Чарри, верховная жрица Дома Ханцрин, наблюдала за бандой грязных спригганов с вершины пустынного холма, расположенного на некотором расстоянии от северных ворот Хелгабала.
– Когда мы узнаем? – спросила Шак'крал, молодая и энергичная аристократка из того же Дома, известная своими связями за пределами города дроу; среди прочего, она организовывала торговлю на поверхности, даже в этих неприветливых землях.
– Малкантет – королева нижних уровней, – сурово произнесла Чарри. – Мы узнаем тогда, когда она пожелает этого – если она пожелает.
– Мне представляется весьма досадным стать причиной хаоса и не иметь возможности наблюдать его, – заметила молодая женщина. – Подумать только, мы привели супругу Демогоргона в постель безмозглого короля. Наверняка смотреть на происходящее будет огромным удовольствием!
Чарри снова захотелось упрекнуть жрицу, особенно потому, что остальные дроу из торговой делегации начали улыбаться и кивать в знак согласия. Однако она сама в глубине души надеялась хотя бы краем глаза увидеть приближавшуюся катастрофу. В том самом ожерелье пряталась Малкантет, королева суккубов, готовая появиться во всем своем устрашающем величии.
Действительно, это будет великолепное зрелище…
– Бойся собственных желаний, – посоветовала Дендерида, женщина из Дома Ханцрин, имевшая больше опыта в торговле с поверхностью. Именно она устроила эту встречу со спригганами из Плавильного Двора. Дендерида не была аристократкой, но Чарри относилась к ней с большим уважением. Она занималась торговлей несколько столетий и знала Верхний Мир лучше любого дроу Мензоберранзана, возможно, лишь за исключением Джарлакса.
– Ты не желаешь наблюдать за нашим триумфом? – удивилась Шак’крал.
– Твои слова о Малкантет верны, – ответила Дендерида. – Но Демогоргон был уничтожен нами, дроу, – или, по крайней мере, изгнан с этого уровня существования.
– Тем лучше! – возразила Шак’крал, но Дендерида, явно ожидавшая подобного ответа, уже качала головой.
– Малкантет приобрела себе немало врагов в Бездне, и сейчас, когда Демогоргон устранен…
– Ходят слухи, что в Подземье появился Граз’зт, – вмешалась Чарри. Вражда между темным князем Граз’зтом и Малкантет не являлась секретом для темных эльфов.
– Мы оказали Малкантет услугу, доставив ее сюда, – добавила Дендерида. – Не желаешь объяснить свой поступок темному князю Бездны?
Шак’крал попятилась прочь от старшей женщины, качая головой.
– Мы будем наблюдать за событиями, но издалека, – пообещала Чарри.
– Наших вонючих курьеров задержали у ворот, – сообщила Дендерида, и все обернулись к далекому городу. – Неужели жертвы что-то заподозрили?
Чарри покачала головой: вероятность провала существовала, но крайне незначительная. Однако она не могла что-либо утверждать и поэтому просто продолжала смотреть на город вместе с другими жрицами.
– Эй, ты, чево это нам ждать, мы не хотим ждать! – недовольно воскликнул «дворф» по имени Безуба, когда Айвен Валуноплечий наконец прибыл к воротам встретить их.
– Никто не хочет ждать, но вы пришли повидать короля без приглашения, а на такой случай стража получила указания вызвать меня, – заявил Айвен, пытаясь говорить любезно. Однако это удавалось ему с огромным трудом. Вонь, исходившая от странной компании, заставляла морщиться даже старого дворфа, который отнюдь не отличался деликатным обонянием. С этим «кланом Крупнее» было что-то неладно, хотя Айвен не мог бы уверенно ткнуть в это «что-то» своим корявым пальцем. – Значит, вы пришли увидеть моего короля? – спросил он, не получив от посетителей никакого ответа.
– Ага, и у наш для него кое-какие подарочки, – сообщил Безуба.
– Конечно, мы бы не пришли без достойных даров! – добавил другой.
– А ты кто такой? – спросил Айвен.
– Комтодди, – ответил довольно рослый и мускулистый «дворф». – Лучший воин Плавильного Двора.
– Лучший воин?
– Ага, Комтодди – боец, причем хороший, – пояснил Безуба Языкастый. – Он тебя побьет, ешли жахочешь с ним шражитьщя!
У Айвена возникло сильное желание поймать грязное существо на слове и принять вызов, но он вспомнил о своих обязанностях и проглотил гордость.
– Мой государь Ярин послал меня, чтобы привести вас на прием как положено, объявить о вас и все такое, – объявил он. – Король проявил большую благосклонность к вам, потому что он хочет, чтобы все придворные приняли вас должным образом как законопослушных граждан королевства.
– Жаконопошлушных? – изумленно переспросил Безуба.
– Ба, кого это ты здесь назвал послушным? – оскорбленным тоном крикнул еще один член отряда.
Айвен хотел что-то ответить, но прикусил язык, рассерженно фыркнул и уставился на Безубу, который, очевидно, был главарем.
– Вы хотите увидеть короля или нет, вы теперь граждане Дамары или не граждане? – сурово вопросил он. – Если да, тогда идите за мной и слушайте меня как следует, потому что я вам скажу, как нужно вести себя на приеме у короля. А если вы не будете вести себя как надо, то я вас не пущу, уж не сомневайтесь.
– Да он нам угрожает! – воскликнул тот же самый крикун из задних рядов.
– Он не угрожает! – резко ответил Безуба, протянул руку за спину и ударил Комтодди; тот двинул следующему, и так продолжалось до тех пор, пока тот самый болтун не получил локтем в рожу.
Айвен вздохнул. У него возникло такое чувство, будто эта кучка нерях олицетворяла собой все самые оскорбительные стереотипы о дворфах.
– Отведи меня к швоему королю. – Безуба широко ухмыльнулся и продемонстрировал голые десны.
– Именно за этим я сюда и пришел, – ответил Айвен. – Сейчас я вам расскажу, как надо вести себя во дворце, и, если вы хоть немного соображаете и хотите встретиться с королем в следующий раз, вы будете меня внимательно слушать и делать так, как я скажу.
Безуба оглянулся на своих сородичей, и на миг Айвену показалось, что ситуация выходит у него из-под контроля. Он даже подумал, что дело может кончиться дракой.
Но Безуба обернулся к стражнику, изобразил бессмысленную ухмылку и поклонился.
Консеттина укрылась одеялом, когда Ярин закончил выполнять свой супружеский долг. Между ними не было страсти, не было любви, их вообще ничто не связывало. Все это делалось лишь ради определенной цели, и Консеттина боялась, что цель никогда не будет достигнута. По крайней мере с этим мужчиной.
Она отвернулась, потому что даже смотреть не могла на него, пока он одевался, и не сумела подавить жалобный стон, такое отвращение охватило ее при мысли об этом человеке, ее супруге.
– Ты идешь в приемный зал? – резко произнес Ярин. Он уже оделся и заметил, что жена даже не встала с постели. В следующую минуту злобно ухмыльнулся, глядя на нее. – Нет, – решил он. – Ты останешься здесь. Лучше тебе не попадаться мне на глаза, потому что при виде тебя я постоянно вспоминаю о твоей никчемности. – Он подошел к дверям и распахнул их. – Вы, двое! – окликнул он стражников, находившихся в коридоре. – Никого не впускать! – Он обернулся к Консеттине, с ненавистью взглянул на нее и добавил: – И не выпускать.
– Я хочу прогуляться по саду, – робко возразила королева, но Ярин перебил ее грубым воплем:
– Ты останешься в этой комнате до тех пор, пока не выполнишь свою обязанность жены!
Выходя, он с силой хлопнул дверью, и Консеттина, которую охватили страх и стыд, спряталась с головой под одеялом.
Айвен передал сундук Ярину, и король, не сводя взгляда со своих «новых подданных», немытых дворфов, медленно поднял крышку.
Разумеется, заметив блеск ожерелий, он сразу же забыл об окружающем. Прекрасные изделия, украшенные редкими, дорогими, тщательно ограненными камнями, зачаровали жадного короля.
– Это дар, мой король, для тебя и твоей королевы, – объявил Безуба.
Король взглянул на Рыжего Мэззи, придворного чародея, который уже сотворил заклинания, чтобы определить, не заколдованы ли предметы и не несут ли зло, и на Джанкиса Дюларемея, придворного жреца, в обязанности которого входило определять присутствие яда. Оба кивнули, и король Ярин взял более крупное ожерелье и внимательно рассмотрел его. Он улыбнулся: вес этого излишне броского, безвкусного украшения убедил его в том, что толстая цепь действительно сделана из чистого золота.
– Очень кращиво будет, – заверил Безуба короля Ярина, который, даже не взглянув на дарителя, обернулся к Дрейлилу Андрусу. Андрус сделал знак одному из стражей, и тот поспешил к королю; затем капитан взял ожерелье из рук Ярина и уверенно надел его на шею простому воину.
– Это королевские побрякушки, а не твои! – возмутился Безуба.
Капитан Андрус угрожающе посмотрел на дворфа, расстегнул застежку ожерелья и протянул руку к открытой шкатулке. Разумеется, он знал о существовании смертоносных ожерелий, которые сопротивлялись заклинаниям прорицателей; например, одно такое украшение выглядело совершенно нормальным, пока его не надевала на шею ни о чем не подозревающая жертва. Тогда оно сжималось и душило несчастного и только после его смерти снова приобретало нормальный вид.
Подобные ожерелья, однако, душили не только королей, а всех подряд, и, поскольку воин остался цел и украшение удалось снять без труда, сомневаться не приходилось: оно не заколдовано.
Второе тоже оказалось безвредным в этом смысле, и Дрейлил Андрус, сняв его с шеи воина, отправил подчиненного обратно. В Королевствах тем не менее существовали и другие проклятые украшения, и некоторые были не просто смертоносными ловушками, а заключали в себе иное, более хитроумное, разумное зло.
Повинуясь приказу, Андрус застегнул цепь на шее короля Ярина, и по знаку капитана стражи все присутствующие начали восторженно аплодировать.
Король поправил камни и удовлетворенно кивнул.
– Клан Крупнее теперь граждане Дамары? – осведомился Безуба.
– Я бы сказал, вы очень близки к этому, – ответил король Ярин. – Что еще вы принесли мне?
Безуба огляделся по сторонам, будто бы в панике. Остальные дворфы начали пожимать плечами и скрести в затылке.
А король Ярин рассмеялся, и все подхватили этот смех, даже дворфы – они поняли, что король просто дразнит их.
– Да, мои верные подданные, вы можете считать, что заслужили милость короля, – обратился к ним Ярин. – Возвращайтесь чаще и с соответствующими дарами, и вы останетесь ими.
– Кровавый камень? – с надеждой в голосе спросил Безуба.
– Да, разумеется! – Король обернулся к Дрейлилу Андрусу: – Выдай им письменное разрешение остановиться в какой-нибудь гостинице на южной стороне – только за стеной, – приказал он. – И пожелай им доброго пути домой, когда они пополнят запасы провизии.
Взмахом руки он отпустил дворфов, и они с радостью повиновались. Безуба, выходя из зала, сунул руку в карман и сжал пустую филактерию, точную копию того камня, который был вставлен в серебряное ожерелье, предназначенное для королевы.
Он не знал точно, что должно произойти, но решил, что это будет очень забавно.
Малкантет едва сдержалась, чтобы не воспользоваться кратким мгновением, когда цепь надели на шею воину, и не вырваться на свободу – так ей хотелось покинуть эту проклятую тесную тюрьму, которую создали с ее помощью дроу Дома Ханцрин. Хитроумные темные эльфы Мензоберранзана, ненавистные поклонники лживой Ллос, изобрели способ изгнать демонов Бездны даже после того, как барьер Фаэрцресса был поврежден.
Нет, не изгнать, но запереть в драгоценных камнях-филактериях, которые они собирались затем распространить по всему Торилу.
Хуже того, хитрые темные эльфы уничтожили Демогоргона, одного из ее немногочисленных союзников в Бездне, а ее могущественные враги, включая Граз’зта, наводнили Подземье.
Но демон-суккуб не испытывала недостатка в изобретательности и изворотливости; она нашла необычного союзника в лице Дома Ханцрин, занимавшего низкое положение в городе дроу, но обладавшего монополией на внешнюю торговлю. Его члены презирали и ненавидели нынешнюю Верховную Мать и ее сторонников – тех самых, что уничтожили Демогоргона.
И поэтому Верховная Мать Шакти Ханцрин помогла Малкантет бежать из Подземья, а затем верховная жрица Чарри доставила ее в такое место, где Граз’зт не мог ее найти и где она получила возможность устроить небольшой, но увлекательный хаос и насладиться милыми ее сердцу кровопролитиями.
– Терпение, – сказала себе Малкантет, королева суккубов. За то время, что она провела на шее воина, ей удалось прочесть его мысли, и она поняла, что он немного дурачок, что не играет никакой роли при дворе и лишь проверяет ожерелье, предназначенное для короля. – Да, для короля, – промурлыкала Малкантет в своей темнице, находившейся вне трех измерений. – А может быть, у него есть королева?
Он не стал стучаться, просто с силой пнул дверь, распахнул ее и ворвался в спальню, изумив несчастную Консеттину до такой степени, что она вскрикнула, прежде чем узнала своего супруга.
– Ты меня напугал! – возмутилась она.
Король подошел и швырнул ее на кровать. Когда Ярин начал раздеваться, она увидела у него на груди сверкающее ожерелье из золота и драгоценных камней.
– Еще одно слово, и я силой заставлю тебя молчать, – предупредил он. Язык у него немного заплетался, и королева поняла, что, прежде чем отправиться к ней, он успел заглянуть в погребец с напитками.
Она уставилась на украшение, не осмеливаясь спросить, откуда оно.
– Нравится, да? – спросил Ярин, и Консеттина молча кивнула. Это была ложь, потому что она нашла ожерелье слишком кричащим и безвкусным.
– Подходящее для короля, верно?
Она снова кивнула.
– А я король! – воскликнул он. – Король Дамары! И ты знаешь, что еще нужно настоящему королю, женщина?
Охваченная ужасом Консеттина покачала головой. Она заметила в коридоре стражей. Ярин, несмотря на то что он был почти раздет и стаскивал с жены платье, даже не потрудился закрыть за собой дверь.
– Наследник! – заорал он. – И ты родишь мне наследника. И уже скоро! Знай, что мое терпение на исходе, глупая девчонка.
Он придавил ее к кровати, прижал ее руки; Консеттине оставалось лишь закрыть глаза и сделать над собой усилие, чтобы не закричать. Она не знала, закрыли ли стражники двери или они просто стоят там, за порогом, и глазеют.
Она была настолько измучена и подавлена, что уже не испытывала стыда.