выбежал. Я включила свет и закричала. Я была в ужасе. Даже не со страху. Сон и явь слились каким-то образом вместе. Я не понимала, где начинается одно и кончается другое.

— А тем не менее, когда пришла миссис Балтитафт, вы ничего не сказали ей?

— Не хотела пугать ее. Мы ведь ни на секунду не забываем, что где-то рядом бродит убийца, но нам приходится выполнять свои домашние обязанности. Ей не стало бы легче, если бы она узнала о случившемся.

— Вы очень радеете за ее душевный покой, но не думаете о ее безопасности. Остается удивляться вашему беспечному отношению к маньяку. Совершенно очевидно, что мы имеем дело с маньяком. Но вы, надеюсь, не пытаетесь убедить меня, что мисс Джапп убита по ошибке, что ее приняли за вас?

Наконец заговорил Феликс:

— Мы ни в чем не пытаемся убедить вас, инспектор. Это ваша работа — убеждать нас. Мы только знаем, что случилось. Я согласен с мисс Бауэрз: миссис Рискоу в опасности. Полагаю, вы готовы обеспечить ее безопасность всеми возможными способами, на какие она вправе рассчитывать.

Дэлглиш посмотрел на него:

— Когда вы пришли в комнату к миссис Рискоу?

— Сразу же после миссис Балтитафт, я думаю, и минуты не прошло. Я вскочил с постели, как только миссис Рискоу стала звать на помощь.

— И ни вы, ни миссис Балтитафт не видели непрошеного гостя?

— Нет. Вероятно, он успел сбежать с лестницы до того, как мы вышли из своих комнат. Естественно, я никого не искал, потому что только утром мне сказали, что в действительности произошло. Потом стал искать, но никаких следов не обнаружил.

— А как, по-вашему, этот человек забрался в дом, миссис Рискоу?

— Вероятно, через балконную дверь в гостиной. Мы выходили в сад прошлой ночью и могли забыть запереть ее. Марта сказала, что утром она не была закрыта.

— Под словом «мы» вы имеете в виду себя и мистера Герна?

— Да.

— Вы были в халате, когда горничная пришла к вам в комнату?

— Да, я его надела как раз перед этим.

— И миссис Балтитафт поверила вашему рассказу о кошмарном сне и предложила вам провести остаток ночи у камина в ее комнате?

— Да. Она не хотела ложиться спать, но я заставила ее. Мы выпили чаю у камина.

— Значит, вырисовывается такая картина, — сказал Дэлглиш. — Вы пошли вечером прогуляться с мистером Герном по саду вокруг дома, где недавно было совершено убийство, а вернувшись, оставили балконную дверь открытой. Ночью некий незнакомец явился к вам в комнату, совершил неумелую попытку задушить вас непонятно по каким мотивам — во всяком случае, ни вы, ни кто иной не может даже предположить, что это за мотивы, а потом исчез, не оставив следов. И горло не очень-то пострадало, раз вы смогли закричать так, что вас услышали в соседних комнатах. Когда миссис Балтитафт и мистер Герн прибежали к вам, вы достаточно уже оправились от испуга и смогли сочинить историю о случившемся, а чтобы она выглядела правдоподобной, вы встали с постели, надели халат с высоким воротом. Не кажется ли вам такая версия слишком рациональной, миссис Рискоу?

— Нисколько, — грубо оборвал его Феликс. — Все, что происходит в этом доме, начиная с прошлой субботы, не назовешь рациональным. Но даже вы вряд ли допустите мысль, что миссис Рискоу пыталась сама задушить себя. Такие синяки сам себе не поставишь, а если они есть, то кто же наградил ее ими? Неужели вы действительно считаете, что присяжные не свяжут эти два преступления в один узел?

— Не думаю, чтобы присяжным пришлось рассматривать такую возможность, — сказал спокойно Дэлглиш. — Я практически закончил расследование причин смерти мисс Джапп. Приключившееся прошедшей ночью вряд ли изменит мои выводы, разве что внесет еще одну подробность. Пора заканчивать это дело, и я предполагаю подвести итог. Если миссис Макси не возражает, я хотел бы встретиться со всеми вами здесь в восемь вечера.

— Я нужна вам, инспектор?

Все повернулись к дверям. Элеонора Макси так тихо вошла в гостиную, что только Дэлглиш заметил ее. Она, не дожидаясь ответа, быстро подошла к сыну.

— Я рада, что ты приехал, Стивен. Тебе Дебора позвонила? Я и сама собиралась, если ему не станет лучше. Трудно судить, но, по-моему, наступила какая-то перемена. Пригласи мистера Хинкса. И Чарлза, пожалуйста.

Вполне естественно, подумал Стивен, что она зовет сначала священника, потом доктора.

— Я сначала сам поднимусь, — сказал он. — Конечно, если инспектор не возражает. Полагаю, дальнейшие обсуждения бесполезны.

— Но только до восьми вечера, доктор.

Возмущенному его тоном Стивену захотелось — уже в какой раз — сказать, что когда обращаются к хирургам, то обычно говорят «мистер». Но он воздержался от подобной педантичной мелочности, понимая, что это глупо, сейчас нужно помочь матери. И он уже несколько дней почти не вспоминал об отце. Надо немедленно пойти к нему.

Дэлглиш и его расследование, ужасное убийство Салли отступили перед новой и более безотлагательной необходимостью. Тут он, по крайней мере, может выполнить свой сыновний долг.

Но внезапно дверной проем загородила Марта. Она стояла, беззвучно открывая и закрывая рот, бледная, ее била дрожь. Из-за ее спины выступил высокий молодой человек. С ужасом взглянув на хозяйку и коротко махнув в сторону незнакомца — жест этот означал скорее, что она пытается помешать ему войти, чем приглашает в комнату, — Марта удалилась, издав какой-то звериный стон. Человек посмотрел ей вслед с любопытством, потом перевел взгляд на присутствующих. Он был очень высокий, больше шести футов, коротко стриженный, волосы светлые, выгоревшие на солнце. В коричневых вельветовых брюках и кожаном пиджаке. Загорелая, крепкая шея, мужественное лицо, пышущее здоровьем. Длинноногий, длиннорукий. Через плечо перекинут рюкзак. В правой руке — новенькая самолетная сумка с золотыми крылышками. В его огромном коричневом кулаке она выглядела до смешного маленькой, словно женская безделушка. Подле него сразу же поблек Стивен, а усталость и разочарования, которые пришлось испытать Феликсу за пятнадцать лет, мгновенно проступили морщинами на его лице. Он заговорил; в голосе его, безмятежном и уверенном, не было и тени робости. Мягкий голос, с легким американским акцентом, хотя сомневаться в его английском происхождении не приходилось.

— Я, кажется, напугал вашу горничную. Простите, что так вламываюсь к вам, но боюсь, Салли никогда вам обо мне не говорила. Меня зовут Джеймс Ритчи. Она меня ждет, это точно. Я ее муж. — Он повернулся к миссис Макси: — Она никогда не говорила мне, какая у нее здесь работа, и я вовсе не хочу причинять вам неудобства. Я приехал забрать ее.