замуж, вопреки своей малопривлекательной внешности.

Фаина Георгиевна решила помочь. Как-то пришла к ней

Любовь Орлова, сняла черную норковую шубу в передней и

беседовала с Раневской в ее комнате. Лиза вызвала свою

хозяйку и попросила тайно дать ей надеть всего на полчаса

эту шубу для свидания с женихом, дабы поднять свои

шансы. Фаина Георгиевна разрешила. Домработница ушла.

Прошел час. Любовь Петровна собралась уходить, но Фаина

Георгиевна изо всех сил удерживала ее, не выпуская из

комнаты. Лизы не было. Гостья пробыла у Раневской три

часа, пока Лиза, войдя в переднюю, не хлопнула дверью.

Орлова была отпущена на волю.

* * *

Лиза была крайне решительна в вопросах быта. Однажды

Фаина Георгиевна услышала требовательный украинский

говорок Лизы, разговаривающей по телефону: «Это

дезинхфекция? С вами ховорить народная артистка

Раневская. У чем дело? Меня заели клопи!»

* * *

Иногда Фаина Георгиевна садилась на вегетарианскую

диету и тогда становилась особенно чувствительна. В эти

мучительные дни она спросила: «Лизочка, мне кажется, в

этом борще чего-то не хватает?» Лиза ответила:

«Правильно, Фаина Георгиевна, не хватает мяса».

* * *

Раневская часто показывала, как Лиза, готовясь к

свиданию, бесконечно звонила по телефону своим

подругам: «Маня, у тебе бусы есть? Нет? Пока». «Нюра, у

тебе бусы есть? Нет? Пока». «Зачем тебе бусы?» –

спрашивает Фаина Георгиевна. «А шоб кавалеру было шо

крутить, пока мы в кино сидим», – отвечала та. Когда

замужество наконец состоялось, Раневская подарила ей

свою только что купленную роскошную кровать – для

продолжения Лизиного рода. А сама так до конца жизни и

спала на тахте.

* * *

Диалог с домработницей:

– Что на обед?

– Детское мыло и папиросы купила.

– А что к обеду?

– Вы очень полная, вам не надо обедать, лучше в ванне

купайтесь.

– А где сто рублей?

– Ну вот, детское мыло, папиросы купила.

– Ну, а еще?

– Та что вам считать! Деньги от дьявола, о душе надо

думать. Еще зубную купила пасту.

– У меня есть зубная паста.

– Я в запас, скоро ничего не будет, ой, ей-богу, тут конец

света на носу, а вы сдачи спрашиваете.

* * *

Раневская встречает девушку, которая незадолго до этого

работала у нее домработницей.

– Как я жалею, что ушла от вас, Фаина Георгиевна, –

вздыхает девушка.

– Вы недовольны своей новой работой?

– Очень.

– У вас много дел?

– Намного больше, чем было у вас.

– Но вы неплохо зарабатываете?

– Что вы! Почти ничего.

– Невероятно! А отпуск?

– Никакого отпуска.

– У кого же вы работаете?

– Я не работаю. Я вышла замуж.

* * *

Однажды домработница сварила курицу вместе с требухой.

Есть было нельзя, курицу надо бы выбросить. Раневская

расстроилась:

– Но ведь для чего-то она родилась!

* * *

К биографии предлагаемых ей кур Раневская была

небезразлична. Как-то в ресторане ей подали цыпленка

табака. Фаина Георгиевна отодвинула тарелку:

– Не буду есть. У него такой вид, как будто его сейчас будут

любить.

* * *

Раневская как-то сказала:

– Я дожила до такого времени, когда исчезли

домработницы. И знаете почему? Все домработницы ушли

в актрисы. Вам не приходило в голову, что многие молодые

актрисы напоминают домработниц? Так вот, у меня

домработница опекает собаку. Та живет как Сара Бернар, а

я – как сенбернар.

* * *

– Здоровье? Здоровье – это когда у вас каждый день болит в

другом месте.

* * *

– Я себя чувствую, но плохо, – отвечала Раневская на

постылые вопросы о здоровье.

* * *

Юноша с девушкой сидят на лавочке. Юноша очень

стеснительный. Девушке хочется, чтобы он ее поцеловал, и

она говорит:

– Ой, у меня щечка болит.

Юноша целует ее в щечку:

– Ну как, теперь болит?

– Нет, не болит.

Через некоторое время:

– Ой, у меня шейка болит!

Он ее чмок в шейку:

– Ну как, болит?

– Нет, не болит.

Рядом сидит Раневская и спрашивает:

– Молодой человек, вы от геморроя не лечите?

* * *

– Страшный радикулит. Старожилы не помнят, чтобы у

человека так болела жопа, – жаловалась Раневская.

* * *

– Я устала симулировать здоровье, – повторяла Раневская.

* * *

– Фаина, – спрашивала ее старая подруга, – как ты

считаешь, медицина делает успехи?

– А как же. В молодости у врача мне каждый раз

приходилось раздеваться, а теперь достаточно язык

показать.

* * *

– Прогуливаюсь по аллее в правительственном санатории

в Сочи, – вспоминала Раневская. – Мне навстречу идет

Каганович и с ходу начал разговор:

– Как вы там поживаете в театре? Над чем работаете?

– Ставим «Белые ночи» по Достоевскому.

Тогда он воодушевленно восклицает:

– А идея там какая?

– Идея в том, что человек не должен убивать человека.

Стремительно последовала категоричная оценка с

руководящим жестом рукой:

– Это не наша идея. Не наша.

И быстро удалился.

* * *

Раневская говорила, что когда Бог собирался создать

землю, то заранее знал, что в 20-м веке в России будет

править КПСС, и решил дать советским людям такие три

качества, как ум, честность и партийность. Но тут вмешался

Черт и убедил, что три таких качества сразу – жирно будет.

Хватит и двух.

Так и довелось: Если человек умный и честный – то

беспартийный. Если умный и партийный – то нечестный.

Если честный и партийный – то дурак.

* * *

Актеры обсуждают на собрании труппы товарища, который

обвиняется в гомосексуализме: «Это растление молодежи, это преступление…»

– Боже мой, несчастная страна, где человек не может

распорядиться своей жопой, – вздохнула Раневская.

* * *

Однажды Раневскую спросили:

– Почему красивые женщины пользуются большим

успехом, чем умные?

– Это же очевидно – ведь слепых мужчин совсем мало, а

глупых пруд пруди.

* * *

Так и осталось невыясненным, оговорка это была или

шутка:

– Почему все дуры такие женщины?

* * *

– Сколько раз краснеет в жизни женщина?

– Четыре раза: в первую брачную ночь, когда первый раз

изменяет мужу, когда первый раз берет деньги, когда

первый раз дает деньги.

– А мужчина?

– Два раза: первый раз – когда не может второй, второй –

когда не может первый.

* * *

Объясняя кому-то, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила:

– Потому что белый цвет полнит.

* * *

– Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм – это не

извращения, – строго объясняет Раневская. – Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.

* * *

– Сегодня я убила пять мух, – сказала Раневская. – Двух

самцов и трех самок.

– Как вы это определили?

– Две сидели на пивной бутылке, а три на зеркале.

* * *

В присутствии Раневской однажды зашел разговор о

современной молодежи.

– Вы правы, – заметила Фаина Георгиевна, – сегодняшняя

молодежь ужасная. Но еще ужаснее то, что мы не

принадлежим к ней.

* * *

– Или я старею и глупею, или нынешняя молодежь ни на

что не похожа! – сетовала Раневская. – Раньше я просто не

знала, как отвечать на их вопросы, а теперь даже не

понимаю, о чем они спрашивают.

* * *

Во время «оттепели» находились наивные люди, всерьез

обсуждавшие проблему открытых границ применительно

к СССР.

– Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если бы вдруг

открыли границы? – спросили у Раневской.

– Залезла бы на дерево, – ответила та.

– Почему?

– Затопчут! – убежденно сказала Раневская.

* * *

– Я говорила так долго и неубедительно, как будто

говорила о дружбе народов, – сокрушалась Раневская после

неудачного выступления.

* * *

Когда в Москве на площади Свердлова установили

памятник Марксу работы Кербеля, Раневская

прокомментировала это так:

– А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм.

Ведь это тройная наглость! В великорусской столице один

еврей на площади имени другого еврея ставит памятник

третьему еврею!

* * *

– Ох и трудно сейчас жить честным людям! – пожаловался

Раневской один видный товарищ.

– Ну а вам-то что? – спросила актриса.

* * *

– Будет ли пятая графа при коммунизме?

– Нет, будет шестая: «Был ли евреем при социализме?»

* * *

– Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть, –

полагала Раневская.

* * *

– Была сегодня у врача «ухо-горло-жопа», – сообщила

Раневская опешившей соседке.

* * *

«Кошмар со всеми удобствами» – так называла Раневская

Кунцевскую больницу.

* * *

Оправившись от инфаркта, Раневская заключила:

– Если больной очень хочет жить, врачи бессильны!

* * *

Узнав, что ее знакомые идут сегодня в театр посмотреть ее

на сцене, Раневская пыталась их отговорить:

– Не стоит ходить: и пьеса скучная, и постановка слабая…

Но раз уж все равно идете, я вам советую уходить после

второго акта.

– Почему после второго?

– После первого очень уж большая давка в гардеробе.

* * *

Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей?

– Ну, это еще мягко сказано, – заметила Раневская. – Я

вчера позвонила в кассу и спросила, когда начало

представления.

– И что?

– Мне ответили: «А когда вам будет удобно?»

* * *

Как-то она сказала:

– Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда.

* * *

В Одессе, во время гастролей, одна пассажирка в автобусе

протиснулась к Раневской, завладела ее рукой и

торжественно заявила:

– Разрешите мысленно пожать вашу руку!

* * *

Как-то в скверике у дома к Раневской обратилась какая-то

женщина:

– Извините, ваше лицо мне очень знакомо. Вы не артистка?

Раневская резко парировала:

– Ничего подобного, я зубной техник.

Женщина, однако, не успокоилась, разговор продолжался, зашла речь о возрасте, собеседница спросила Фаину

Георгиевну:

– А сколько вам лет?

Раневская гордо и возмущенно ответила:

– Об этом знает вся страна!

* * *

Как-то Раневская, сняв телефонную трубку, услышала

сильно надоевший ей голос кого=то из поклонников и

заявила:

– Извините, не могу продолжать разговор. Я говорю из

автомата, а здесь большая очередь.

* * *

После спектакля «Дальше – тишина» к Фаине Георгиевне

подошел поклонник.

– Товарищ Раневская, простите, сколько вам лет?

– В субботу будет сто пятнадцать.

Он остолбенел:

– В такие годы и так играть!

* * *

В купе вагона назойливая попутчица пытается разговорить

Раневскую:

– Позвольте же вам представиться. Я – Смирнова.

– А я – нет.

* * *

Брежнев, вручая в Кремле Раневской орден Ленина, выпалил:

– Муля! Не нервируй меня!

– Леонид Ильич, – обиженно сказала Раневская, – так ко

мне обращаются или мальчишки, или хулиганы.

Генсек смутился, покраснел и пролепетал, оправдываясь:

– Простите, но я вас очень люблю.

* * *

– Никто, кроме мертвых вождей, не хочет терпеть

праздноболтающихся моих грудей, – жаловалась

Раневская.

* * *

– Я, в силу отпущенного мне дарования, пропищала как

комар.

* * *

– Жизнь моя… Прожила около, все не удавалось. Как

рыжий у ковра.

* * *

– Оптимизм – это недостаток информации.

* * *

Охлопков репетировал спектакль с Раневской. Она на

сцене, а он в зале, за режиссерским столиком. Охлопков:

«Фанечка, будьте добры, станьте чуть левее, на два шага.

Так, а теперь чуть вперед на шажок». И вдруг

требовательно закричал: «Выше, выше, пожалуйста!»

Раневская поднялась на носки, вытянула шею, как могла.

«Нет, нет, – закричал Охлопков, – мало! Еще выше надо!»

«Куда выше, – возмутилась Раневская, – я же не птичка, взлететь не могу!» «Что вы, Фанечка, – удивился

Охлопков, – это я не вас: за нашей спиной монтировщики

флажки вешают!»

* * *

В разговоре Василий Катанян сказал Раневской, что

смотрел «Гамлета» у Охлопкова

– А как Бабанова в Офелии? – спросила Фаина Георгиевна.

– Очень интересна. Красива, пластична, голосок прежний…

– Ну, вы, видно, добрый человек. Мне говорили, что это

болонка в климаксе, – съязвила Раневская.

* * *

Однажды, посмотрев на Галину Сергееву, исполнительницу

роли «Пышки», и оценив ее глубокое декольте, Раневская