Москва, 28 июля 1965 г.

< по-немецки, машинопись >

Дорогой Юри!

Как раз во время Вашего юбилея³¹⁴ здесь в Москве был Франц Лешницер³¹⁵. Он предложил мне вместе подписать телеграмму. Хотя я не знал, какое у Вас к нему сейчас отношение, я не мог отказать, потому что он просил очень настойчиво. Надеюсь, что Вы по-дружески восприняли наше коллективное поздравление. Как, собственно, прошли юбилейные торжества³¹⁶?

О русском переводе Вашей «Эстетики» не могу сообщить почти ничего нового. Вопрос еще in statu[30] решения. Маленькую заметку в «Непсабадшаг» от 14 апреля я, конечно, сразу же дослал³¹⁷. Так что теперь нужно ждать.

Международная дискуссия о сущности эстетики в рамках марксизма (и еще шире – о ядре этого мировоззрения) продолжается. Общая беспомощность действительно удивляет. Дело кажется мне немного похожим на время после 1905 года. Нападки на классический марксизм ведутся ожесточенные, разочарование иногда очень глубокое, и необходимость дискуссии по аксиоматическим вопросам философии срочная, но… Из марксизма сейчас имеют обыкновение делать «Vision»[31].

Будь я поэтом, написал бы аллегорическую историю о том, как приходится расплачиваться за чужой грех.

Ваша «Онтология» меня очень интересует. Как дела с «Этикой»? Готова уже³¹⁸? Из Вашего письма я этого не понял. A propos[32], у Вас много знакомых в Германии и в других странах. Я хотел бы организовать для себя постоянный обмен книгами с людьми, владеющими или желающими овладеть русским языком. Что Вы думаете об этом, возможно ли это? Жадность к книгам – моя старая слабость.

Большое спасибо за Вашу озабоченность состоянием моего здоровья. Мне сейчас намного лучше, за исключением бессонницы. Но это уже старая история. Работа продвигается медленно, и, как видите, меня все время тянет в область публицистики. Масса читателей теперь стала намного шире, публика хочет читать и думать.

Сердечный привет от Лиды, моих детей и всех наших друзей.

Ваш

<от руки> Мих. Лифшиц

P.S. <по-русски> Я мало пишу Вам, мне очень жаль, я чувствую даже мою вину, но, милый Юри, тут все дело в Вашем желании получать письма на немецком языке. Написать немецкое письмо для меня не менее серьезный, а может быть и более серьезный труд, чем для Вас прочесть письмо, написанное по-русски. Я совершенно забыл немецкий язык, не говоря уже о том, что все мои познания в этой области имеют чисто практическое происхождение, а в детстве и юности я не имел счастья как следует изучить иностранные языки. Извините поэтому, если в письмах встречаются ошибки, иногда, вероятно, грубые.