По всему Хелгабалу звонили колокола, призывая на бой армию короля Ярина, извещая горожан об опасности и необходимости искать убежище. По улицам сновали мужчины и женщины: кто-то спешил в укрытие, кто-то бежал к своему отряду. Возбужденные дети перекрикивались с друзьями и размахивали руками; не понимая всей серьезности ситуации, они радовались нарушению однообразного течения жизни.

– Король Ярин не покинет своих покоев, – объявил Дрейлил Андрус придворному магу, Рыжему Мэззи, когда тот присоединился к капитану стражи в спальне королевы Консеттины.

Пол был залит кровью и покрыт ожогами – от капель демонической крови, решили они.

– Удивляюсь, что он вообще позволил тебе уйти, – отозвался Рыжий Мэззи. – Я никогда не видел его таким ошарашенным, даже в те далекие дни, когда прервался род Драконобора и дюжина самых опасных людей в Дамаре пыталась поделить между собой трон.

– Он окружен множеством верных стражей, – заверил мага капитан.

– Кстати, как дела у Рафера Слитка? – спросил Рыжий Мэззи. Рафер был любимым телохранителем Ярина, но Дрейлил Андрус и Рыжий Мэззи от души ненавидели этого человека.

– Он умирает, – сообщил Андрус. – Кнут демона нанес ему незаживающую рану, и жрецы не в силах исцелить его. Его ждет мучительная смерть.

– Какая жалость, – произнес Рыжий Мэззи, даже не пытаясь изобразить огорчение.

– Но король жив, цел и невредим, он находится в относительной безопасности, – продолжал капитан. – Его комната превращена в крепость.

Рыжий Мэззи кивнул, но на лице его отразилось сомнение, и поэтому Дрейлил Андрус недоуменно приподнял брови и сделал ему знак говорить откровенно.

– Мы то же самое думали о комнате принцессы Ацелии, – напомнил ему Рыжий Мэззи. – Ее до сих пор не нашли?

Капитан стражи покачал головой.

– Наше внимание было занято происходящим здесь, – объяснил он.

Неожиданная, короткая, но страшная схватка закончилась совсем недавно.

– Тварь покинула город, перелетев через северную стену, – поведал Андрус, – и направилась на север, об этом доложили мне часовые. У нас есть множество свидетелей ее побега, хотя мы до сих пор не знаем, что это было за существо.

– Это суккуб, демоница, – ответил Рыжий Мэззи. – Я так считаю, по крайней мере. И притом очень могущественная, если ей удалось сотворить… – он оглянулся и вздохнул, – подобное. – Маг в некоторой растерянности покачал головой. – Возможно, лишь наполовину суккуб, – неуверенно продолжал он, – а наполовину какой-то другой, более сильный демон. Признаюсь, я плохо разбираюсь в демонологии. Я предпочитаю иметь как можно меньше дел с обитателями нижних уровней.

Дрейлил Андрус огляделся.

– Большинство из нас разделяет твои чувства.

– Итак, загадочное существо улетело; но долго ли король намерен оставаться в своих личных покоях? – полюбопытствовал маг.

Дрейлил Андрус прешел на шепот, потому что в спальне и коридоре находились другие мужчины и женщины, занимавшиеся осмотром помещений и поисками следов:

– Король Ярин только что узнал, что делил ложе с демоном; это открытие потрясло его до глубины души и совершенно вывело из равновесия. Подумать только, он спал с этой тварью несколько лет…

– Это не так, – уверенно возразил Рыжий Мэззи.

– Откуда ты знаешь?

Маг отвел Андруса к разбитому окну и извлек из кармана ожерелье с драгоценными камнями.

– Ты помнишь эту вещь?

– Подарок грязных дворфов, – поморщился капитан стражи.

Рыжий Мэззи продемонстрировал крупный бриллиант.

– Этот камень был заколдован, – объяснил он.

Я чувствую отголоски магии. Это филактерия, и, я думаю, в ней сидел суккуб… Нет, это не просто предположение, я знаю, что близок к правде.

У Дрейлила Андруса брови поползли вверх.

– Король носит такое же украшение! – Он развернулся и хотел бежать из комнаты, но Рыжий Мэззи схватил его за руку и удержал.

– У меня была возможность исследовать ожерелье короля прежде, чем он принял этот подарок, – напомнил он, – и я уверен, что там нет двеомера. Конечно, я осмотрю его более внимательно, и в любом случае мы должны забрать его у короля Ярина.

– Если в этом камне сидел демон, а сейчас он пуст…

– Он совершенно безвреден, – заверил воина маг. – Двеомер утратил силу.

– Выходит, теперь королева делит свое смертное тело с демоном?

Рыжий Мэззи отрицательно покачал головой.

– Где же в таком случае находится душа королевы Консеттины? – задался вопросом капитан.

Но прежде чем маг успел поделиться с ним своими соображениями, вскрикнула возившаяся у очага женщина. Мэззи, капитан и все остальные поспешили к ней.

Дрожа всем телом, женщина указывала на камин; среди угольев и золы алела лужа крови. Дрейлил Андрус опустился на колени, сунул голову в камин и заглянул в дымоход. Он тут же отпрянул и выпрямился; лицо его было бледно.

– Вытащи ее, – велел он ближайшему стражнику и отошел в сторону.

– Королева! – воскликнул Рыжий Мэззи, думая, что загадка разгадана.

Стражник засунул руки в камин и неохотно, с гримасой неприкрытого отвращения, начал тащить тело, застрявшее в трубе. Показалась безвольно повисшая женская рука, и стражник дернул сильнее. Его напарник пришел ему на помощь, но все равно им потребовалось некоторое время, чтобы извлечь труп несчастной жертвы из узкого дымохода. Когда тело с переломанными руками и ногами свалилось в золу, Рыжий Мэззи и остальные поняли, что ошибались.

– Принцесса Ацелия! – ахнул Дрейлил Андрус.

– Но где же королева Консеттина?! – воскликнул кто-то из толпы.

– В ожерелье ее нет, – уверенно произнес Рыжий Мэззи. – Его магия совершенно иссякла.

– И где мужчина, который, как нам сказали, находился в этой комнате? – осмелился поинтересоваться один из стражников, но Рыжий Мэззи с Дрейлилом Андрусом грозно зыркнули на него.

– Тот, кто повторяет подобные сплетни, рискует распрощаться с собственной головой, – предупредил маг, и стражник, а с ним и его товарищи в страхе отступили.

– Унесите ее отсюда, – приказал капитан стражи женщине, которая обнаружила несчастную. – Заверните во что-нибудь, обращайтесь с телом бережно, с должным уважением к принцессе Ацелии.

Женщина кивнула и жестом подозвала к себе человека, который вытащил тело из дымохода. Он подошел, поднял тело и аккуратно закинул его на плечо.

– Остальным обыскать коридоры и все соседние помещения, – приказал Андрус. – Мы должны найти королеву Консеттину и любого, кто может рассказать об этом ужасном преступлении!

– Значит, до тебя дошли сплетни насчет того, что у королевы есть любовник? – полюбопытствовал Рыжий Мэззи, когда они с капитаном остались наедине.

– Тот варвар из Агларонда, – ответил Дрейлил Андрус.

– Вообще-то, из Долины Ледяного Ветра, но ты прав, речь о нем. Стражники прибежали сюда не потому, что их позвали на помощь, а потому, что…

– Я знаю.

– Тогда где же он? – спросил маг.

– Может быть, с королевой Консеттиной? А вдруг ее вообще не было в этой комнате? И она прячется где-то во дворце? А может, демон-самозванка давно расправилась с ней?

– Тогда где ее любовник? – повторил Мэззи.

Дрейлил Андрус кивнул; он был согласен с тем, что исчезновение мужчины выглядело весьма странно. И вдруг в голову ему пришла одна мысль. Дворфы и варвар были связаны друг с другом единственным возможным образом; и связующим звеном являлся один из его подчиненных, который, по странной случайности, этой самой ночью находился на страже поблизости от покоев королевы. Его брата, зеленобородого садовника, часто видели беседующим с королевой Консеттиной среди цветов. Более того, его заметили в саду с женщиной не далее как вчера.

Эта мысль была очень неприятна капитану Андрусу. Ему нравились братья-дворфы, и он считал Айвена Валуноплечего одним из своих лучших воинов.

Но все эти события очень трудно было назвать совпадением.

* * *

Тело, в котором она поселилась, чувствовало, в каком направлении находится недавно покинувшая его душа, и поэтому Малкантет, пролетев лишь немного на север, свернула к своей цели, на запад. Мощные крылья широкими взмахами стремительно несли ее вперед, и суккуб быстро преодолела огромное расстояние; когда первые лучи утреннего солнца осветили ледники, над ней нависли Галенские горы.

После каждого взмаха крыльев она парила и прислушивалась, определяя направление и близость цели. Разумеется, драгоценный камень с душой, прежде обитавшей в этом теле, находился под землей, в туннелях, которые, по слухам, тянулись под горами до самой Ваасы. Малкантет понимала, что отыскать на поверхности замаскированный вход будет нелегко.

Вскоре она очутилась над скалистыми предгорьями. Теперь демон двигалась более осторожно; время от времени она резко поднималась, хлопая крыльями, и озиралась по сторонам в поисках каких-либо признаков присутствия спригганов.

После довольно долгих поисков, когда солнце близилось к зениту, демоница уселась на огромный валун, вызвала Инчедико и отправила его на поиски входа в пещеру среди узких расщелин. Вскоре она призвала еще несколько слуг, крылатых демонов-чазмов, и также разослала их в помощь Инчедико.

Несмотря на усилия крылатых демонов, лишь после наступления темноты Инчедико наконец вернулся с сообщением о том, что они обнаружили дворфов – точнее, спригганов. Существа стерегли какое-то нагромождение валунов, расположенное дальше к северу.

Квазит отвел Малкантет на место, и суккуб, снова приняв облик женщины из расы людей, а точнее, королевы Консеттины, вошла на охраняемый участок, посреди которого лежал большой плоский камень.

– Я ищу Безубу и Комтодди! – крикнула она, и эхо ее слов разнеслось среди скал.

Ответом послужил огромный камень, который швырнули ей в голову. Она обернулась в последний момент и подстроила так, что камень задел ее. Удар был настолько сильным, что демоница завертелась на месте, затем рухнула как подкошенная.

Малкантет осталась лежать неподвижно, притворяясь мертвой и стараясь сдержать злобный смех. Она услышала тяжелые шаги нападавших, затем какой-то гигант пробормотал:

– Ба, да ты ее прикончил!

Демоница позволила спригганам подойти ближе. Один даже опустился на колени рядом с ней, перевернул ее на спину, чтобы проверить, жива ли она.

Он встретил ее пристальный взгляд, а затем она быстро посмотрела ему за спину: оказалось, на плоский камень забирались еще с полдюжины тварей.

– Твои друзья пытались причинить мне вред, – прошептала она ближайшему гиганту, подключив кое-какую магию. – Они хотели сделать меня калекой. А ты ведь не хочешь, чтобы я стала калекой…

– Эй, вы, зачем кинули в нее камнем! – заорал околдованный гигант, вскочив на ноги и оборачиваясь к своим сородичам. – Тупые гоблины!

– Ты кого это здесь назвал гоблином? – огрызнулся один из спригганов, тыча в него пальцем.

Малкантет села и принялась с усмешкой наблюдать за ссорой.

– Эй, глядите, да она живая! – воскликнул третий гигант, но это не остановило околдованного сприггана, который первым подбежал к ней. Он был охвачен безумным гневом на товарища, который попытался причинить вред самому прекрасному созданию на свете. И поэтому первый гигант ударил приятеля кулаком в зубы, а когда тот пошатнулся, вцепился в него, сбил с ног, и оба свалились с камня.

Два гиганта хотели было разнять дерущихся, но их остановил свист кнута и треск молнии.

Гигант, которого ударили кнутом, неуклюже завалился в сторону и рухнул на землю. Он попытался подняться, но у него ничего не получилось: будучи не в состоянии контролировать половину тела, он извивался, словно рыба, выброшенная на берег.

– Ах ты, гадина! – взвыл другой спригган и швырнул камень, целясь в лицо женщине.

Малкантет молниеносным движением оттолкнула камень в сторону, а когда гигант попытался наброситься на нее и придавить к земле всей массой, она вытянула руку, и спригган остановился так резко, словно налетел на скалу. Она сжала пальцы, смяла его латы и оцарапала кожу. Затем небрежно отшвырнула сприггана прочь, и тот, вращаясь на лету, скрылся из виду.

Кнут ее щелкнул снова, и на лице ближайшего гиганта появилась длинная рваная рана. Он тоже свалился с возвышения, издавая булькающие звуки и корчась в конвульсиях.

– Отведите меня к Комтодди и Безубе немедленно! – потребовала суккуб. – Иначе я найду их сама и подарю им ваши отрезанные головы!

В этот момент в воздухе появился рой чазмов; жужжали крылья, и гротескные ухмыляющиеся чудовища с голодным выражением на лицах разглядывали спригганов.

Неудивительно, что Малкантет больше не услышала возражений.

* * *

– О-о, – жалобно произнес Пайкел, когда Айвен вломился в коттедж, споткнулся и едва не упал ничком.

– Вот именно! – крикнул Айвен своему брату и Реджису, который сидел за обеденным столом перед полной тарелкой. – Уходите отсюда, вы оба. Побыстрее, бегите!

– О-о-о.

– Куда бежать? – удивился Реджис. Он начал подниматься, но помедлил, съел еще одну ложку похлебки, потом все же вскочил на ноги.

– Там что-то… плохое, – запинаясь, проговорил Айвен, и Реджис помог ему сесть на стул. – Случилось что-то очень плохое, и они знают, что я замешан в этом.

– Они нашли Вульфгара, – прошептал хафлинг.

– О-о-о, – простонал Пайкел.

– Нет, не они, а кто-то… что-то, и это что-то очень страшное, – попытался объяснить Айвен. – Королева – она на самом деле не королева! Это какой-то демон!

– Чего? – хором спросили Пайкел и Реджис.

Айвен сел прямо и взмахнул рукой, дав им знак молчать.

– Стражники примчались со всех ног, как будто знали, что Вульфгар там, – объяснил он. – Они вломились в спальню королевы и нашли ее или что-то похожее на нее, но с крыльями, как у летучей мыши, и рогами, и еще у нее был кнут, и она этим кнутом отогнала их – отогнала нас. Я такого ужаса в жизни не видел, точно вам говорю!

– О-о-о, – простонал Пайкел.

– И у нее было зеркало, я видел в нем Вульфгара!

– Его отражение? – спросил Реджис.

– Нет, его самого… внутри, – бормотал Айвен. – Она забрала зеркало и вылетела в окно. Спланировала прямо в сад, куда-то сюда, а потом поднялась в воздух и перелетела через северную городскую стену. У нее в плену Вульфгар, и, где бы она сейчас ни была, ты должен добраться до нее как можно скорее.

– Мы должны, – поправил его Реджис.

– Мой братец! – вскричал Пайкел.

– Нет, я не смогу, – покачал головой Айвен. – Они все знают и идут сюда. Ведь это я впустил Вульфгара в комнату. А если они знают, что он был там, значит, знают, кто его провел во дворец.

– Почему ты так в этом уверен? – спросил Реджис.

В этот момент неподалеку от дома раздался крик:

– Айвен Валуноплечий!

Пайкел свистнул, обращаясь к виноградной лозе, свисавшей с крыши около двери; растение ожило, размахнулось, ударило по двери, и та захлопнулась.

– Возможно, у меня получится ненадолго задержать их, но ты должен выяснить, где скрывается эта тварь, – быстро проговорил Айвен. – Я могу наврать, что Вульфгар ушел искать демона, и, если мы укажем, куда улетела тварь, они меня поблагодарят, вместо того чтобы отрубить мне голову!

– О-о-о, мой братец, – простонал Пайкел.

– Бегите, бегите, бегите, – повторял Айвен, подталкивая Реджиса и своего брата к большому дереву в горшке, которое стояло у стены кухни; горшок довольно больших размеров, по задумке садовника, не имел дна.

– Куда бежать? – удивился Реджис. – Они уже у дверей.

Но Пайкел схватил хафлинга за руку, а обрубок другой руки протянул к растению. В мгновение ока, в ту секунду, когда открывалась входная дверь, Пайкела и Реджиса втянуло внутрь дерева, и они устремились вниз по его стволу, к корням, которые в конце концов вывели их в сад.

Дворф и хафлинг очутились в зарослях сирени; оглянувшись, они увидели, что Айвена вытаскивают из домика. Руки его были связаны за спиной.

– Гр-р-р, – произнес Пайкел с угрожающим жестом, но Реджис утащил его обратно в кусты.

– Самое лучшее, что мы сейчас можем сделать для твоего брата…

– Мой братец!

– Ш-ш-ш! – зашипел Реджис. – Да, значит, лучшее, что мы можем сделать для твоего… для Айвена, – это найти эту… этого… это существо, которое захватило Вульфгара.

Пайкел затряс головой в знак согласия, затем наморщил нос, как будто от отвращения.

– Что такое? – спросил хафлинг.

– Воняет, – произнес Пайкел, вылез из кустов сирени и начал, подпрыгивая, кружить по газону.

– Не так уж плохо она и пахнет, – возразил Реджис, выбираясь из зарослей и обнюхивая лиловые цветы.

– Нет, нет, нет, нет, – пробормотал Пайкел, описал широкую дугу, остановился, подбежал к какому-то месту, указал на землю и повторил: – Воняет.

Подойдя ближе, Реджис заметил отметину на газоне: среди зелени виднелся небольшой участок гниющей травы. Он хотел сказать, что это какая-то бессмыслица, потому что остальной газон выглядел совершенно нормально, но затем понял причину волнения Пайкела.

Это был след ноги.

Демон, принявший вид королевы и захвативший в плен Вульфгара, оставил след, и растения чувствовали его и видели его.

А Пайкел умел разговаривать с растениями.

* * *

– Отдайте мне драгоценный камень, – потребовала Малкантет.

Безуба Языкастый и Комтодди нервно переглянулись, недоумевая, откуда этой дьяволице известны их имена. Появившись поблизости от пещеры, она назвала именно их.

Демоница нетерпеливо протянула руку к Безубе.

– Я знаю, что он лежит у тебя в кармане! – крикнула суккуб. – Меня привело сюда это тело, которое чувствует, где находится его бывшая владелица. Отдай мне филактерию, иначе я заберу ее сама, но прежде разорву тебя на кусочки.

Спригган был более чем в два раза выше суккуба, но он нисколько не сомневался в том, что она в состоянии исполнить свою угрозу. Кроме того, под потолком маячили несколько чудовищных демонов, походивших на помесь человека и комнатной мухи. Безуба сунул руку в карман и извлек драгоценный камень, в котором была заключена душа королевы Консеттины.

– Мне нужно отдельное помещение, – заявила Малкантет. – Когда вернутся дроу?

И снова спригганы растерянно переглянулись и, пожав плечами, тупо уставились на Малкантет.

– Вот безмозглые твари, – вздохнула она. – Где у вас самая приличная комната? Отведите меня туда немедленно и имейте в виду: в ближайшие несколько дней я тщательно осмотрю все ваше жилище, и если найду пещеру лучше, то украшу ее стены шкурами спригганов.

Два сприггана слышали шум драки, случившейся на поверхности, у плоского камня, и поэтому поняли, что Малкантет вовсе не шутит. А раз так, они, не медля, проводили демона на нижние уровни комплекса Плавильный Двор, которые располагались под территорией Дамары. Вскоре спригганы очутились у входа в особую комнату, которую они обустроили специально для себя.

Дверь пещеры, окованная железом, была вырублена из толстой каменной плиты, покрытой ярко-красными прожилками, – это был тот самый кровавый камень, месторождения которого дали название всей области. Безуба, погремев кольцом, на котором болталось множество ключей, нашел нужный и хотел вставить его в замочную скважину.

Но Малкантет помешала ему. Грубо вырвав кольцо с ключами из рук Безубы, она оттолкнула «дворфа» прочь – от этого небольшого толчка он отлетел на несколько шагов и едва не упал. Она осмотрела выбранный ключ, затем нашла другой, по виду совершенно идентичный, и показала его сприггану.

– Ага, и этот тозе, ага, – уныло прошепелявил Безуба.

Малкантет взяла ключи в обе руки и резким движением разорвала кольцо. Обломки металлической проволоки и несколько дюжин железных ключей со звоном покатились по полу.

– Есть еще ключи, подходящие к этому замку? – жестко спросила суккуб.

Спригганы отчаянно замотали головами.

– Проследите за тем, чтобы меня никто не беспокоил, – приказала Малкантет. – Никто! Что бы ни случилось!

Спригганы закивали.

Малкантет открыла замок и распахнула дверь из кровавого камня, но, прежде чем переступить порог, оглянулась на присмиревших гигантов.

– Разве что в случае, если дроу Ханцрин вернутся, – добавила она. – Об этом сообщите мне.

И, не глядя на кивающих спригганов, она захлопнула за собой дверь.

Суккуб очутилась в просторной овальной пещере, довольно хорошо освещенной лишайниками и светляками, ползавшими по высокому потолку. Стены были выровнены, чтобы уменьшить количество теней, и в единственном в пещере столбе, соединявшем пол и потолок и расположенном примерно посредине, был вырублен дымоход. Основание каменной формации было превращено в открытый очаг, рядом лежала куча торфа и поленьев.

Пожалуй, это подойдет, размышляла Малкантет, оглядывая пещеру. Взгляд ее задержался на вогнутой стене в правой части помещения и на самой примечательной детали «интерьера» – подземном озере шириной около двадцати футов. Вода была совершенно неподвижной и такой прозрачной, что демоница могла разглядеть в тусклом свете лишайников и светляков рыбу, мелькавшую у поверхности.

Она тут же повесила свое зеркало в виде рожи демона над очагом, «лицом» к двери, в качестве ловушки для незваных гостей.

Суккуб швырнула в очаг несколько поленьев, создала над ладонью огненный шарик, затем бросила его на дрова. Поленья тут же загорелись с гудением и треском. Метавшееся в очаге пламя послужило физическим воплощением магического портала Малкантет, и сначала она воспользовалась им для вызова Инчедико. Квазит принес ей необходимые вещи, в том числе ее любимое платье из красной и черной ткани, едва прикрывавшее грудь и бедра; две части соединяла лишь полоска ткани, оставлявшая открытыми живот, ноги и руки.

Соблазн был ее самым могущественным орудием.

Инчедико также принес зачарованные кольца, браслеты, ожерелье, в котором заключалась магия, и защитный плащ.

– Осмотри пруд и разузнай, нет ли там чего-нибудь опасного, – приказала хозяйка, и квазит улетел.

Малкантет потерла пальцы друг о друга и снова мысленно воззвала к нижним уровням. На сей раз из пламени очага выскочил крупный демон, похожий на стервятника, вооруженный крючковатым клювом и острыми когтями.

– Стой снаружи, – велела она вроку. Затем вызвала второго и приказала ему присоединиться к сородичу.

Она позвала из коридора чазмов и послала их обратно через огненные ворота в Бездну, за своими вещами.

– Да, – произнесла она и удовлетворенно кивнула, когда крылатые твари исчезли. В пещере стало уютнее.

Возможно, ей здесь понравится.

* * *

– Мрз, – обратился Пайкел к Реджису, и хафлинг сообразил, что тот хотел сказать «мерзкие».

Они, пригнув головы, сидели за насыпью из мелких каменных обломков и пристально рассматривали зияющий вход в глубокую пещеру – рудник, решили они, различив в туннеле кучи пустой породы и мусора. Гоблины сновали туда-сюда, волоча тележки с отходами.

Однако какими бы мерзкими ни были гоблины, Реджис сообразил, что Пайкел имеет в виду других существ, толкавшихся возле рудника. Он разглядел гигантов и дворфов, и все они были грязными и отвратительными на вид.

– О-о-о, – одновременно вырвалось у обоих, когда один из гигантов отошел в сторону. Его трясло так, что, казалось, кости в теле гремели. Раздалось несколько громких щелчков, и на глазах у изумленных наблюдателей он уменьшился в размерах и превратился в дворфа.

– Как это? – прошептал Реджис.

– Спригган, – ответил Пайкел, но Реджис понятия не имел, что могло означать это слово. Никогда прежде он не видел подобных тварей. Существо, отличавшееся по виду от гоблинов, могло резко изменять рост, превращаться из гиганта в дворфа, причем почти мгновенно, его доспехи и одежда также соответствующим образом уменьшались в размерах.

Хафлинг и садовник снова спрятались за каменной насыпью.

– Ты уверен? – прошептал Реджис. – Тварь, демон, вошла в эту пещеру?

– Ага.

– А может, она там не стала задерживаться, – предположил хафлинг, которого вовсе не привлекала перспектива лезть в рудник гигантов.

Но Пайкел, выразительно качая головой, возразил: «Ух, ух».

– Мы должны вернуться и рассказать все королю, – предложил Реджис.

– Не-а, – возмутился Пайкел, размахивая пальцем перед носом хафлинга.

– Я не знаю, как нам туда пробраться, – возразил Реджис. Он приподнялся и снова выглянул из-за камней; внизу он насчитал несколько дюжин «дворфов» и гигантов. – Это место хорошо охраняется…

Он смолк, когда Пайкел потянул его за рукав; дворф указывал на какие-то деревья, росшие у входа в пещеру; от часовых их скрывала насыпь из шлака.

Дворф подмигнул и потащил Реджиса в обход насыпи по направлению к рощице. Крепко вцепившись в руку Реджиса, Пайкел направился к ближайшему дереву.

– Нет, нельзя этого делать, – решительно воспротивился хафлинг. – Мы можем очутиться среди целой армии врагов!

Но Пайкел лишь хихикнул и сотворил заклинание. Еще мгновение – и они с Реджисом проникли внутрь ближайшего дерева, снова совершили весьма некомфортабельное падение вниз по стволу и корням, проскользнули сквозь камни и оказались в кромешной тьме. Они вывалились из какого-то корня, свисавшего с потолка, и с высоты примерно десяти футов шлепнулись на мох.

Оглядевшись и придя в себя, Реджис вздохнул с облегчением, потому что поблизости от них в коридоре никого не было. Однако облегчение длилось недолго: из-за ближайшего поворота донеслись чьи-то хриплые голоса.

– Пайкел! – прошептал хафлинг и прикоснулся к берету; внешность его магическим образом изменилась, и он превратился в гоблина.

– Хи-хи-хи, – отозвался Пайкел, и, прежде чем Реджис успел приказать ему спрятаться, прежде чем приближавшиеся враги показались из-за поворота, дворф щелкнул пальцами и исчез. Посреди коридора возникла лохматая, запаршивевшая собака; вместо одной из передних лап у нее красовался обрубок, точь-в-точь как культя у садовника.

– Ты и это умеешь? – выдохнул Реджис и так сильно вытаращил глаза, что, казалось, еще немного – и они просто вывалятся из глазниц. Пайкел всегда называл себя друидом, и оказалось, что он действительно друид, причем весьма искусный в своей магии!

Когда из-за поворота показалась пара гоблинов, Пайкел ощетинился и зарычал. Маленькие твари, захваченные врасплох, замерли, и взгляды обоих устремились на пса.

Один обратился к Реджису, но тот почти ничего не понял из гортанной речи существа, которое к тому же говорило быстро и на каком-то местном диалекте. Однако Реджис уловил слово «обед», хотя и не понял, говорил ли гоблин об обеде для пса или из пса.

Но предположил, что вернее последний вариант, поэтому решительно покачал головой. Пайкел, до которого, очевидно, тоже дошел смысл гоблинского высказывания, издал свирепое рычание.

Гоблины немного отступили, но всего на шаг, и выставили перед собой кирки.

Реджис схватил «животное» за загривок и примирительно поднял руку.

– Пес сам не свой с тех пор, как она вернулась, – произнес он на своем лучшем гоблинском языке, который, как он знал, был далек от совершенства.

Гоблины с подозрением уставились на незнакомца и не изменили воинственных поз; хафлинг подумал, что допустил какую-то ошибку в своей речи.

– Она, – с ударением повторил Реджис, расставив руки, и помахал ими, чтобы изобразить крылья.

Гоблины закивали, и один задал какой-то вопрос.

– Мы пришли вместе с ней, – ответил Реджис. Он решил, что существо хотело узнать, кто он такой или зачем пришел в эти туннели, а скорее всего, и то, и другое. – Я должен отвести ей этого пса-демона, – придумывал он на ходу, – но не могу ее найти.

Гоблины с еще большим подозрением оглядели хромоногое животное.

– Пса-демона? – повторил один.

Пайкел издал серию странных потусторонних звуков, и Реджису пришло в голову, что он произносит слова заклинания. Затем он залаял, изрыгнул небольшое облачко зловонного зеленого дыма, и гоблины отпрянули.

Пайкел зарычал более настойчиво и, прихрамывая, двинулся к ним.

– Покажите нам, где она, – приказал Реджис. – Пес-демон не желает ждать!

Один гоблин указал куда-то вниз и влево, второй развернулся и бросился наутек, а первый, сообразив, что остался лицом к лицу со страшными чужаками, последовал примеру товарища.

Реджис взглянул на Пайкела и пожал плечами. Они не могли пройти сквозь толщу камня, но теперь, по крайней мере, представляли общее направление.

И поэтому «гоблин», который вовсе не был гоблином, и его «пес-демон», который вовсе не был ни псом, ни демоном, отправились в путь по темным подземным коридорам. По дороге им встретились другие гоблины и даже парочка странных гигантов, но Реджис ко всем обращался со словами «пес госпожи», после чего Пайкел гавкал и выплевывал облако вонючего зеленого газа. Иногда он шепотом приказывал всем корням деревьев, росших поблизости, трястись изо всех сил, или просил нескольких летучих мышей покружить у него над головой, или проделывал какой-нибудь другой друидский фокус, который казался гоблинам демоническим.

Спросив дорогу еще пару раз, они достигли длинного просторного коридора; среди множества ветхих дверей выделялась одна – широкая, тщательно подогнанная, вырубленная из кровавого камня. По сторонам от двери стояли два рослых стража, походивших на гибрид гигантского стервятника и высокого человека, с мощными когтистыми ручищами и клювами вместо ртов. Демоны были не такими высокими, как гиганты, но казались гораздо более опасными и, естественно, более подозрительными и недоверчивыми.

– И что теперь? – прошипел хафлинг в обличье гоблина, обращаясь к своей «адской собаке».

Пайкел вцепился зубами в штанину Реджиса и увлек его в сторону, в какую-то боковую дверь. Очутившись в небольшой пещере, друид снова превратился в дворфа, поспешил к стене, отделявшей их от цели, и принялся ощупывать камень.

– Что ты собираешься делать? – прошептал Реджис. Но он тут же смолк и прижался к дворфу – по коридору мимо открытой двери протопала какая-то огромная фигура в сопровождении нескольких других, поменьше. Друзья услышали женские голоса; один из них, как они догадались, принадлежал демону, захватившему тело Консеттины, а другие женщины говорили на мелодичном, приятном для слуха языке дроу.

– Пайкел, что там у тебя? – беззвучно, одними губами произнес Реджис, охваченный отчаянным желанием убраться подальше отсюда, но дворф лишь приложил палец к губам и пристально уставился на дверь. Затем он кивнул и ухмыльнулся, услышав удалявшиеся голоса. Женщины направлялись куда-то прочь от пещеры.

Он вернулся к трещине в стене, закрыл глаза и продолжал ощупывать ее, затем радостно затряс головой.

– Что там? – спросил Реджис. – Корень?

Пайкел улыбнулся и схватил хафлинга за руку.

– Это же просто трещина! – громче, чем следовало, возразил Реджис и безуспешно попытался выдернуть руку.

Но Пайкел уже колдовал; его фигура исказилась, утратила форму, и его втянуло в трещину, затем в корень дерева, а охваченного ужасом Реджиса увлекло следом.

Разумеется, путешествие по корню дерева само по себе было не из приятных, но «полет» по узким щелям в сплошном камне оказался просто кошмарным. Реджис проделал весь путь, разинув рот в нескончаемом, но беззвучном вопле.

Прошло несколько мгновений, и они вылетели из каменной стены. Казалось, будто скала «выплюнула» их, и физические тела, высвободившись из корня, обрели прежнюю форму. Хафлинг и дворф рухнули на влажный каменный пол.

Как только Реджис пришел в себя – чему способствовало «о-о-о» Пайкела, – он сообразил, что они действительно попали в комнату демона. Слева виднелась дверь из кровавого камня, только теперь это была ее внутренняя сторона; а справа, напротив двери, висело зеркало в виде ухмыляющегося демона.

– Нет! – хрипло прошептал Пайкел и оттолкнул хафлинга, чтобы не дать ему взглянуть в зеркало.

Реджис пошатнулся и поднял руку, затем закивал в знак того, что все понял. Рассказ Айвена о лице Вульфгара внутри зеркала послужил хафлингу недвусмысленным предупреждением.

– Наверняка это оно самое, – прошептал Реджис. – То зеркало, которое захватило Вульфгара.

– Вуфгар, – согласился Пайкел.

Хафлинг оглядел овальную пещеру, пруд и странный набор мебели. Здесь были кресла и стол, подходящие по размерам для людей и вырезанные как будто бы из ножек гигантских грибов, и круглая кровать под огромным алым пологом с золотой вышивкой, покрытая кроваво-красными простынями. Хафлинг содрогнулся, заметив наручники, свисавшие с изголовья, и вспомнил кое-какие замечания Вульфгара насчет существа, которое они считали королевой Консеттиной.

Реджис подумал, что ему придется очень долго извиняться перед другом. Затем хихикнул, несмотря на отчаянное положение: он решил, что Вульфгар, наоборот, еще поблагодарит его.

– Берем зеркало и уходим, – обратился Реджис к Пайкелу, и тот радостно закивал.

Хафлинг развязал завязки своего модного плаща, чтобы прикрыть тканью колдовской предмет.

* * *

Пайкел был не единственным в пещере, кто довольно кивал. Инчедико, притаившийся высоко в нише над зеркалом, среди теней, слышал каждое слово. Квазит, мысленно связанный со своей госпожой, телепатически передавал ей весь разговор. Малкантет находилась неподалеку.

– Извините меня, – обратилась суккуб к Чарри Ханцрин и сопровождавшим ее женщинам. – У меня гости.

Она поспешила прочь из комнаты, расправила крылья и так, частично бегом, частично при помощи крыльев, пронеслась по длинному коридору. Пролетая мимо бокового туннеля, она окликнула группу гоблинов-рудокопов и приказала им стеречь у двери, чтобы никто не сбежал.

* * *

Реджис прикрыл магическое зеркало плащом, затем они с Пайкелом сняли его с крючков и прислонили к очагу. Дворф сбегал к стене и принес какие-то лианы, чтобы надежнее завязать ткань перед бегством, в то время как хафлинг поздравлял себя с проявленной ловкостью: ему удалось ни разу не взглянуть в зеркало.

– Мы вытащим тебя отсюда, – пообещал он Вульфгару, потом подумал, что стоит позвать друга – возможно, магия зеркала вызовет образ Вульфгара, и он сможет его увидеть.

Хафлинг взялся за край плаща и решил приподнять его совсем немного, чтобы шепотом окликнуть варвара, но тут же напомнил себе о зловещих свойствах подобных магических штук и оставил свою глупую затею.

Самые различные вопросы одновременно мелькали у него в голове: сможет ли Пайкел вывести их отсюда вместе с зеркалом тем же путем, каким они сюда пришли?

Может быть, стоит спрятать его в волшебный кошель?

Он почти сразу же отверг эту идею. Очевидно, и зеркало, и его мешок были вещами, создающими новое измерение, а ему говорили, что комбинация таких предметов может привести к очень-очень нехорошему результату.

Когда эта неприятная мысль пришла Реджису в голову, он вдвойне обрадовался тому, что случайно не бросил взгляд на зеркало и его не «всосало» внутрь.

Он вздохнул с облегчением, затем изумленно ахнул – дверь в пещеру с грохотом распахнулась. Реджис, резко обернувшись, увидел, что прямо к нему летят два чазма; демоница в теле Консеттины была в коридоре, совсем рядом, а за ней следовала целая толпа гоблинов.

Он выхватил клинок и заорал: «Пайкел, беги!» – хотя понятия не имел, каким образом он со своей тонкой рапирой сумеет отбиться от демонов.

Он знал, что дротики со «снотворным» из арбалета на них не подействуют; знал, что не успеет вовремя достать кинжал и освободить живых змей-удавок, а рапира его лишь оцарапает толстую шкуру тварей. Потом они разорвут его в клочья. Бежать было некуда. Поэтому он сдернул плащ с зеркала и отступил в сторону.

Вроки резко остановились, повернули птичьи головы и поймали собственные отражения в зеркале – которое, в свою очередь, поймало их!

И они полетели прямо в пасть демона, а Реджис, спотыкаясь, бросился бежать к правой стене пещеры, в ту сторону, откуда пришли они с Пайкелом. Он мог туда добраться!

Однако Пайкел не мог. Дворф как раз находился позади очага и зеркала, спеша к трещине в стене, но крылатая демоница с кнутом в руке уже появилась на пороге своей спальни.

– Пайкел! – взвизгнул Реджис, вытащил ручной арбалет и выпустил в суккуба дротик. Он не видел, попал ли в цель, а если и попал, то не причинил демону никакого вреда. Зато кнут, щелкнув, задел Пайкела; дворф завертелся вокруг своей оси и неловко рухнул на пол с громким «Уф!», которое затем сменилось долгим и мучительным «О-о-о».

Демоница зашипела и обернулась к Реджису; глаза ее были красными от ярости.

В этот момент в пещеру вломились несколько дюжин гоблинов.

– Нет! – взревела демоница, но было уже поздно: тупые гоблины бежали прямо на открытое зеркало.

Одного гоблина втянуло внутрь, затем та же участь постигла второго, третьего, четвертого. В зеркале Малкантет, улавливающем души, имелось восемнадцать «тюремных камер», и сейчас не все они были заняты.

Зеркало имело одну особенность: после того как «тюрьма» наполнялась до отказа, любой следующий пленник, захваченный чарами, «выталкивал» кого-то одного из предыдущих. А у могущественной, злобной и коварной Малкантет, естественно, имелись пленники, которых она вовсе не желала освобождать!

Реджис подбежал к Пайкелу, неподвижно лежавшему на берегу пруда. Он опустился на пол рядом с дворфом, умоляя его очнуться и вытащить их из этого места.

– О-о-о, – простонал дворф. Он хотел было ответить что-то еще, но язык не слушался его. Половина тела дворфа, та, куда угодил кнут Малкантет, была парализована. Реджис потащил несчастного к стене.

В зеркало влетел шестой гоблин, и за мгновение до того, как Малкантет бросилась вперед и загородила собой магический предмет, в него «всосало» седьмого гоблина – девятнадцатого пленника.

А в следующий миг он снова стал восемнадцатым, потому что зеркало «выплюнуло» одну из предыдущих жертв.

А именно гидру.

Огромное существо с десятью головами и красноватой шкурой было готово к бою: головы его извивались на длинных шеях, разверстые пасти с зубами, похожими на драконьи, щелкали, кусали гоблинов, отхватывали кисти, руки по плечо. Кому-то даже оттяпали голову, прежде чем гоблины сообразили отступить.

Мелкие твари, распихивая друг друга, бросились прочь, но гидра без труда настигла следующую жертву. Головы ее метались в разные стороны, плевались огнем.

– О-о-о! – воскликнул Пайкел.

Реджис что было сил вцепился в дворфа и поволок его к стене; мимо пронеслись гоблины, и над головами у них прошипела огненная струя.

Пайкел услышал шарканье, вопли, затем на него повалились несколько гоблинов, послышался треск – это пламя охватило его, жгло его тело.

Он вскрикнул, позвал на помощь Реджиса, своего братца, Вуфгара, потом вцепился ногтями в камень, попытался подтягиваться, извиваясь, пополз к стене, к той самой трещине в камне.

– Придурки! – донесся до него крик повелительницы суккубов, и Пайкел в отчаянии оглянулся, ища взглядом Реджиса.

Но вокруг были лишь трупы, множество горящих трупов валялось в пещере. Гидра находилась между очагом и дверью, демоница стояла у зеркала; несколько темных эльфов появились в дверном проеме и отпрянули в удивлении и страхе. Нет, хуже этого уже ничего быть не могло!

Две головы гидры устремились к Пайкелу. Одна дернулась в сторону, выплюнула струю огня, и пламя обожгло нескольких гоблинов, пытавшихся пробраться к выходу.

Другая голова нацелилась на несчастного беспомощного Пайкела.

В этот момент он нащупал корень дерева.

* * *

Драконьи головы потянулись к Малкантет, тюремщице и заклятому врагу огненной гидры, которая когда-то похитила ее и бессчетное множество лет держала в унылой темнице.

Но демоница не растерялась и выставила перед собой магическое зеркало.

Большинство голов чудовища сумели отвернуться, но одна все-таки взглянула в зеркало, и этого оказалось достаточно.

Гидра снова отправилась в тюрьму, а в пещере появился очень удивленный гоблин. Он выскочил из зеркала на том самом месте, откуда его захватили несколько минут назад, и, ничего не понимая, уставился на женщину с крыльями летучей мыши.

Кнут Малкантет рассек несчастного надвое прежде, чем он по глупости успел снова взглянуть на магическую вещь.

– Теперь вы можете войти, – пригласила Малкантет Чарри Ханцрин и остальных. За спинами дроу топтались спригганы под предводительством Безубы и Комтодди.

– Что это было? – пробормотала главная жрица-дроу.

– Вторжение посторонних, – ответила демоница, окинув Безубу суровым взглядом. – Ваши туннели и пещеры не так надежно защищены, как вы считаете, – добавила она уничтожающим тоном, и спригганы попятились.

– Огнедышащая гидра? – переспросила Чарри Ханцрин, качая головой. – Тебе повезло, что под рукой у тебя оказалось это зеркало!

– Повезло в том, что после того, как тварь была поймана, оно извергло всего лишь жалкого гоблина, – поправила ее Малкантет. – Я тебя уверяю, дроу, что внутри моей игрушки сидят более опасные твари.

– Никогда не видела подобной вещи, – призналась Чарри.

– Не заглядывай в него, – резко предупредила демоница. – Это подарок одного могущественного лича, который похоронен в стране, называемой на вашем языке Чулт; этот немертвый лич питается душами, пойманными в зеркале. – Она слегка повернула голову и посмотрела куда-то вдаль. – Вскоре мне нужно вернуть ему это зеркало с душами в качестве пищи и получить взамен другое. Теперь, когда темница заполнена, я не могу воспользоваться ею, не освободив одного из пленных. А некоторым из них лучше сидеть взаперти.

Растерянные жрицы попятились, и Малкантет расхохоталась, глядя на них.

* * *

Пайкел вывалился из ветви дерева в той самой рощице, около входа в подземный комплекс. Он не мог держаться на ногах и почти ничего не видел, потому что глаза его обжег огонь гидры; половина тела все еще была парализована ударом кнута демона.

Пайкел расслышал разговоры столпившихся неподалеку гигантов; они взволнованно обсуждали драку и беспорядки, случившиеся глубоко под землей, в недрах их жилища.

– Реджис, – едва слышно прошептал дворф и снова представил себе горящие тела, валявшиеся на полу в той пещере. Он до сих пор чувствовал едкую вонь – его борода была обожжена.

Как ему хотелось вернуться в подземелье и спасти своего друга, и варвара тоже!

– Вуфгар, – жалобно выдавил он.

Но он был бессилен. Пайкел никак не сумел бы справиться с могущественным демоном, даже если бы смог сейчас каким-то чудесным образом исцелиться от паралича.

Если бы он знал, кто такая на самом деле Малкантет, королева суккубов, супруга всемогущего Демогоргона, ненавистного соперника Граз’зта, он лишился бы рассудка от отчаяния.

Он хотел подняться на ноги и идти, но ничего не получилось. Он попробовал ползти, но это причиняло ему сильную боль. Он подумал было снова превратиться в пса, но какой в этом толк, если половина тела у него все равно парализована?

Пайкел пробормотал слова исцеляющего заклинания, и ему стало немного лучше. В следующую минуту он сообразил, что потратил слишком много сил на это волшебство, а результат того не стоил. Он захотел стать птицей и улететь прочь, но ведь у него была только одна рука. Птице с одним крылом далеко не улететь.

А кроме того, одна сторона тела, пораженная адским кнутом, не слушалась его – по крайней мере, временно.

До него снова донеслись голоса гигантов, и он понял, что сражение там, внизу, уже закончилось. Дворф был беспомощен, уязвим, у него не осталось сил на то, чтобы совершить магическое путешествие по корням дерева.

Но он почувствовал, что снова в состоянии изменять облик; поэтому хитроумный дворф превратился в змею. Несмотря на свое тяжелое состояние, Пайкел обнаружил, что может ползти.

Он выполз из рощи, устремился вниз по скалистому склону горы, тщательно запоминая приметы, чтобы потом найти дорогу обратно.

Солнце село, а он продолжал ползти.

Он выбрался на дорогу, упрямо двигался вперед.

Он полз почти полночи, потом выбрался на обочину, в траву, и свернулся, чтобы отдохнуть; он решил, что утром ему станет лучше, к нему вернутся способности друида, и тогда он сможет по корням деревьев быстро добраться до Хелгабала.

Но всю ночь его мучили кошмары, вызванные воздействием демонического кнута. Когда первые лучи восходящего солнца осветили дорогу, Пайкел обнаружил, что он снова превратился в дворфа, причем чувствует себя отнюдь не лучше, а хуже, чем вчера. Яд или магия, заключенные в адском кнуте, глубже проникли в его тело. Он не мог молиться, не мог просить у своих богов сил колдовать, не мог толком соображать, вспомнить хоть что-нибудь или произнести несколько волшебных слов.

Он даже не мог снова обратиться в змею.

И он пополз на животе, цепляясь за землю и камни ногтями.

Так Пайкел дюйм за дюймом полз вдоль дороги, не обращая внимания на боль, ломая нощи, дыша с огромным трудом.

Солнце поднялось к зениту, наступил жаркий летний день, повсюду жужжали пчелы, чирикали птицы.

Дворф полз вперед, обливаясь потом.

Его одолевало желание все бросить, сдаться, лечь и умереть, чтобы эта боль наконец оставила его.

– Вуфгар, – прошептал он, едва шевеля губами, и понял, что иного выбора нет – нужно ползти.

И он пополз дальше.

* * *

Рассвет снова разбудил Пайкела, но, к собственному изумлению и смятению, он обнаружил, что не лежит на земле у дороги, а находится в кровати.

В удобной кровати, в уютной комнате. Тело его по-прежнему терзала боль, яд демона тек в его жилах, настойчиво уговаривал его сдаться и умереть.

Дворф повернул голову, взглянул в окно, на восходящее солнце, и шепотом позвал своего братца.

– А, проснулся! – услышал Пайкел и попытался повернуть голову.

Над ним появилось чье-то круглое, румяное, улыбающееся лицо со смешинкой в голубых глазах.

– А мы уж думали, что ты помрешь! – воскликнула женщина. – Ой, Чалмер, иди сюда!

– Что там, женщина? – раздался другой голос, мужской, и Пайкел, ухитрившись повернуться к открытой двери, увидел еще более пухлое и щекастое лицо, обрамленное пышными седыми бакенбардами.

– Ага, значит, эту ночь ты пережил, – объявил мужчина по имени Чалмер и посмотрел на женщину, которая, как решил Пайкел, была его женой. – Пойду принесу ему супа.

– Вуфгар! – пролепетал Пайкел.

– О, да он разговаривает! – сказала женщина.

– Ву… вуф…

Чалмер рассмеялся.

– Скорее лает, как пес, – возразил он. – Ладно, проследи, чтобы ему было удобно. Уверен, долго он не протянет.

– Вуф… – простонал Пайкел, захрипел и закашлялся.

Он жалобно посмотрел вслед уходившему человеку. В дверном проеме виднелась общая комната; множество людей и хафлингов расхаживали туда-сюда, некоторые сидели за столами и завтракали.

Пайкел расслышал голоса, звуки жизни, но мог только слушать.

Чалмер и его жена попытались накормить его, но он был не в состоянии глотать и едва не подавился.

И поэтому они плотнее укутали его в одеяла.

– Я с ним посижу, – пообещала женщина мужу, и он вышел, по ее просьбе оставив дверь открытой.

Пайкел лежал неподвижно, прислушиваясь к голосам и шагам живых существ и размышляя о том, что его собственная жизнь близится к концу.

Однако спустя некоторое время он вздрогнул и приподнялся, заметив прошедшего мимо двери хафлинга в нарядной одежде. Реджис!

Но нет, это был не Реджис. Больной понял это по голосу – хафлинг болтал со своей приятельницей.

Пайкел различал лишь отдельные слова и обрывки разговоров людей в зале, но он постарался сосредоточиться на них, желая прожить последние часы в сознании.

Он услышал, что из Хелгабала выступила армия, и это дало ему надежду. Может быть, королевские воины изгонят демона и спасут Вульфгара?

Он услышал болтовню о каком-то драконе, пролетавшем над полями далеко на востоке, и улыбнулся, вспомнив ходившие пару лет назад в городе слухи о крылатых рептилиях, содержавших антикварную лавку прямо под носом у короля Ярина.

Он услышал разговоры хафлингов о странных делах, которые творились в монастыре Желтой Розы.

– Они приняли в свой орден какого-то дроу, – сказал мужчина с тревогой в голосе. Упоминание о темных эльфах заставило Пайкела насторожиться, ведь там, в рудниках, в пещере демона, он тоже видел дроу.

– Есть такое, – согласилась женщина-хафлинг. – Но не просто какого-то там дроу. Как мне говорили, это сам Дзирт До’Урден, он пришел сюда с Побережья Мечей.

Пайкел широко раскрыл глаза и, напрягая последние силы, постарался приподняться. Женщина схватила его за руку, чтобы удержать, и позвала мужа.

– У него началась агония! – крикнула она, когда Чалмер ворвался в комнату. За спиной у него толпились другие люди. – Ой, бедняжка.

Пайкел преодолел приступ боли.

– Дзирит Дудден! – прохрипел он. – Дзирит Дудден!

Чалмер и его жена озадаченно переглянулись.

– О чем это он?

– Дзирит Дудден? – повторил хафлинг, стоявший за дверью.