Айвен Валуноплечий в блаженном уединении отдыхал в гамаке на террасе, выходившей на безлюдный двор Дворца Плюща. Начался первый месяц лета Года Торжествующих Лордов Рун, или 1487 года по летоисчислению Долин. Внизу, в саду, в чудесном саду Пенелопы Гарпелл, чирикали птицы, жужжали колибри, радостно гудели пчелы.

Эти сады выглядели лучше, чем когда-либо прежде, и все благодаря трудам искусного садовника, брата Айвена, который ежедневно возился среди растений, прыгал по дорожкам, пел, колдовал и бормотал, чирикал и плясал вместе с птицами, пчелами, белками и деревьями.

Да, даже с деревьями, которые, отвечая на его призыв, оживали и тоже начинали танцевать, к немалой тревоге Айвена.

Но, в конце концов, в этом заключалось ремесло Пайкела, его работа. А в работу Айвена входило стоять – точнее, лежать – на страже у дверей помещения, недавно пристроенного к задней стене особняка. Вход в помещение обрамляли три длинные узкие каменные балки: две стояли вертикально, третья лежала сверху, поперек.

– Пайкел! – раздался голос Кэтти-бри. – Иди сюда. Нехорошо заставлять короля Бренора ждать.

– О-о-ой! – отозвался Пайкел.

Айвен вывалился из гамака и поправил свои доспехи и нарядную одежду. Поплевав на пальцы, он пригладил растрепавшиеся волосы.

Спустя несколько минут появились Кэтти-бри и Дзирт; Дзирт был облачен в обычные черные кожаные доспехи и плащ, зеленый, как листья деревьев, а на поясе у него висело оружие. Рядом с ним шагала Гвенвивар, и вид ее заставил Айвена хихикнуть – он знал, что огромная черная кошка обожает дразнить короля Бренора.

Однако взгляд дворфа лишь ненадолго задержался на Дзирте и волшебной кошке. При виде Кэтти-бри в белых одеждах и черной кружевной шали он затаил дыхание от восторга.

«Какая прекрасная пара!» – подумал он. Дворф надеялся, что передаваемые шепотом слухи имеют под собой основания.

Вскоре прибежал и Пайкел, грязный, взъерошенный; он хохотал, и причина его веселья стала ясна через минуту, когда подошли Пенелопа Гарпелл и старый Киппер. За ними следовали два парящих диска с бочонками лучшего вина производства Широкой Скамьи. Этот напиток являлся плодом многолетних усилий Пенелопы, направленных на развитие местного виноделия.

Дзирт и Кэтти-бри, увидев женщину, обменялись улыбками и кивнули друг другу; этот безмолвный разговор не ускользнул от внимания Айвена. Пенелопа тоже потрясающе выглядела в великолепном синем платье, которое плотно облегало фигуру и подчеркивало ее соблазнительные изгибы.

Айвен, подобно Дзирту и Кэтти-бри, не бывал в Гаунтлгриме уже несколько декад, но Пенелопа часто посещала подземный комплекс; она работала вместе с Громфом и другими магами, которые в свое время контролировали «извержения» Предвечного. Поговаривали, что они трудятся над каким-то новым проектом, о котором пока ничего не было толком известно.

– Вы уверены, что мне можно уйти? – спросил Айвен.

– Портал прекрасно охраняется с другой стороны, – сказала ему Кэтти-бри. – На одну ночь ты можешь его оставить, ничего страшного не случится.

Она обернулась к Пенелопе с вопросительным выражением на лице.

Женщина спокойно кивнула и, подойдя к двери, жестом попросила Айвена открыть замок.

– Громф уверен, – сообщила Пенелопа остальным, прежде чем войти.

– И я тоже, – добавил Киппер, напомнив им всем, что именно он возглавлял этот «проект» с участием Предвечного. Собственно говоря, подобная магия была его специальностью.

– Значит, идем, – подтвердила Пенелопа, и в руке ее откуда-то возник лист пергамента – хотя Айвену оставалось лишь догадываться, где она могла прятать его в этом открытом облегающем платье. Она откашлялась и начала читать загадочные магические слова.

Пергамент был написан на древнем, почти забытом языке дворфов Делзун, основавших Гаунтлгрим, но Айвен уловил слова, означавшие «друг» и «союзник», а также упоминание верности «клану и народу».

Основания вертикальных камней начали светиться, затем их охватило оранжевое пламя. Зрелище походило на отражение огня очага в толстом стекле, хотя камни не могли отражать свет и были совершенно непрозрачными.

Пламя поползло вверх по столбам, одновременно достигло обеих верхушек, перекинулось на поперечную балку, и огненные языки встретились посредине. В тот момент, когда огонь охватил весь портал, он вспыхнул ярче, и все, кто находился в комнате, ощутили его жар. Дверной проем заполнила огненная стена.

Рука Дзирта машинально потянулась к Ледяной Смерти.

– Вы уверены, что мы не нуждаемся в защите? – спросил он.

Старый Киппер рассмеялся. Обойдя дроу, маг шагнул прямо в охваченный огнем дверной проем и исчез; его диск вплыл туда же вслед за ним и точно так же растаял.

– О-о-ой! – произнес Пайкел, затем с удивительной силой схватил Айвена и толкнул его в огонь.

– Сегодня нас ждет веселая ночь, – пообещала Пенелопа Дзирту и Кэтти-бри, и те не собирались возражать.

Кэтти-бри сжала пальцы Дзирта и повела его в портал. Он ощутил мимолетный жар, затем головокружительное чувство, будто его уносило куда-то прочь, а в следующий миг он шагнул из точно такого же каменного портала в комнату, которая, как он знал, располагалась неподалеку от главного тронного зала Гаунтлгрима, в сотне миль от Дворца Плюща.

– Эльф! – радостно воскликнул сияющий Бренор, который ждал их там, в Гаунтлгриме. Но дворфский король тут же нахмурился: – Ба, зачем ты приволок с собой эту проклятую кошку?

– Хи-хи-хи, – не удержался Пайкел.

Дворфы проделали здесь большую работу. Стены тесной комнатки были укреплены мифриловыми пластинами, а дверь, замаскированная при помощи магии, была полностью выкована из этого сверхпрочного металла. Снаружи вход защищали подъемные решетки и новые мифриловые двери, и в коридоре, ведущем в тронный зал, дежурили стражи.

Теперь, когда магический портал заработал, дворфы хотели обезопасить его; враги, появившиеся со стороны Дворца Плюща, не продвинулись бы дальше этой комнаты.

Они вошли в тронный зал, и лицо Дзирта озарилось широкой улыбкой: сегодня дворфы устроили пир – и какой пир! Тысячи гостей уже сидели за столами, среди них было много хафлингов, в том числе Реджис, который подбежал к друзьям под руку с миловидной женщиной и наконец познакомил их с Доннолой Тополино.

– Говорили, что вы не успеете приехать вовремя, – обратилась Кэтти-бри к молодой паре. – И эта новость разбила мне сердце!

– Мы скакали во весь опор, – ответил Реджис.

– Такое путешествие требовало многочисленных приготовлений, – добавила Доннола.

Дзирт снова осмотрел зал. Взгляд его задержался на хафлингах, и он с удивлением узнал нескольких «коленоломов» из Дамары. Однако прежде чем дроу успел задать вопрос, он заметил другого гостя короля Бренора и, подтолкнув локтем Кэтти-бри, кивнул на Вульфгара.

Они снова обменялись многозначительными кивками и в этот момент поняли, ради кого так нарядилась Пенелопа.

Да, Вульфгар был здесь, и Дзирт с Кэтти-бри покосились на Пенелопу, которая уже заняла свое место поблизости от стола Бренора, рядом с Громфом.

– Вы проделали огромную работу, – произнес Дзирт, обращаясь к Бренору.

– Ба, ты еще не видел самого главного. – Дворф знаком предложил им следовать за собой и направился к выходу из зала. – Идемте, вы все, и взгляните.

Пещера за главными воротами Гаунтлгрима полностью преобразилась. Подземное озеро очистили при помощи магии и обычных орудий, и в тусклом свете фонарей, установленных на берегах, виднелись мелькавшие в воде косяки рыбы.

На перилах моста, перекинутого через озеро, сидели несколько дворфов с удочками; на воде покачивались поплавки.

На другом конце моста, на противоположном берегу озера, возвышалось новое сооружение: некая гигантская платформа, справа и слева оснащенная пандусами. Оба пандуса тянулись к дальней стене пещеры.

– Я попозже раздобуду тебе ту удочку, которую обещал, Пузан, – подмигнул Бренор. – Мы завезли сюда костяную форель из озера Мер Дуалдон.

Реджис задумчиво улыбнулся, но ни он, ни Доннола не выказали признаков удивления, и у Дзирта возникло четкое ощущение, что они сами принимали участие в подготовке сюрприза.

– Действительно, это замечательно, – оценил Дзирт.

– Ба, ты еще не видел самого главного! – повторил Бренор хвастливым тоном. Он провел гостей по мосту, под новой платформой, затем они пересекли пещеру-вестибюль, миновали сталагмиты и сталактиты, превращенные в оборонительные сооружения, и очутились около крупной стройки.

В толще горы были прорублены два новых туннеля, ведущих вверх под крутым углом.

– Скоро приедет следующая вагонетка, – объяснил Бренор, указав на левый туннель; заглянув в отверстие, его гости увидели, что там проложены рельсы, ведущие к платформе около озера. Рельсы были огорожены невысокими стенами, поэтому Дзирт и остальные не заметили их, пока Бренор не обратил их внимание на «железную дорогу». Интересно было то, что эти рельсы с левой стороны от платформы уходили под воду, и четверо гостей, ничего не понимая, лишь пожали плечами.

Но это оказалось еще не самое интересное: посмотрев направо, они увидели, что у них за спиной с платформы спускается другая линия рельсов. Но когда эти пути подходили к отверстию второго туннеля, они изгибались и дальше шли не по полу, а по потолку коридора.

– Что это? – одновременно воскликнули Дзирт и Кэтти-бри, а Реджис с Доннолой рассмеялись.

– Мы точно так же ахали и охали, – призналась Доннола.

– Ага, и очень хорошо! – заявил Бренор, подводя заинтригованных друзей к загадочному туннелю. – Я им велел подождать и не укладывать следующий участок.

В туннеле трудилась многочисленная бригада дворфов, но они стояли на потолке, вниз головой.

– Гарпеллы, – тут же догадалась Кэтти-бри.

– Точно, это была их идея, и она оказалась просто замечательной! – Бренор резко свистнул, и группа дворфов, находившихся дальше, в глубине туннеля, но стоявших не на потолке, а на полу, принялась за работу. Они завели песню и, двигаясь в такт, подняли кусок металлического рельса и понесли его в глубину коридора, туда, где заканчивалась дорога на потолке.

Потом они прибежали обратно, и появилась женщина из расы людей. Дзирт с Кэтти-бри не сразу узнали Кеннелли Гарпелл; обернувшись, женщина дружелюбно помахала им.

Затем она произнесла заклинание, и новые рельсы, которые дворфы положили на пол, «упали» на потолок и зазвенели о камень.

– Живее, ребята! – заорал руководитель бригады дворфов, и они поспешили к Кеннелли. Очутившись в зоне действия ее двеомера, они перевернулись головами вниз и «упали» на потолок с высоты примерно восьми футов. Там они принялись укладывать рельсы и укреплять их при помощи длинных гвоздей.

– У бригады всего несколько минут на то, чтобы подняться… э-э, то есть спуститься и установить рельсы на место, прежде чем закончится действие чар, – объяснил Бренор. – В лучшем случае им удается положить сотню футов рельсов в день, но Громф может укреплять их со скоростью всего десять футов в день.

– Укреплять? – переспросил дроу.

– Навечно, – с гордой ухмылкой ответил Бренор.

– Вы строите туннель, который идет вверх ногами? – недоверчиво спросил Дзирт; из четырех зрителей он раньше всех обрел дар речи.

– Точно, – подтвердил Бренор. – Называем это «Гать».

– Подожди, – вмешалась Кэтти-бри, – выходит, вагонетка может спуститься с поверхности… – Она указала на левый туннель. – Затем едет обратно, наверх, но вниз головой, и получается, что она как будто бы катится вниз с горы?

– Это легче, чем толкать ее вверх, – сказал Бренор.

Откуда-то из глубины левого туннеля послышался звон колокольчика.

– Ты бы отошла немного подальше, – посоветовал Бренор Донноле, стоявшей к путям ближе остальных.

Пол под ногами у них задрожал; несколько мгновений спустя в пещеру со скрежетом въехала вагонетка, набитая дворфами, и понеслась по рельсам к озеру. Вода брызгала из-под колес, брызги перелетали через невысокий забор, и сила трения заставила вагонетку замедлить ход так, что она не сумела подняться по пандусу на платформу. Кто-то из дворфов щелкнул рычагом, заблокировав колеса, чтобы тележка не покатилась обратно.

Дворфы, рыбачившие на мосту, подошли к приставной лестнице и поднялись на платформу; там они начали поворачивать маховики, хитроумное устройство подняло вагонетку наверх, и новоприбывшие смогли выбраться.

– О боги! – прошептал Дзирт.

– Замечательная штука, – согласился Бренор. – Сейчас придется толкать ее наверх, обратно по тому туннелю, по которому она приехала, но уж ты не сомневайся, мы закончим работу во втором коридоре еще до конца лета.

– Но как вы сумели их выдолбить? – спросил Дзирт.

Бренор покачал головой.

– Чары для прохождения сквозь стены, – объяснила Кэтти-бри и усмехнулась. – Вот зачем Пенелопа так часто наведывалась сюда в последнее время.

– Эти туннели тоже не исчезнут со временем, они на века, – добавил Бренор.

Дзирт перегнулся через низкий забор и посмотрел на дворфов, которые прикрепляли рельсы к потолку далеко в глубине туннеля. Он попытался представить себе, как едет вниз головой в вагонетке по потолку, «вверх» по крутому склону, на поверхность.

За последние несколько декад ему приходилось видеть множество странных и невероятных вещей и существ, в том числе князя Бездны и Королеву Дна Дьявольской Паутины. Он ощутил в себе объединенную мощь всех магов и воинов Мензоберранзана и высвободил невиданную энергию, чтобы уничтожить почти всесильного Демогоргона. Он пролетел через полмира на спине дракона, познакомился с человеком, который больше не нуждался в смертной оболочке, и учился у него.

И вот теперь это.

Дзирт обнаружил, что еще не утратил способности удивляться, и это весьма обрадовало его.

* * *

Бренор сидел слева от него, Кэтти-бри – справа. Вульфгар был здесь, и Реджис, и Джарлакс. Гвенвивар свернулась клубком у ног Бренора, словно давая ему понять, что ей, возможно, скоро понадобится более мягкая постель. И это несмотря на то, что дворфы были в большинстве своем не мягче каменного пола.

Почти все его дорогие друзья собрались в этом зале, они пели, провозглашали тосты, пировали, смеялись, предвкушали будущее, в котором их ждали лишь радостные события, и Дзирту показалось, что сердце его готово разорваться от счастья.

Он встретился лицом к лицу с Ллос и отверг ее. Неужели она действительно смирилась с его отказом? Но даже если она затаила на него злобу, какое это сейчас имело значение? В душе Дзирта наконец, спустя долгие годы, воцарились абсолютный мир и безмятежный покой; он нашел путь к пониманию и принятию этого мира и своего места в нем.

Он взглянул на эту странную молодую женщину по имени Ивоннель, не зная, что о ней думать. Он мысленно сравнил ее с весами правосудия, причем перед судом предстал сам Мензоберранзан, и, несмотря на то что Дзирт не был уверен в справедливости этой «судьи», он различал в ней потенциал, которого прежде не видел ни в одном дроу.

Неужели он передал ей эстафету?

Он рассмеялся над собственными мыслями и стиснул колено Кэтти-бри, просто чтобы убедиться в ее реальности, в материальной реальности. Он с трудом мог поверить в то, что только что прошел по темной дороге, погруженный в сомнения, которые теперь, после выздоровления, казались такими абсурдными. Он нашел мир и добро, он был окружен друзьями и любовью жены.

В этот миг в мозгу его вспыхнул предупреждающий огонек, и Дзирт рассмеялся, не обращая на него внимания.

В огромном зале зазвенели серебряные кубки, кувшины и кружки, и гости потребовали тоста от щедрого хозяина.

Бренор откашлялся и поднялся со стула.

– Я занят едой! – воскликнул он, и все расхохотались. – Поэтому попросил кое-кого другого выступить вместо меня.

Он шлепнулся обратно. К изумлению Дзирта, с места поднялся Реджис и, вскарабкавшись на стол, высоко поднял свой бокал.

– Мои дорогие друзья и родичи, – произнес он, собираясь с мыслями. – Для меня было огромным удовольствием объединить два своих дома, познакомить клан Боевого Молота и Компаньонов из Халла со своей второй семьей, Морада Тополино!

Хафлинги засвистели, а дворфы заорали: «Ура!»

– А также с магом Ловкие Пальцы и Доннолой, моей возлюбленной и будущей женой!

После этого объявления овации стали оглушительными.

– С Дорегардо и Шовиталем из героического отряда «Ухмыляющиеся пони»! – заорал Реджис, перекрывая восторженные крики. – С Текумсе Брайсгедлом и легендарным отрядом «Коленоломы»!

– Ура!

– С Пенелопой, и Киллерами, и всеми Гарпеллами!

– Ура!

– Вы все приглашены на нашу свадьбу! – объявил Реджис. – Все вы и весь клан Боевого Молота!

– А я, между прочим, могу и обидеться! – сердито воскликнул Джарлакс.

– И ты тоже! – ответил Реджис. – И все твои друзья из народа темных эльфов!

Последовала едва заметная пауза, но крики «Ура!» все же возобновились.

– Неужели ты решил, что можешь оставить свое оружие? – язвительно заметил Реджис, и все загоготали.

– Неужели ты решил, что оно нам понадобится? – ответил на это Громф, и лица гостей посерьезнели, но архимаг ухмыльнулся и поднял кубок.

«Новые возможности, – подумал Дзирт. – Новые возможности».

– Начнем прямо сейчас! – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Я принесу пиво! – пообещал другой.

– У нас же есть щит короля Бренора! – напомнил им третий, и стены пещеры содрогнулись от хохота.

Но Реджис внезапно нахмурился, опустил взгляд и втянул голову в плечи.

– Возможно, вы перестанете смеяться и передумаете принимать мое приглашение, потому что я должен вам кое в чем признаться – признаться в измене, – произнес он.

Наступила тишина.

Дзирт, охваченный дурными предчувствиями, пристально взглянул на друга, но Бренор перехватил его взгляд и подмигнул, чтобы его успокоить.

– В течение последних нескольких месяцев среди вас действовал мой шпион; он вел подготовку к великим переменам, которые скоро придут в ваше королевство. – Реджис сделал кому-то знак, и сидевший за одним из столов Пайкел Валуноплечий поднялся и воскликнул:

– О-о-ой!

– Наш друг и мой шпион Пайкел в эти последние месяцы находился в контакте со мной и Доннолой, он вел подготовительную работу и пообещал доставить лучшие вина на празднование нашей свадьбы. И, отведав того, что он привез нам сегодня, я окончательно перестал в нем сомневаться. – Он кивнул Пенелопе Гарпелл, и дворфы подняли шум, выкрикивая одобрительные возгласы насчет ее вина.

– Безмозглый хафлинг, неужели ты осмелился предположить, что король Бренор покинет свое королевство и трон, чтобы ехать на другой конец Фаэруна праздновать твою свадьбу? – громко спросил Джарлакс. Это прозвучало довольно грубо. Собравшиеся притихли, и лишь коварная ухмылка Реджиса подсказала Дзирту, что эта фраза была заранее придумана и отрепетирована; наемник должен был вставить ее именно во время речи Реджиса.

– Ба, никуда я не поеду! – фыркнул Бренор. – Я собираюсь спать только в собственной постели!

– Твоя постель будет ждать твою волосатую задницу в ночь после нашей свадьбы, мой друг! – пообещал Реджис.

– Вы собираетесь открыть огненный портал в Агларонде?! – в ужасе воскликнула Кэтти-бри. Создание и использование магических врат, ведущих из Гаунтлгрима в другие города или места, например, во Дворец Плюща, требовало больших усилий.

Дзирт понял, что эта реплика была искренней, не придуманной заранее.

Даже Бренор несколько побледнел при мысли о новом огненном портале.

– Один портал для тебя в Широкой Скамье, и еще один в Мифрил Халле! – упрямо воскликнул он. – Может быть, придет время и для Долины Ледяного Ветра, но не скоро.

– Ну что ж, друг мой, в таком случае нам придется перенести Морада Тополино к вам, – усмехнулся Реджис. – Весь, целиком!

Он спрыгнул со стола, и его место заняла Доннола Тополино.

– Сегодня мы объявляем о создании Виноградной Лозы, – произнесла она, – нового дома Морада Тополино у порога Гаунтлгрима, на землях, дарованных моей семье щедрым королем Бренором!

Мертвая тишина сменилась оглушительными воплями, радостными криками «ура» и звоном бокалов и кружек, которыми с энтузиазмом чокались пирующие.

– Кроме того, Виноградная Лоза будет служить базой «Коленоломам» и «Ухмыляющимся пони», которые приняли решение объединиться, чтобы совместно патрулировать Побережье Мечей от Невервинтера до Сюзейла, – объявила Доннола.

– Гать, – негромко заметила Кэтти-бри, и Дзирт хмыкнул. Действительно, эти туннели с вагонетками вели в каменистое ущелье, «заднюю дверь» Гаунтлгрима.

– Вы когда-нибудь встречали более ловких торговцев, чем группа хафлингов? – спросил Бренор. – Фокусники Доннолы способны одурачить даже Джарлакса.

– Сегодня вы пьете вино, доставленное сюда госпожой Пенелопой Гарпелл, – добавила Доннола, вызвав новый взрыв эмоций. – Она много лет занималась выведением сортов винограда, но лишь недавно ей удалось найти недостающий ингредиент, который позволяет вырастить совершенный виноград. И она согласилась поделиться этим ингредиентом с нами, чтобы вино Морада Тополино, которое будут производить в Широкой Скамье и Виноградной Лозе, знали и ценили во всех королевствах.

– Похоже, вокруг нас сплошные заговорщики, – прошептал Дзирт, обращаясь к Кэтти-бри.

– Вы спросите, что же это за ингредиент? – продолжала Доннола. Она спрыгнула со стола, поспешила к Пайкелу и расцеловала его. – Это он! – объявила она.

– Ура! – крикнул какой-то дворф, но его перебил Айвен Валуноплечий.

– Нет! – завопил Айвен, заставив всех смолкнуть. – Не «ура». – Он взглянул на улыбающегося брата и прокричал: – О-о-ой!

И все, кто был в зале, отозвались хором:

– О-о-ой!

Дзирт откинулся на спинку стула и окончательно успокоился. В его мире царили радость и добро, он был окружен друзьями и любовью.

* * *

Незадолго до рассвета Бренор объявил об окончании пира, подув в треснувший рог с серебряными накладками. Это была дань тому, кто не мог сегодня присутствовать на празднике.

Все замолчали, и в зале воцарилась торжественная тишина – знак уважения к призраку Тибблдорфа Пуэнта.

Вскоре огромный тронный зал Гаунтлгрима начал пустеть, хотя многие дворфы, наевшиеся и напившиеся до отвала, так и остались довольно храпеть под столами.

Никто не заметил призрачного облака тумана, которое проплыло по пещере мимо трона, к статуе, установленной в нише напротив королевского кресла. В лавовой оболочке, заключавшей в себе тело, еще до этого образовалась трещина, и туман просочился внутрь.

Спустя некоторое время туман вернулся; теперь он стал гуще и целенаправленно поплыл к трону дворфских богов.

Мгновение спустя на троне сидел Тибблдорф Пуэнт – но вовсе не призрак-берсерк, порожденный магическим рогом.

Вампир смотрел на собственный саркофаг и размышлял о том, существует ли какой-то путь…

Трон дворфских богов не отверг его.

* * *

Снега глубоки, леса безмолвны, если не считать скрипа и шороха обнаженных ветвей, унылого завывания северного ветра да воя биддердуу, раздающегося время от времени в чаще.

Завтра настанет первый день Года Возрожденного Народа Дворфов. О, Гвенвивар, моя дорогая подруга, никогда я с таким нетерпением не ждал наступления нового года.

И у меня есть для этого все основания: столько добра мне предстоит сделать, столько радостных событий должно произойти.

Реджис и его друзья завершат строительство своего города, Гать будет закончена, виноградники посажены, и новый союз государств северного Побережья Мечей станет еще сильнее.

Сооружение Главной башни тайного знания близится к концу; в нем принимает участие весьма разношерстная компания, включающая Эффрона, Громфа и леди Авельер. Это больше не угроза, но очередной источник стабильности; маги так тесно сотрудничают с Дворцом Плюща, что Пенелопа устроила там, в Лускане, большую «мастерскую» и библиотеку. Джарлакс продолжает преобразования в Городе Парусов, и это замечательно; дорога, по которой он идет, озарена светом надежды.

Могу ли я сказать меньшее о своем собственном будущем путешествии? Мы с тобой продолжим наше нужное и в то же время интересное дело, будем ловить оборотней-биддердуу и доставлять их во Дворец Плюща, чтобы Кэтти-бри могла помочь им контролировать хищные инстинкты и сделать оборотней более похожими на их тезку.

Мастер Афафренфер прибыл сюда позавчера, Гвен. Саван одолела его в поединке, но он в хорошем настроении, и Кейн отправил его в путь, чтобы найти меня и предложить мне знания монахов ордена Желтой Розы. И я с нетерпением жду этого глубоко личного путешествия!

Благодаря чудесному повороту судьбы я снова очутился в этом месте, издавна знакомом мне, и у меня появилась возможность вести здесь более приятную жизнь.

В месте, которое мне знакомо, но которое так сильно изменилось теперь, после того, как Компаньоны из Халла, кажется, превратились в Легионы Халла.

И их число скоро вырастет, подруга моя.

Сначала мне показалось, что у Кэтти-бри что-то с животом, но нет, дело было не в проблемах с пищеварением.

Это была ножка, Гвен, чудесная маленькая ножка, ступня моей дочери или, может быть, моего сына. Совершенная крошечная ступня.

Интересно, какие шаги сделает в своей жизни эта ножка. По каким дорогам пройдет, какие найдет приключения, что хорошего оставит после себя?

Моя дорога наконец-то привела меня домой, я окружен теми, кого люблю, кто мне дорог. И теперь я не испытываю страха. Кэтти-бри со мной, и поэтому я счастлив.

Ты со мной, и поэтому я счастлив.

Реджис поселился у порога Гаунтлгрима, и поэтому я счастлив.

Бренор стал законным королем Гаунтлгрима, Главная башня восстановлена, город дворфов надолго переживет своего первого правителя, и поэтому я счастлив.

Вульфгар тоже здесь, он все время улыбается – возможно, в один прекрасный день он станет королем Дамары, но, скорее, выберет путь приключений. И я надеюсь, что он возьмет меня с собой, и поэтому я счастлив.

А что касается Артемиса Энтрери… Я не знаю, с чего начать. Никогда не думал, что этим кончится, что я увижу его таким. Неужели он наконец узнал, что такое воздаяние и искупление? Это не мне решать, потому что я не ведал ни всей глубины его преступлений, ни тьмы, которая когда-то царила в его сердце. Но я знаю, каким он стал: человеком, который может смотреть на себя в зеркало. Человеком, который может улыбаться.

Меня самого поражает то, что он настолько небезразличен мне, – возможно, солнце действительно светит ярче после самой темной ночи, – но действительно, когда я смотрю на него сейчас, я доволен. Он пришел спасти меня, подвергнув себя огромному риску. Он остался со мной и с Реджисом в темном логове Малкантет. Мне не нужно больше уговаривать его отправиться в Порт Лласт, чтобы помочь жителям, потому что он сам предложит пойти туда со мной.

Верить в искупление – означает верить в существование надежды для каждого, в то, что самая страшная и непроглядная тьма в конце концов рассеется.

И поэтому сейчас я искренне говорю: «Артемис Энтрери, герой».

Дзирт До’Урден