Москва, 14 октября 1964 г.

< по-немецки, машинопись >

Дорогой Юри!

Очень сожалею, что после моей летней поездки²⁹¹ все еще не ответил на Ваше письмо от 8 августа. Кроме разных дел и болезней, учтите еще и мою малую продуктивность в области немецкой корреспонденции. Я не хочу писать по-русски, чтобы не доставлять Вам трудностей. Итак, Вы видите, смягчающие обстоятельства все-таки есть.

Большое спасибо за Ваше письмо от З.Х, которое я как раз получил, так же как и статью, книгу о немецкой литературе²⁹² и другие вещи. Статья мною сразу же была прочитана. Примечательно, что мы в общем, да часто и в деталях, не расходимся. Статья, по-моему, очень хороша. С некоторыми сокращениями она, может быть, могла бы выйти у нас²⁹³. Но я думаю, что для первого раза лучше было бы издать что-либо чисто теоретическое. Кстати, и для Италии, и для Германии я бы посоветовал Вам вычеркнуть на странице 22 предложение в скобках.

Чтение Вашей «Эстетики» продолжаю. Я хочу выбрать из нее кусок побольше для русского перевода. Все, что я читаю, мне очень интересно. Разумеется, главные линии я нахожу совершенно верными. Но так как Вы хотите критических замечаний, то я предварительно об этом кое-что сейчас напишу.

Понятие повседневной жизни < Alltagsleben> мне кажется несколько двусмысленным. Или это идентично исторической действительности (труду, государству и т. д.), или это нужно рассматривать как срез жизни отдельного человека (как у Фрейда или у экзистенциалистов), т. е. как «obiwatelschina», Spiesserei[27]. В этом втором смысле повседневная жизнь есть определенно нечто нестабильное и сомнительное, но в этом смысле это не «плодотворная середина» (стр. 34) между наукой и искусством, но скорее остаток ограниченности <Borhiertheit> всех эпох, из чего может получиться только скверная метафизика, квази-рациональный и эмпирический метод «человеческого здравого смысла».

Вы в большинстве случаев говорите о труде и производстве, т. е. об историческом бытии. Но в этом случае я не совсем понимаю, почему реальная объективация <Objektivation> в материальной практике располагается на том же и даже более низком уровне, чем объективация в искусстве. Что с каждым кризисом стабильности в экономике гибнет стабильность в искусстве, мы знаем совершенно точно. Духовное производство содержит в себе нечто стабильное, а материальное – нечто преходящее? – Нет, это не может быть Вашей точкой зрения.

Искусство вечно, абсолютно и т. д., говорите, что хотите. Очень хорошо, но объекты искусства имеют совсем другую, идеальную [ideal] природу, в сравнении с трудом и его изделиями, то есть это сравнение должно иметь известные границы.

Не всегда ясно также, говорите ли Вы об отражении в повседневную жизнь или в повседневной жизни. Возможно, я в Ваших рассуждениях чего-то не понял. Конечно, обсуждаемая вещь по самой своей природе сложна и, может быть, даже и полная чистота терминологии не все сможет привести в порядок.

Что касается сообщений о моей популярности в Венгрии, то мне совершенно ясно, что мои старые безделки вряд ли сделают из меня кинозвезду. Что-нибудь новое было бы именно теперь словом в под-294 ходящее время, но этого слова еще долго ждать. В любом случае, спасибо за Вашу дружескую предупредительность.

Еще одна небольшая вещь практического характера. Владимир Достал <Vladimir Dostal>²⁹⁵ из редакции чешского эстетического журнала, один из немногих приверженцев реализма в сегодняшней Праге, хочет обсудить в этом журнале Вашу книгу (я думаю, «Эстетику»). Но – странно – в Праге невозможно найти ни одного экземпляра, и редакция не в состоянии заказать экземпляр в Западной Германии. Не могли бы Вы послать книгу Вашим пражским друзьям²⁹⁶? Адрес: Vladimir Dostal, Barrandovska 60/335, Praha 5– Hlubocepy.

Сердечный привет Вам и Вашим детям от меня, Лиды и всех друзей.

<от руки по-немецки инициалы > М.Л.