Прочитывая историю и видя в ней с одной стороны безпрерывныя тяжкия брани, подвиги завоевателей, а с другой опустошения не токмо многих городов и стран, но и целых империй, приходит мне на мысль вопросить сих бичей человечества: какой предмет или цель они имели в их предприятиях, проливая кровь себе подобных и делая толь бедственныя опустошения? Ежели бы они мне ответствовали: отмстить противнику своему, распространить свою славу, распростерть своё владычество и наконец учинить счастливыми своих подданных, – проходя происшествия вселенныя, едва ли я вижу кого из них достигших до исполнения своих желаний[2]. Месть ничто иное, как лютое удовольствие злобы, и могла она обращена быть, вместо одного лица, на целый народ, а паче иногда на того, который ничем не обидел и котораго величие победитель прежде не знал, как например был против Александра Пор. Слава пагубою и злодеяниями не приобретается, но проклятие; владычество никогда усилием приобретаться не может; ибо истинная власть состоит в покорении сердец и воли человека благодеяниями, и потому владычество победителя было и всегда будет суетно и недолговременно. Коль скоро дух из него вылетит, то и оковы его разрываются. Многим владеть и не пользоваться им благоразумно и порядочно, совершенная глупость. Это тот Тантал, который в море стоит, котораго и напиться не может. Осчастливить или обогатить своих подданных навек приобретениями отнюдь не возможно. Когда нет счастия и спокойствия в семействах, какая им нужда обширнее ли или теснее стало государство? А сверх того: чтó усилием приобретено, то всегда готово к отторжению. Убедительнейший сему пример видим на самом просвещённейшем завоевателе: коль скоро его не стало, то пространнейшая его монархия тотчас расхищена и разделена (была) на многия царства его полководцами; из чего произошли новыя брани и новыя несчастья народов. К чему и для чего подъяты были Александром Великим все подвиги? Поистине, ни к чему. Равно и других подобных ему; ибо когда не оставили они по себе мудрых законов, которые бы сохраняли целость и благосостояние их царств, или бы по крайней мере сколько-нибудь, в разсуждении тленности и превратности сего мира, обезпечивали их от того; то отнюдь не можно их называть ни великими, ни безсмертными; ибо безсмертие принадлежит единственно душам праведным, старавшимся о всеобщем и непрерывном благе человечества. Хотя таковыми многих почéсть можно российских монархов; но при всём том не было, кажется, ещё делано таковых генеральных распоряжений, которыя бы обезпечивали на долгия времена целость империи от расхищения многих недоброжелательных соседей, которые тем паче всегда к тому готовы, что желают выбиться из ея власти и что само по себе пространство толь великаго политическаго здания требует таковых столпов и оплотов, которые бы охраняли внутреннюю и внешнюю ея безопасность, а тем самым совокупя так сказать в единство ея силы, представили бы её таким великаном, который без войны был страшен свету и содержал бы равновесие в руке своей, а паче междоусобием в крови своей утопающей Европы. Быть царств посредником, или паче миротворцем, вот прямая слава кроткаго Александра. Дух его народа и доброта души его на такой чреде, что могут они стяжать ему славу Александра, но не великаго победами, а богоподобнаго миром вселенныя или по крайней мере Европы! Чтó несравненно лучше и величественнее, нежели титла всех императоров, и всех победителей вселенныя. Но чтоб до сего достигнуть, или по крайней мере на долгое время учинить Россию непоколебимою и безопасною от покушений неприязненных ей соседей, то, по мнению моему, прежде всего сделать нужно следующее распоряжение военных ея сил.
Всякая война – семя будущей войны, следовательно несчастие народов. Мщение производит подобный отголосок, и мститель подлежит сам оному.
Россия имела счастие отторженныя от себя области в давния времена в прошедшем веку возвратить, и теперь находится в таком обширном положении, что кроткому и великодушному ея монарху распространять далее свои пределы нет нужды, ибо власть и могущество его управляют такою частью света, каковую едва римляне и прочие завоеватели вселенныя под властию имели; остаётся ему только утвердить сие обширное здание неколебимыми столпами, дабы, внутренних и внешних врагов своих всякия покушения в первом их начале отражая, предупредить ненасытных кровопийц, каковы суть Бонапарты, честолюбивые и дальновидные замыслы повелевать Европою или всем светом. Словом, обнять мир, тишину и стяжать себе такую безсмертную честь и славу, каковой ни единый из величайших монархов не имел: то есть, быть посредником и миротворцем терзающей себя кровопролитным междоусобием Европы, быть, по словам Священнаго писания, сыном Божиим. И сие-то великое имя, и сия-то божественная слава принадлежат может по многим удобностям и причинам единственно Российскому монарху, а паче Александру Первому. Но чтоб учинить восхитительную мечту сию сбыточною, то прежде всего должно внутренних врагов обуздать скорым правосудием, а внешних – распоряжением военных сил таким образом:
Россия, по непостижимости судеб, быв из самой глубокой древности пространным государством, имела в течение времен несчастие быть угнетаемой и развлекаемой от ея соседей; наконец, мужеством своим не токмо восторжествовав, многочисленными победами, над неприятелями своими, возвратила свои от них разныя области, так что, в минувшем столетии, великим делом и счастием Петра I и Екатерины II, учинилася обширнейшею в свете монархиею, каковую едва ли имел в владычестве своём победоносный Рим и прочие завоеватели вселенной. Словом, ныне Александру Первому, сколько по свойству кроткой и человеколюбивой души его, столько по огромности державы его, а паче по нынешним политическим (делам) Европы, кажется, не остаётся ничего другаго желать, как удержать целость империи и обширное сие здание укрепить такими оплотами, которые бы обнадёживали о прочности онаго, и никакия внешния силы врагов ея не были бы в состоянии поколебать их. Но чтобы до сего с успехом достигнуть, то прежде всего надлежит сделать политическое и хозяйственное распоряжение военных ея сил следующим образом:
I. Количество армии должно, кажется, определено быть не иное какое, как по статистическому сведению военных сил соседственных с Россиею держав: какое число они содержат у себя в обыкновенное время, без усиления особливыми наборами войск, или сколько вдруг на границы свои вывесть в состоянии, полагая против азиятских народов половинное число чем против европейцев, такое число и нам содержать.
II. Армия состоять должна из разных родов воинов, как то: 1, из солдат; 2, из рекрут; 3, из отставных воинов; 4, из людей свободных и командированных на время.
Сказанное количество должно быть росписано на число ревижских душ всей империи по губерниям, таким образом чтоб каждая из них сформировать и наполнять могла то число полков или баталионов, чтó на ея долю придёт по расчислению, полагая со 100 или 50-и душ рекрут, в разсуждении чего полк и баталион в числе людей должны уже быть единожды установлены и навсегда ни умножаться, ни уменьшаться.
III. Дабы комплект армии, по статистической препорции соседних держав единожды определённый, безпрестанным содержанием своим в полном числе людей не был иногда слишком тягостен казне и земле, то в мирное время содержать налицо только половинное число, а другую половину или две трети иметь всегда в готовности, как о том выше сказано.
IV. Дабы наполнение нужным числом в полки людей не было, как прежде, рекрутскими наборами (по разным злоупотреблениям, которыя здесь описывать почитаю излишним, а отвратить невозможным), чем земля отягощается, семейства притесняются, а рекруты изнурены бывают, – таковых наборов никогда не делать и публикаций о них не чинить, ибо от таковых огласок содрагается, так сказать, целое государство, годные в рекруты разбегаются, а другие притесняются или вовсе бывают жертвою несправедливости и насилия; а производить наполнение армии, так сказать, неприметным образом следующим порядком:
1, Разделить все ревижския души в государстве, которыя только должны давать, по законам, натурою рекрут, на пятисотные участки, составя их в генеральности из всех родов казённых и владельческих поселян, мещан и цеховых без различия. Таковые пятисотные списки, в которых назначены будут именно селения, в них включённыя, подписав по уездам нижним земским судам и уездным предводителям, а по городам городничим и головам, доставлять в казённыя палаты, а копии с них за нумером в каждый пятисотный участок, которые земским главам и иметь за основание в сборе людей от ревизии до ревизии, или от 11-и до 15-и лет.
2, Каждый пятисотный участок делает заблаговременно в народной сходке посемейный список и по оному метнуть жеребьи,[и] после которой семьи иметь в готовности рекрута.
3, Списки те с номерациею жеребьев поверяет нижний земский суд лично с семьями и, оставя в каждом участке за своею рукою копии с них за мирским подписанием, берёт к себе, и имеет за основание в случае потребности людей в наполнении полков.
На укомплектование каждаго полка припишется потребное число пятисотных участков единожды, с которых и наполняется полк, а не из других каких участков.
V. Для каждаго полку или баталиона в городах, в губернском или в котором-либо уездном, построятся по одному или более полковые дворы или штаб-квартиры, где и полк имеет непременныя по казармам или по селениям квартиры.
VI. Каждый рекрут в действительной фрунтовой службе служит не более 15-и лет, по прошествии которых возвращается в прежнее своё семейство для обработывания своей земли, на изображённых в § правилах.
VII. Как выше сказано, что в мирное время содержится армии половинное число или одна только треть, то в случае недостатка в то число людей, каждый полк требует оных от того губернскаго правления, в которой губернии он прописан, а сие от нижняго земскаго суда, который имеет у себя в ведомстве всех участков посемейные списки, наряжая людей из селения по учинённой заблаговременно очереди, отдаёт оных на полковой двор, откуда и берёт в приёме росписку. В то же самое время, когда отдаются в действительную службу потребованные люди, сообщаются имена в полк от губернскаго правления по очередному списку тех запасных, которые следуют в другую половину или в две трети неполнаго комплекта армии и, с того времени почитаясь рекрутами, содержатся в селениях на нижеписанном в § основании.
VIII. При каждом полковом дворе или штаб-квартире во всякое время, хотя бы полк или баталион в походе были, остаётся неподвижная рота или команда при одном штабе и надлежащем количестве офицеров.
IX. Сей роты командир, в небытность полка или баталиона на непременных квартирах, принимает в своё ведомство назначенных ему рекрут, экзерцирует их и отправляет в свой полк или баталион на службу по нижеписанному в § порядку.
X. По прошествии срочнаго времени отставные солдаты от службы таким же порядком под присмотром офицеров от полков или баталионов отправляются в ведение земскаго начальства, а на место их, как выше сказано, наряжаются.
XI. В несчастном случае, когда какой полк или баталион потерпит на сраженье или, чего Боже сохрани, моровою язвою или кораблекрушением столько, что лишится знатнаго количества своих людей, так что из определённых для него участков взять будет потребное количество людей весьма тягостно или вовсе невозможно, тогда сей потерпевший полк или баталион наполняется, посредством расчисления военнаго министерства, из других полков, сформированных из соседственных пострадавшему полку губерний, и весь недостаток раскладывается, по соразмерности взятых из других полков или баталионов, на участки других губерний; но обыкновенное наполнение недостающаго числа войск в целое штатное или половинное или третное количество чинить таким образом, как в § сказано, что каждый полк требует себе людей от той губернии, к которой приписан, и уведомляет министра.
XII. Конные и пешие полки и баталионы егерские и морские должны иметь непременныя квартиры и формироваться по местоположению и воспитанию людей, в них написанных, как то: матрозы и морские баталионы – из мест прибрежных у больших рек, озёр и морей; конные – из степных, егеря – из горных и лесных, а пешие из полевых, для того что они с самаго ребячества имеют уже привычку, первые – ездить на судах и лёгких чолнах, управлять парусами и плавать; вторые – диких лошадей ловить арканом, объезживать и скакать на них не токмо без седла, но с босыми ногами и без стремян во весь опор; третьи – бегать по горам и лазить по деревьям, стрелять птиц и зверей из лука и винтовок, ходить на лыжах и знать по звёздам положение стран света; а четвёртые, будучи хлебопашцами и привыкши целый летний день ходить за сохою, косить и молотить, легче других пешком ходить могут и действовать штыком.
XIII. По выслуге урочных 15 лет каждый солдат возвращается в своё семейство по прежнему на свой участок земли и отправляет земския повинности; но имеет пред прочими поселянами то преимущество: 1, участок пашни и лугов, единожды определённый, не переделяется уже никогда с прочими крестьянами; 2, в головы мирские и прочие земские начальники никто другой не избирается, как из отставных солдат; 3, в церквах и везде имеют пред прочими первыя места, в собраниях каждый отставной солдат имеет против одного не служившаго поселянина два голоса, и наконец, по мирскому приговору никак, т. е. ни розгами, ни палками, не наказывается. Владельческие: 1, имеют единожды определённый участок пахотной земли и лугов, который уже никогда от него не отбирается и с прочими крестьянами не переделивается, хотя бы и господин того пожелал; 2, свыше единожды определённых правительством по узаконенному порядку повинностей, т. е. денежных оброков, или продуктами, или работами, затем не дают; 3, за вины свои и преступления, по самовластию господина или его прикащика, никак не наказываются; а должна то определить на то учреждённая расправа; 4, не может у отставнаго солдата детей взять господин в свой дом без согласия отца и матери, ниже девок насильно без их собственнаго желания выдать замуж; напротив того, не может же ни казённый, ни владельческий отставной солдат кинуть свой участок земли и переселиться в другое какое-либо селение без воли правительства и господина, ниже отлучиться в дальния места без присланнаго от правительства паспорта, а в ближния – казённыя, без вида от мирскаго головы, а владельческий – прикащика или господина, и для сего нужно возстановить нижнюю расправу, установленную учреждением о губерниях, где и будут ведомы все казённые крестьяне и вольные хлебопашцы, как и отставные солдаты.
XIV. Солдаты худаго поведения, как то: пьяницы, картёжники, шишиморы[3], обидчики и забияки, штрафуются за малыя вины прибавкою лет службы по разсмотрении шефа; а для того, хотя бы и выслужили 15 лет, восвояси не возвращаются, дондеже заслужат вину свою прибавочными годами.
XV. Которые же по порочному поведению или по доброй своей воле останутся до 50-и лет или более того в службе, тех при отставке в их семейства не возвращать и участков земляных им не давать, дабы, не будучи в силах обработывать оныя, не были семьям их и обществу в тягость; а писать их в инвалиды, – хорошаго поведения на большие, а дурнаго на меньшие оклады.
XVI. Детей отставных солдат, которыя не в крестьянстве, а в солдатстве рождены и воспитаны, по прошествии в 7-и-летний возраст мальчиков, брать на казённое содержание в полковыя школы, учреждённыя на непременных квартирах при полковых и баталионных дворах, где их обучать грамоте читать и писать и, смотря по склонностям, разным мастерствам, как то слесарному, столярному, токарному, малярному, каретному, портному, сапожному и проч., нужным для исправления полковаго обоза, а также подлекарству, пению и музыке, которых по пришествии в возраст и иметь в полку в тех званиях.
XVII. При каждом полковом и баталионном дворе иметь полковые и баталионные арсеналы, в которых содержат во всякой исправности не токмо на полный комплект всякаго оружия, конной и пешей аммуниции, но с некоторым небольшим превосходством, дабы в случае утраты можно было тотчас пополнить недостаток.
XVIII. Поелику по выслуге урочных 15-и лет отставные солдаты могут в семействы свои возвращаться в самой поре, то есть 35-и, 40-а и 50-и лет, следовательно не токмо для всей крестьянской работы, но и паки для службы годны; то в случае каковых-либо неприятельских покушений от многих держав и с разных сторон на империю, ежели бы востребовалось к обороне оной двойной комплект или миллион наличнаго войска, то можно тогда сделать наряд на некоторое время отставным солдатам, которые, уже бывши в службе и зная порядок экзерции оной, могут представить в поле другую армию или обученую ландмилицию; особливо можно их употребить в гарнизоны и на стражу границ империи, а настоящей армии действовать против неприятеля в отдалённости.
XIX. Предположив сказанную ландмилицию, нужным почитается для оной иметь арсеналы в каждом губернском городе; оружие и прочия вещи из железа и меди делаются и на другой комплект армии.
XX. Сии арсеналы ландмилиции должны быть отдельные от полковых и состоять внутри губернских городов, окружённые земляным валом, под ведомством губернатора, а полковые в предместиях под ведомством полковаго командира или шефа, а ежели где есть военный губернатор, управляющий и гражданскою частью, то те и другие под единственным его начальством.
XXI. Артиллерия должна быть полковая и баталионная по полкам и баталионам, а осадная и флотская, когда не в море, по капитальным пограничным крепостям в каменных магазейнах, таковым числом как статистическое положение которой-либо соседствующей державы потребует, одна более, а другая менее, снабдённыя на двойной комплект армии порохом, ядрами и всеми снарядами. Таковых капитальных крепостей и в них главных арсеналов, кажется, довольно было бы против шведов, против пруссаков, против цесарцев, против турок, персиян, киргизцев и вообще против всей великой Татарии, прилегающей к границам Сибири, Оренбурга и Астрахани. Из сих против трёх последних достаточно будет лёгкой конной артиллерии, удобнее в степях действующей, чем в других местах. В сих же пограничных крепостях должны быть устроены заблаговременно каменные магазейны для склада в нужном случае провианта на такое число армии, какое по статистическому сведению в которой крепости содержать предположено будет.
XXII. Сии крепостные магазейны и арсеналы должны быть охраняемы гарнизонами крепостей, ландмилицией или губернскими штатными командами, а полковыя и баталионныя самими ими или оставленными от них командами.
XXIII. Не должно позабыть, что в полковых и ландмилицких арсеналах должно быть заблаговременно[ии] приготовлено и сохраняться в членах или частях потребное число лесу как для починки морских и гребных флотов, так и артиллерии и обозов и постройки вновь оных, таким образом что полковые и баталионные арсеналы имеют небольшое число для починки их, в которой-либо гавани находящихся, артиллерийскаго парка или обоза какого-либо полка или баталиона, а ландмилицкие на постройку двойнаго оных числа, дабы когда что потребно будет, то немедленно из сухаго и прочнаго лесу, сложив части, построить их можно б было.
XXIV. Дабы вышесказанныя распоряжения в точности навсегда сохраняемы, и люди, приготовленные к службе, заблаговременно оной научены были, то предполагаются нижеследующия экзерции и осмотры.
XXV. Обыкновенныя экзерции в полках и баталионах наличным людям должны происходить в своё время и своим порядком; но приготовляющимся к службе рекрутам токмо два раза в год, а именно: в апреле и октябре, когда нет у крестьян полевой работы. Их обучают позитуре фрунтовой, маршам и ружейной экзерции при полковых и баталионных дворах в самых полках и баталионах, или, в небытность их – на квартирах остающияся от них команды, а по миновании сказанных месяцев распускают в свои семейства для сельских работ. Когда пройдёт два или три 15-и-летних срока и накопится довольное число отставных солдат, то и сей ландмилиции неизлишно делать осмотр чрез год или два, возобновляя в памяти военныя экзерции, для чего и могут быть собраны каждый раз на неделю или на две, но не более, и не иначе как именному повелению государя императора и под личным присмотром военнаго губернатора или особаго какого генералитета или инспектора.
XXVI. Генеральные смотры или ревю в мирное время всех дивизий, расположенных по империи, как действительно служащих, так и запасных, непременно нужными и признаются, и о сем военным министерством делается особое распоряжение, куды полкам и к которому времени собираться, разумеется в сказанные месяцы, весною и осенью; но не иначе как с повеленья государя императора, и буде когда разсуждать благоволит, то и отставные солдаты туда же могут быть собраны, ибо военная сила империи должна состоять из трёх родов солдат, а именно: из действительно служащих, запасных и отставных, или просто: солдат, рекрут и инвалидов.
XXVII. Кроме вышеписанных смотров генеральных и экзерций при полках или командах солдат-рекрут, нужно учредить, чтоб в каждом селении одному или более отставным солдатам препоручено было всех здоровых и неувечных мальчиков занимать от 12-ти лет по совершенный возраст, в воскресные и праздничные дни, прогулками и играми, свойственными воинской службе, укрепляющими тело, как то: вообще плавать без одежды и с одеждою, бороться, бегать, биться в кулачки, лазить на деревья и на зданья, ездить на лошадях с стременами и без стремён, бегать по льду на коньках и по снегу на лыжах, ездить на лодках, гресть, править рулём, нырять, стрелять из ружей, пистолетов и луков, метать копья, и проч., а особливо экзерциям, какия которым селениям нужны по роду службы, им назначенной, и таковыя экзерции при осмотрах свидетельствованы быть должны.
XXVIII. Дабы при экзерциях и смотрах, в разсуждении множества прибавившихся во фрунте людей, не было недоимки в штаб-, обер– и унтер-офицерах, то в каждой губернии и уезде все вообще дворяне не служащие и служащие от 17-и до 50-и лет должны быть расписаны на 3 класса, а именно: на военные, гражданские и экономические, из коих последние два класса должны упражняться и живучи в деревне чем-либо свойственным их назначению, как то: заниматься гражданскими делами, экономиею, науками или художествами; а первые, т. е. военные, во время экзерций и смотров, должны быть расписаны по полкам, баталионам и ротам и отправлять те звания и должности, какия на кого возложены будут по то время, пока те экзерции и смотры (продолжаются); а когда рекруты и инвалиды (буде когда они будут) распустятся в домы, то они освобождаются от своих должностей и могут разъезжаться куды им угодно; но к будущим в другом году экзерциям и осмотрам паки являться в те полки и баталионы, куды кто приписан. Но сие разумеется о тех, которые проживают налицо в своих деревнях, а которые живут вне государства и в столицах, то могут быть от сего уволенными; впрочем не худо бы, чтоб были предводители дворянства известны об упражнениях каждаго дворянина, в помянутых летах где-либо проживающаго; но как сие не относится до воинской части, то здесь о том и распространяться почитается за ненужное.
XXIX. Отставные генералы, по империи живущие, хотя не могут быть отягчены отправлением каких-либо должностей при таковых смотрах и экзерциях против их воли; но инспектор или военный губернатор или тот, который назначен будет от военнаго министерства по соизволению государя императора какую-либо осмотреть дивизию или полк, могут их приглашать к тем экзерциям или осмотрам волонтёрами, и ежели нужно будет и сами они того захотят, то и поручить им начальство над какою-либо частью войска. Впрочем, не токмо все военные, но и другаго состояния люди могут быть свободно зрителями таковых военных экзерций и ревю.
XXX. При генеральных каких-либо дивизий смотрах главный начальник старается делать движения войск по планам прежде бывших древних и новых времён акций или изобретённых им самим; а особливо первыя к возбуждению отечественнаго духа представляет те самыя, которыя могут приводить на память главныя эпохи империи, утвердившия её, возвысившия и доставившия ей величие и безсмертную славу. И именно: из древних – если невозможно самым тем расположением, то хотя напоминовением, поражение Мамая при Непрядве князем Дмитрием Ивановичем, освобождение Москвы Пожарским; из новых – бой под Франкфуртом, при Кагуле, при Рымнике; сожжение флота при Чесме, отражение флотов от Ревеля и Кронштадта и тому подобное, чтó было поощрением к подвигам и славе нации, а особливо потом тех знаменитых генералов, которые выиграли или участвовали в тех победах [4].
XXXI. Желательно бы было, чтоб такия военныя позорища, а особливо большия, представлены были при столицах и при городах, где заведены университеты, и проповедники и стихотворцы отлично … … …[5] дела в сих победах оказанныя награждены были какими-либо небольшими подарками с приличными надписьми от главнаго войск начальника.
XXXII. Но чтоб возвысить дух и ободрить таланты военных людей, не довлеет одних похвал витиевых, а желательно чтобы сбиравшийся к таковым осмотрам генерал примечал способности молодых людей к ремеслу военному обращением с ними, разговорами и разсуждениями и давал бы им письменныя свидетельства о их воинских познаниях, с которыми они могли являться к военному министру для определения в действительную службу или для вояжированья, как о том ниже сказано будет.
XXXIII. Чтоб завести и иметь хороших и сведущих генералов и офицеров, то поелику не всегда их самой практикой в их ремесле занять возможно, то надлежит упражнять их в том всегдашним умозрением, а потому и нужным кажется учредить при военной коллегии совет из самых искусных генералов, в коем должны храниться не только планы всем славным акциям нашим, но и иностранным, и описание их, а также разсуждение о погрешностях, по коим сему совету молодых генералов экзаменовать, и также их собственныя примечания учинять или на те акции, или на представленные при осмотрах, разсматривать и одобрять или опровергать. Сему можно подвергать отличных офицеров, явившихся в совет с аттестатами, данными на котором-либо осмотре, и отличнейших из них как первых, так вторых посылать в каждый год по нескольку человек на казённые штаты, по разсмотрению того совета и военнаго министерства, как в чужие краи, ежели где есть военныя действия, волонтёрами, так и внутрь империи для примечания местоположения и поверки карт по границам и промера морских заливов и военных гаваней, а особливо тех, где горы, каменья и дефиле дают с малым числом людей способы выигрывать победы или подвергаться несчастию, которыя их карты и примечания должны быть представлены военному совету, там разсмотрены и сохранены на предбудущия времена для написания по ним инструкции кому следует.
XXXIV. Издержки на те вояжи и прочия нужныя употребления по сей части должны быть из тех сумм, которыя будут оставаться ежегодно от неполнаго другой половины комплекта армии; ибо отпускаться должна из казначейства всегда полная. А как таковые остатки должны быть весьма велики, то они отдачею из банков в проценты должны накапливаться и составлять капитал на случай войны.
XXXV. Кроме сказанных экзерций и ревю, военные и в мирное время должны быть по государству в непрестанном движении и труде, ибо сим одним средством могут они избавиться от неги и разслабления, яко главнейшаго вреда военнаго духа; например: такой-то полк с зимних квартир сей год на лето должен маршировать туды-то, такой туды-то; их заступят другие, а на зиму паки возвратятся на свои непременныя квартиры. Весьма недурно было бы занять войска и работою за особенную умеренную плату, как то строением крепостей, рытьём каналов, подчисткою лесов, исправлением дорог и проч., ибо с одной стороны сие отвращало бы их от праздности и разслабления, а с другой полезно бы было и земле.
XXXVI. Продовольствие их во время сих движений не должно составлять особливых для казны издержек, кроме единожды в год на всю армию исчисленных и определённых, ибо каждый шеф, с содействием губернатора той губернии, где который полк или баталион расположен, должен с осени при своей непременной квартире заготовить нужное количество для себя провианта и фуража, на половинное число которых и довольствоваться; а когда куды выдет, то употребить заготовленные для того полка, чьё он место заступит, также и дорогой довольствоваться от тех полков, чрез которые проходить будет, и для того военному министру о сих движениях нужно давать заблаговременно распоряжение, назначая куды которому полку идти и по которой именно дороге маршировать, предостерегая не двинуть многочисленных людей по одному тракту и не отяготить котораго-либо полка или баталиона требованием бóльшаго числа провианта, чем у него запасено. Буде же сие в котором году случится, то по тем полкам, чрез кои маршировать будут другия войска, давать заблаговременно знать о излишнем приготовлении провианта и фуража.
Сим, кажется, средством прекратиться должны и злоупотребления, в которых подозреваются провиантские чины; не будут ни закупать, ни доставать провианту, кроме разве каковых необыкновенных случаев, для чего особых комиссионеров министерств употребить нужно будет. Но дабы и по полкам командиры с одной стороны пеклись о заблаговременном заготовлении провианта и фуража, а с другой о выгодах казны, то велеть им в военную коллегию заблаговременно, т. е. при уборке жатвы, доставлять ведомости, позволяя задавать поселянам задатки, по какой цене они могут купить провиант и фураж, и в то же время к внутренному министерству приказать присылать ведомости о тех же ценах губернаторам, уездным предводителям, чрез губернскаго, которые сим министрам, не упуская время, и тогда же приказать сличить между собою, т. е. не токмо (доставленную) шефом с ведомостию губернатора, губернскаго предводителя, но и полковыя между собою, и буде усмотрит, что в одном климате или в одном кряже чрезвычайная разность против другаго в ценах, то к пресечению злоупотреблений принять тогда же строгия меры.
XXXVII. На случай в которой-либо стороне безпокойства военнаго, заблаговременно наполняются магазейны пограничные фуражём и провиантом, в крепостях приготовленным.
XXXVIII. В крепостях пограничных должны быть арсеналы и магазейны построенные и наполненные провиантом, аммунициею и снарядами на то число войска, какое по статистическому исчислению содержать против которой соседственной державы предположено. Но как провиант и фураж от долгаго пролежания испортиться может, то ежели по переменившимся обстоятельствам надобность минует в оном в настоящем году, употребиться может на гарнизоны, в тех крепостях определённые, или на полки, с ними в соседстве расположенные; в разсуждении чего для удобнейшей оных перевозки нужно те пограничныя капитальныя крепости сделать на судоходных реках, по каким транспорты внутрь империи удобнее двигать можно б было; но к народам азиатским, а особливо на прилегающих степях, где обитают орды великой Татарии, нет нужды больших строить и содержать крепостей, а достаточно будет для них земляных крепостей и редутов, каковые по Оренбургской линии устроены были Неплюевым. Для обезпечения же внутренности государства, как от тайных привозов запрещённых питей и товаров, а равно и для обуздания какого-либо неспокойствия народнаго, нужно содержать по губернским и уездным городам статныя команды, но однако же не из тутошных народов или из ландмилиции земской сформированныя; а из других вольных или по крайней мере хотя из русских, но из другой губернии, например чтобы татарин служил в Лифляндии, а чухонец в Оренбурге, и тому подобное. Таким образом сии команды легко наполнять можно из столиц и с границ из праздношатающихся, а особливо гуляк, забияк, игроков, которых полиция в каких-либо шалостях или развратных (поступках) обличить и усмирить должна будет; то таковые, несмотря ни на какое состояние, хотя бы дворянин или офицер был, военным ордером к докладу государю императору, посылаются в рядовые в отдалённые города на год или более из уважения некоторых (причин) даже с сокрытием прямаго имени дабы не обезчестить фамилии и не сделать ему вечнаго пятна; которым по прошествии срочнаго времени, не вменяя сего исправления в какое особливое безчестие или наказание.
XXXIX. Все те губернские города, в которых устроены будут арсеналы для аммуниции и снарядов ландмилиции, должны быть обрыты земляными валами и усажены терновником или другим каким вязким кустарником, чтó без великаго иждивения и в недолгое время сделать возможно, ежели то будет благоугодно правительству; ибо во всякой губернии содержится праздно чрез круглый год, кроме смирительных домов, уголовных преступников (покудова делá о них производятся) не меньше 200 человек; то чем питаться им миром, за небольшую плату к кормовым деньгам, приказать им помалу обносить города валами и усаживать кустарником; то неприметно, по крайней мере губернские города получат нарочитую защиту.
XL. Запасные солдаты или рекруты, по внесении их в полковой или баталионный список, должны носить платья уже не крестьянския, а из того же самаго сукна (каковыя им при отдаче в рекруты даются) сделанные широкие им сертуки и коты; но как они будут жить у себя в домах и отправлять все крестьянския прежния работы, то и провианта им из казны не давать, а должны они довольствоваться своим хлебом в своих семействах, кроме тех месяцев, когда они будут при полках или баталионах упражняться в обучении экзерции: тогда им производить по справочным ценам за провиант деньги, которыя они получать будут от семейств своих или господ.
XLI. Как конным полкам, особливо тяжёлой коннице, содержать, для экзерции запасных солдат или рекрут, лошадей было бы для казны отяготительно, ибо это всё было бы то же как иметь всегда полный комплект в наличности, то экзерцировать сих рекрут на отделённых для того из наличнаго числа лошадях, а в случае отлучки полка или эскадрона с непременных квартир, оставшаяся команда может двойной на своё одно число комплект содержать лошадей для таковых рекрутских экзерций их более пеших, и как обходиться с лошадьми и аммуницией, или по крайней мере нужнейшим оборотам, чтоб они знали команду, и чтó им при каком повелении делать; так как артиллерийских стрельбе, поворачиванию пушек, а морских знанию имён парусов, снастей, ветров, сигналов, команде, проворству взлезать на машины, гресть и управлять лодками и тому подобное.
XLII. Малоземельных однодворцев, чиншевую польскую шляхту и панцирных бояр, а паче которые хотят себе присвоить право дворян и сами объявляют желание выехать на границы с правом вышеупомянутой ландмилиции, которые и должны быть переселены туда…
XLIII. Лёгкия казачьи войска должны быть прикомандированными к какой-либо армии или дивизии, по прежнему.
XLIV. Полки гвардии кавалергардскаго корпуса и прочие, где служат по воле его величества лучшие люди, избранные из всей армии, нейдут в сие генеральное распоряжение, а комплектуются по прежнему из всех полков, но возвращаются восвояси также по выслуге урочных лет, как и прочие.
XLV. Команда, приёмы оружейные, шаг, движения и обороты сухопутных, пеших и конных войск должны быть по всем полкам и баталионам, а у морских сигналы – одинакие.
XLVI. Сумма на полный комплект должна из казначейств отпускаться ежегодно полная, остатки же от неполнаго комплекта наполняться для экстраординарных случаев военных.
Охота должна быть после экзерции осенней.
Снаряды, кроме городовых арсеналов, сохраняются ещё в арсеналах на судоходных реках, которые на заводах отливаются всякий год понемногу и свозятся в оные заблаговременно. Гребных и парусных флотов установляется этап и для экстренных случаев. Запасы и купеческия суда для конницы распределяются по заводам партикулярным.
Погодно, в начале года, делается исчисление сколько рекрут где надобно и сообщается о том от военнаго министерства к шефам, и без крайней нужды до будущаго года уже не наполняются.
Глава I. О войсках вообще
На границах можно устроить полки на праве бывших слободских, переселив туда польскую окружную чиншевую шляхту, панцирных бояр и тому подобных людей, которые не несут никаких ныне повинностей.
Примеч. Сие предполагается наипаче потому, что сии люди большею частию не имеют своих грунтов, владея оными у помещиков по старинным договорам, и притом, считая себя дворянами, при выборах дают голоса, то с одной стороны происходят между ими и помещиками ссоры и тяжбы в разсуждении владения земель и отбывательства от крестьянства, а с другой чёрный сей народ, без всякаго воспитания и просвещения, почитая себя дворянами, служит орудием сильных людей при выборах дворянских, где выбираются люди по прихотям, по большей части недостойные, и притом наиболее они вредны могут быть при малейшем смятении в Польше, ибо из них в короткое время иметь можно толпу, до 500.000 человек простирающуюся, готовую на всякое неистовство и разбой. Напротив того, когда сии люди будут поселены на границе, а особливо к стране азиятских народов, то будут по устроенным крепостям, с одной стороны, защитою оных; с другой, службою приобретут себе то дворянство, которое отыскивают, и наконец по пространству земель умножат хлебопашество, облегчив те земли, которыя ныне с ссорами и тяжбою населяют.
Глава II. О рекрутском наборе, запасных солдатах и их правах
§ 1. Перепись в государстве душ должна быть чрез каждыя 15 лет.
Прим. Положив срок 15 лет, ровный с переписью, можно иметь верные посемейные списки, единожды при ревизии сделанные, без излишняго труда, ибо известно, что на таковыя операции много надобно времени и работы.
§ 2. Надлежащее количество войск должно разложено быть на общую массу ревизских душ и расписано на губернии таким образом, чтоб каждая губерния имела для себя назначенный полк или баталион и оные укомплектовала.
Прим. Пётр Великий в своё время имел сию удобность в виду, и потому построены были по губерниям штатные дворы, но неловкость была токмо в том, что подушныя деньги числились особо принадлежащими коммиссариату, и те полки сами сбирали на содержание себя подушныя деньги, то и выходили запутанности между властию гражданскою и военною, отчего накоплялись недоимки; но когда теперича полки будут только формироваться в известных губерниях, а земские доходы сами по себе сбираться земским правительством и отсылаться в казначействы, то запутанности никакой быть не может; а польза та: 1-е, что всякий солдат, будучи из той губернии взят, из которой полк формируется, может разными пособиями получать из семейства своего некоторое подкрепление и тем, без отягощения казны большим жалованьем, удобнее себя содержать; 2-е, что в случае квартирования полка на своих непременных квартирах закупка провианта из первых рук может быть из самых тех селений или, лучше сказать, семейств, на сродников которых закупается провиант; то деньги, из казны выданныя, будут служить подкреплением семействам, а сие взаимное сношение произведёт между ими приятельскую связь и во всяком случае друг другу доброжелательство. Ибо если бы когда и передана была цена за провиант, то передача сия не перешла бы в другия руки откупщику или коммиссионеру, а в самыя те селения, которыя подкрепляют отданных в службу солдат.
§ 3. Для удобнейшаго набора рекрут надобно каждую губернию разделить на пятисотные участки, и в каждом из них сделать при начале ревизии единожды посемейные списки, с назначением в них по жребью и по номерам, которой семье за которую давать рекрут.
Прим. Известно, что при нынешних наборах, не говоря о том, что во всей империи при повелении набирать рекрут происходят разныя неприятныя в народе безпокойствия и неудовольственныя движения, бывают разныя злоупотребления, побеги и увечья избегающих рекрутства, к крайнему отягощению всей земли, а притом и то искусным политикам ведомо, что самые лучшие законы суть те, которые с удовольствием исполняются, доставляя пользу как правительству, так и подданным, а не те, которые с усилием имеют своё действие, ибо таковые, какия бы взяты меры ни были, чем строже, тем бóльшия производят злоупотребления. Но когда заблаговременно будут изготовлены посемейные списки, и по оным ведать будет каждое семейство кому когда давать на службу человека, то без малейшаго шума и волнения будет формироваться и наполняться армия.
§ 10. Возвратившийся по выслуге срочных лет в своё семейство солдат отправляет все земския повинности и имеет пред поселянами преимущество, законом предоставленное.
Прим. Сим, нечувствительным образом, распространится благородный дух к службе и обороне отечества, и чрез несколько времени нечувствительно, без малейшаго потрясения государства и ропота владельцев, уничтожится рабство, толь гнетущее унынием души и самых работящих и способность имеющих крепостных людей.
§ 12. Ни назначенный на службу рекрут, ни отставной солдат не должны оставлять без обработывания своего участка земли, или куда-либо удалиться без воли правительства или господина; в противном же случае, по определению Расправы, обращаться они могут по прежнему в рабское состояние.
Прим. Сие для того с одной стороны нужно, чтоб не дать нашему мало ещё просвещённому народу поводу к совершённому своевольству, ко всяким развратностям, ибо из примеров видно, что так называемые беломестные крестьяне, имея свои земли, не платя никаких повинностей владельческих и казённых и не быв ни у кого ни под каким сельским начальством, но пользуяся совершенною свободою, не токмо не лучше каких-либо других поселян, но люди праздные, ленивые, предавшиеся пьянству, разбоям и тому подобное. 2-е, По пространству нашего государства, ежели дать свободу переходить и переселяться кто куда хочет, то избегая от платежа податей и от дачи рекрут, разбредутся во все стороны, так что скоро их и найти будет невозможно, чрез что империя потерпит недостаток как в своих доходах, так и в своих защитниках. Сия-то самая политическая причина, по низвержении ига татарскаго, побудила царя Ивана Васильевича Грознаго запретить крестьянам переход из владельческих земель на какия-либо другия; а когда Годунов, желая подласкаться народу, возвратил им ту вольность, то по укрощении известных мятежей, которыми столь плачевно государство раздиралось, царь Алексей Михайлович паки воспретил то своевольство, послав для того особых писцов, которые переписали пустовыя земли и людей где-либо поселённых, а император Пётр Великий, учредя поголовную перепись, приказал и утвердил наиболее к земле: впоследствии же времени Екатерина II то же сделала и с малороссиянами, а от сего самаго, как продаваться стали земли с селениями от одного владельца к другому, нечувствительным образом, по злоупотреблениям и попущениям оных от правительства, вышло рабство, на которое, не говоря о пленниках, едва ли несумнительное право в законах наших находится.
§ 14. Дети солдатския, до службы прижитыя, поступают в сельския семейства, а прижитыя во время службы, или от таких отцов, кои за вины оставались в службе далее 15 лет, остаются солдатскими детьми и поступают в школу и в мастеровые.
Прим. Сие постановление нужным кажется для исправления нравов, с одной стороны, военных людей, чтоб в службе будучи лучше себя вели, а с другой, для самых поселян, ибо когда бы развращённый возвратился в своё семейство, то не мог бы он быть подпорою оному и обработывать своих земель, а паче послужил бы только к тягости семейства и запущению земель. Когда же чрез 15 лет сделает привычку быть благонравным, то по возвращении может служить примером прочим крестьянам и иметь пред ними преимущество в разсуждении начальств над ними и обучения детей.
Вслед за этими примечаниями помещены ещё следующия, не отнесённыя ни к какому отдельному параграфу:
1. По истории и политическим происшествиям давно замечено, что из давних лет все европейския державы, вообще и порознь, старались о недопущении в Россию просвещения и полагали препоны ея усилиям. Ныне, по наклонению перевеса к одной стороне, легко случиться может, что вздумается привесть в исполнение те древние виды недоброжелательства и сократить силы сей могущественной империи. В отвращение чего и предполагается, неприметным для неприятелей наших образом, предварить всякия сильной стороны покушения на вред нам служащим распоряжением, чтоб войски были на всякий случай в готовности в бóльших силах чем ныне, и не имели бы недостатку ни в продовольствии, ни в оружии, с меньшими гораздо или вовсе ничего незначущими для казны издержками.
2. Российская империя, будучи на краю Европы и населена особым народом, как со стороны характера своего, так и со стороны обычаев, ему одному свойственных, длинное время не заслуживала внимания иностранных.
Но коль скоро почувствовали иностранцы и силу и богатство России, в то же время почувствовали они, что рано или поздно возникнет исполин сей в славе своей и других поработит.
Дальновидность заставила их приманчивыми средствами истощать ея силы и отсекать лучи истиннаго просвещения.
Последствием дальновидности сей было: водворение чужих обычаев и порабощение им; водворение чужаго торга; водворение политических связей и, наконец, водворение России в общую политическую систему.
Доколе Европа существовала на взаимных началах общаго всех держав баланса, – Россия имела свои связи, и сколько помощию необычайных сил своих, столько же посредством сих самых связей стяжала своё достоинство, покой и славу.
В нынешния времена вся Европа представляет ничто иное, как край, одному завоевателю принадлежащий. Россия осталась неприкосновенна. Завоеватель – человек, может иметь свои виды, а страсть к завоеваниям, так как и всякая другая, пределов не терпит.
В сих уважениях благосостояние государства требует твёрдой обороны.
Явныя меры к безопасности империи будут безполезны, – при возникании их одно слово на конференции министра их уничтожить может.
Надобно придумать средствы, к безопасности империи ведущия, такия, которыя бы, не обращая внимания неприятеля, засыпляли его, а отечество обрекали бы между тем в силу.
Не примем мер, – время возьмёт оборот свой: Россия может соделаться богатою жертвою того или тех, кто подслащал яд, и в виде кротком и дружественном ожидал его действия.
1807
С этим пространным проектом отставник Державин рассчитывал вернуться в большую политику. Увы, император отнёсся к «мечтам» бывшего министра юстиции без должного внимания.