Будапешт, 6 февраля 1968 г.

Дорогой Миша!

С глубоким потрясением я узнал из Вашего письма о смерти Елены. Для такого старика, как я, всегда очень тяжело слышать, что старые друзья и товарищи по борьбе покидают мир. Остаешься все более одиноким, все больше исчезает людей, которые были свидетелями важного периода жизни.

Статью Игоря³⁷² я прочитал на венгерском. Она довольно хорошая. Хочу Вас попросить сообщить мне его новый адрес, так как, насколько я слышал, он сменил квартиру, и я хотел бы иногда[39] ему писать.

Венгерское издание «Эстетики» я при первом удобном случае Вам пришлю.

Конечно, Вы правы, что с новой ситуацией³⁷³ связаны и многие сложные решения. До сих пор мне удавалось ситуацию, хотя ее часто трудно сбалансировать, держать в правильном равновесии. Надеюсь, что так пойдет и в будущем. К сожалению, вследствие этого очень увеличивается общение с разными людьми и во многих случаях с этим ничего нельзя поделать.

Надеюсь, что уже в этом году сможет осуществиться Ваш приезд в Будапешт³⁷⁴. Вы пишете, что Вы разучились говорить по-немецки; ну так у меня так же с русским. Так что технически будет, возможно, труднее, чем в свое время в Институте Маркса и Энгельса. Но мы все-таки как-нибудь справимся. Ибо самое главное ведь то, что чувство и разум в том же состоянии, что и во время первого периода наших встреч. Так что и я не верю в то, что Вы говорите о своем возрасте. Правда, плохо спать – штука злая, которую я, к счастью, знаю только понаслышке, потому что я пока еще сплю хорошо³⁷⁵.

Пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы Ваша поездка в Будапешт все-таки состоялась; я знаю, что в таких случаях всегда много сложностей, но они в конце концов должны быть преодолимы.

С самым сердечным приветом Лиде и Игорю

<от руки> Ваш

Дьюри