25 марта 1946 г.

Дорогие друзья,

я начинаю с важнейшего для меня актуального вопроса: Миша наконец снова свободен от военной службы и в Москве. Я надеюсь, что в результате снова может возникнуть непосредственная связь между нами. Будет ли она опять – как в старые добрые времена – теоретической, я, к сожалению, сомневаюсь. У меня очень мало времени, его почти нет для теории, и я, конечно, не знаю, каковы будут Мишины обстоятельства в Москве. Пока что я посылаю венгерский экземпляр Маркса и Энгельса о литературе и искусстве с моим предисловием¹⁵⁰. Пассаж о Мише Гертруд для вас переведет отдельно¹⁵¹. Как я уже писал, я планирую издать здесь по крайней мере Мишиного Маркса¹⁵², план все еще в силе, но исполнение придется отложить, так как сейчас сколько-нибудь объемная книга стоит 6–7 миллионов пенгё, что примерно соответствует месячному окладу чиновника нижнего уровня. Есть, правда, несколько отчаянных издателей, которые печатают мои книги (так, в ближайшие дни в партийном издательстве выйдет моя книга о русских реалистах¹⁵³, а через несколько недель – книга «Гёте и его время»¹⁵⁴). Но что они из тиража продадут, об этом лучше не думать. Вследствие этих обстоятельств и перевод Гертруд из Добролюбова¹⁵⁵ лежит в архиве издательства[19].

Перехожу теперь к более интересным вопросам. Мы недавно успешно пережили кризис. Вы, может быть, читали, что партия большинства, Партия мелких сельских хозяев, была вынуждена исключить из своих рядов 20 реакционных депутатов вследствие давления масс снизу, прежде всего давления будапештских рабочих. Дело это было, несомненно, тактическим успехом левой партии и может – если обстоятельства останутся хорошими и партии будут действовать правильно – означать начало процесса оздоровления. За этот успех следует благодарить то, что реакционные силы, которые сами по себе довольно сильны, вследствие обстоятельств вынуждены были нанести удар преждевременно. Причина этого – в аграрной реформе. Теперь как раз время для того, чтобы юридически зафиксировать результаты раздела земли. Крупные землевладельцы собирают все силы, чтобы это саботировать и даже более того, чтобы аннулировать результаты раздела земли, под различными предлогами забрать у крестьян землю обратно. Это привело к довольно сильным волнениям на селе, которые наша партия и Национальная крестьянская партия умело использовали. Со времени объявления закона о разделе земли¹⁵⁶ отношения между рабочими и крестьянами еще никогда не были такими хорошими. Это изолировало реакцию от масс (за исключением городской мелкой буржуазии) и принудило ее к отступлению. Это отступление делается со многими и частью довольно умелыми уловками; истинная причина исключения 20-ти идеологически замазывается, и даже сомнительно, означает ли разрыв организационный разрыв на деле. Сейчас речь идет о том, удастся ли левым партиям дальше продвигаться вперед. К сожалению, в самом решающем вопросе, в вопросе инфляции, почти нет шансов достичь чего-то мало-мальски успешного¹⁵⁷. Возможно, однако, во-первых, юридически завершить аграрную реформу, а именно так, чтобы отклонить притязания крупного землевладения. Во-вторых, есть возможность провести энергичное сокращение в государственном аппарате и т. д., что с классовой точки зрения означало бы сильное ослабление власти Gentry¹⁵⁸. В-третьих, есть возможность создать крестьянские товарищества, что до сих пор непрерывно саботировалось, в-четвертых, есть возможность в области огосударствления горнодобывающей промышленности добиться контроля над предприятиями, работающими на репарацию¹⁵⁹. Все это не обойдется без больших боев. С моей точки зрения, дело не только в том, чтобы как-нибудь достичь этих целей, но и главным образом в том, чтобы борьба привела, с одной стороны, к углублению сегодняшних хороших отношений между рабочими и крестьянами, что означает, что крестьянские массы, которые сейчас в Партии мелких сельских хозяев (это, к сожалению, партия большинства¹⁶⁰), приблизятся к нам, с другой стороны – что здесь теснейшим образом взаимосвязано, – чтобы разрыв, существующий между крестьянскими массами Партии мелких сельских хозяев, с одной стороны, и ее реакционным правым крылом из крупных капиталистов и крупных землевладельцев – с другой, углубился и стал бы осознан в крестьянских массах¹⁶¹. Насколько мы этого достигнем, сегодня еще не ясно. Очень многое при этом зависит от международного положения, от за-1 35 ключения мира и т. д.

Конечно, успехи имеют и здесь сложные субъективные условия, постоянный контакт и возможно более свободное от трений сотрудничество между леводемократическими партиями. Здесь есть очень сложные проблемы.

Демократическое левое крыло Партии мелких сельских хозяев очень слабое и поэтому не всегда (и редко в достаточной степени) может влиять на крестьянский центр партии. В Национально-крестьянской партии нет единства. После выборов¹⁶² преобладало правое крыло, и партия очень сильно подчинилась шовинистским течениям. Лишь реакционное нападение на земельную реформу вызвало здесь изменение, и на съезде партии, который прошел недавно, правое крыло потерпело поражение (этим я не хочу сказать, что левое крыло победило). С тех пор улучшаются, конечно, и наши отношения. Очень сложны также и наши отношения с братской партией¹⁶³. Там тоже есть правое крыло, которое нельзя назвать несущественным. Хуже то, что левое крыло идеологически идет очень своеобразными путями. Оно хочет, например, – правда, только в пропаганде, не на практике, – перескочить через современную стадию демократии, ведет открытую пропаганду за социализм, отрицает важность национального вопроса и т. д. Отсюда возникают двойные трения между обеими рабочими партиями: как практический оппортунизм, так и пропагандистское ультралевачество приводят к многочисленным конфликтам, особенно в организациях нижнего уровня. В последнее время состоялись и теоретические дискуссии между теоретическими органами обеих рабочих партий¹⁶⁴; приведут ли они к выяснению или к обострению отношений, пока еще не ясно. Все это разыгрывается в основном за кулисами, в длинных личных встречах и т. д.

Такова общая картина. Для специфики моей партийной работы среди интеллигенции отсюда следует: очень много работы и очень мало результатов. В партии ужасно много комиссий и заседаний, докладов, брошюр и статей, но ни большинство массы интеллигенции, ни большинство действительных верхов не завоевано для демократии. В этой связи расскажу, что вас, может быть, заинтересует, что в связи с опубликованием моих первых вещей начинаются литературные дискуссии. Пока на уровне защиты 1’art pour Part[20] и чистого «мастерства» против притязаний реализма¹⁶⁵. Но и здесь мы стоим лишь в начале.

Надеюсь, это письмо застанет вас всех, прежде всего Елену¹⁰⁸, в более хорошем состоянии, чем раньше. Болезнь Елены нас обоих очень обеспокоила. Пожалуйста, напишите подробно, как ее состояние сейчас. И про состояние Раи¹⁶⁶. Если у Игоря есть экземпляр его Щедрина¹⁶⁷, пусть его пошлет, может быть, позднее можно будет сделать перевод.

На обороте (см. ниже. – Ред.) я еще добавляю для Миши перевод тех частей (из предисловия к сборнику), которые касаются его.

Сердечный привет всем вам шлет Дьюри

Гертруд[21]

Отбор и компоновка – работа проф. Лифшица, превосходного <ausgezeichneten> исследователя в области марксистской эстетики. Правда, в обстоятельствах нашей страны невозможно издать этот сборник во всей его полноте. Проф. Лифшиц издал на русском языке полное собрание литературных штудий Маркса и Энгельса в объемном томе в 800 страниц¹⁶⁸.