В носу застрял запах пузырящейся грязи, а кожу будто все еще жег жар другой стороны острова, но Мэтью, не обращая на это внимания, искал во дворце короля Фавора или Фрателло. Поиски не увенчались успехом: ни один, ни другой не попадались ему на глаза. За поясом Мэтью по-прежнему покоился пистолет, а в ножнах под мышкой болтался клинок. Однако он прихватил еще один предмет с затонувшей бригантины под названием «Голгофа». Это была книга в коричневом кожаном переплете, размером с гроссбух, с пожелтевшими от времени страницами. Там, на затонувшем корабле он прочел достаточно, чтобы ответить на собственные многочисленные вопросы «Почему?» и «Зачем?», и был уверен, что будет еще долго осмысливать прочитанное.

Он нашел свою лошадь стоящей на дороге примерно в полумиле от того места, где начинался пораженный лес. Животное все еще нервничало, но не стало брыкаться, когда Мэтью попытался взобраться в седло.

Спешившись у дворца, Мэтью посмотрел в сторону гавани и в ярком солнечном свете увидел, что «Эссекский Тритон» все еще стоит на якоре, а спасательная лодка привязана к борту.

Все его существо хотело как можно быстрее убраться с острова, но то, что он должен был сделать, было для него жизненно важно. Он лишь надеялся, что Брэнд прождет его достаточно долго и даст ему возможность поговорить с королем.

Ни найдя ни Фавора, ни Фрателло, Мэтью еще раз подошел к двери в комнату ДеКея и постучал. Не получив ответа, он вошел и обнаружил человека в полумаске сидящим на стуле в дальнем углу своих покоев. Здоровая часть его лица будто оплыла, живой глаз невидящим взглядом сверлил противоположную стену.

— ДеКей! — позвал Мэтью. — Мы уходим!

Ответа не последовало, на лице не отразилось никакой реакции.

— Мак! — Мэтью пересек комнату и встал напротив него. — Поднимайтесь, мы уходим отсюда!

ДеКей не реагировал. Для него Мэтью будто представлял собой очередной бесплотный дух острова. Однако у духа не хватило бы сил положить руку ему на плечо и энергично встряхнуть.

— Мы уходим! Идемте, я провожу вас в…

— Уходим? — Голова ДеКея наконец повернулась к Мэтью. Голос звучал слабо. — Что?

— «Тритон» не утонул. Он ждет в гавани. Через пару дней мы будем в Альгеро.

ДеКей не собирался вставать со стула.

— Вы слышите, что я говорю? Мак, пора уходить!

— О, — рассеянно протянул ДеКей, — о… нет. Я не могу уйти.

Теперь настала очередь Мэтью спрашивать: «Что?».

— Я живу здесь, — сказал ДеКей и, наконец, встал. — Я рад, что вы пришли повидаться со мной. Я хотел бы поблагодарить вас за все, что вы сделали. И даже больше. — Он подошел к комоду в комнате и открыл верхний ящик, откуда извлек лакированную белую шкатулку, отделанную золотом. Он открыл ее блестящим золотым ключом и достал белый кожаный мешочек, перевязанный красным шнурком. — Моя признательность за вашу работу, — сказал он, протягивая его вперед.

Мэтью понятия не имел, о чем говорит ДеКей, но взял мешочек и развязал шнур. Внутри поблескивала горсть золотых монет. Это было целое состояние!

— Для чего это?

— Это за вашу работу, — повторил ДеКей. — За то, что нашли этих двоих для меня. Братьев.

Мэтью поджал губы, но не произнес ни слова. Он ждал.

— Я также хотел… я должен кое в чем признаться вам. Говорят, исповедь полезна для души, не так ли? А моя душа такая тяжелая… слишком тяжелая. Я хотел, чтобы вы знали это после того, как найдете их для меня. Я нанял двух убийц, чтобы они отрезали им головы, а потом… я послал их головы в коробках в ту самую таверну. Я забыл название. Но я написал, чтобы их головы использовали в качестве мишеней для дротиков.

Мэтью показалось, что на здоровой половине лица мелькнула тень безумной улыбки. Он не знал наверняка, не привиделось ли ему — она слишком быстро исчезла.

— Я не могу отставить Дженни, — сказал ДеКей. — Только не теперь, когда я снова нашел ее! Вы понимаете?

Мэтью не понимал. На самом деле, речь ДеКея для него представляла собой чистую околесицу.

— Я знаю, — тем временем продолжал ДеКей. — Мы с вами по разные стороны баррикад, но… я восхищаюсь путем, который вы выбрали. И вашей добродетелью. Я хотел бы поделиться с вами правдой, и вы можете делать с нею все, что пожелаете. Мне это принесет хоть маленькое, но облегчение.

— Вы… остаетесь? — спросил Мэтью, и собственный вопрос показался ему невероятно глупым.

— Да, но я желаю вам удачного путешествия. — Сказав это, ДеКей вернулся к своему стулу в углу, сел в ту же позу, что и раньше, и замолчал. Мэтью снова посмотрел на золотые монеты в своих руках. Они были нужны ему. Он не мог понять, о чем говорил ДеКей, но его деньги были настоящим даром.

— Прощайте, — сказал он неподвижной фигуре в углу и повернулся, чтобы уйти.

— О, — вдруг протянул ДеКей, как будто внезапно вспомнил нечто важное. — Передавайте привет своей очаровательной жене, Ричард!

Затем ДеКей снова погрузился в оцепенение. Мэтью все еще не имел ни малейшего представления, о чем он говорит, поэтому молча вышел из комнаты.

Стук в дверь Фавора ничего не дал, комната была заперта. Зажав под мышкой книгу, Мэтью прошел через вторую дверь, и там, на крыше, он нашел монарха Голгофы. Тот, как и прежде, был одет в пурпурную мантию, корона была склонена набок над пучками нечесаных волос. Король сидел под голубым балдахином и смотрел на красную дымку вдали.

Мэтью подошел к нему. Король медленно и спокойно поверну голову, как будто ожидал посетителя в это самое мгновение.

— Вы пришли вооруженным, чтобы убить меня? — спросил Фавор.

— Я пришел, чтобы убедить вас жить, а также спасти как можно больше людей от неминуемой смерти.

— Глупый молодой человек, — сказал король и снова перевел взгляд на миазмы, которые скрывали другую сторону острова.

— Я нашел корабль, — сказал Мэтью. Фавор никак не отреагировал. — И на корабле я обнаружил вот это. — Мэтью поднял книгу. — Она была в каюте капитана. Вы ее узнаете?

Фавор даже не взглянул на него.

— Я хочу спросить, можете ли вы вспомнить несколько имен. — Мэтью открыл том и прочитал: — Калеб Фауст. Джозеф Марквелл. Абрахам Батлер. Джон Говард. Урия Холлоуэй. Вы знаете этих людей?

Фавор несколько секунд молчал, а потом его рот открылся.

— Глупый, глупый молодой человек, — сказал он. Голос прозвучал как шепот ветра среди скелетообразных деревьев в мертвом лесу на другой стороне острова.

— В особенности меня интересуют два имени, — продолжил Мэтью. — Калеб Фауст. Он привел в движение какое-то существо, тыча в него заостренным концом метлы. Это сказано здесь, в бортовом журнале. И еще одно имя: Урия Холлоуэй. Это первый помощник по прозвищу «Младший брат». Полагаю, здесь его называют Фрателло.

Фавор начал постукивать посохом по камням.

— Я знаю, что прибыл новый корабль, — сказал он.

— Он здесь долго не пробудет, и я тоже. Я умоляю вас действовать, как настоящий король, и поставить безопасность ваших граждан на первое место. Это ведь ваше обязательство.

— Обязательство. — Фавор будто перекатывал это слово во рту, как непривычный кусок пищи. — Обязательство, — повторил он. Посох продолжил постукивать.

— Уведите отсюда людей! Скажите мне вот, что: после того, как голгоф насытится, сколько времени потребуется вулкану, чтобы успокоиться?

Мэтью думал, что Фавор не ответит ему, но, помолчав немного, старик сказал:

— Два дня. Или три. Иногда неделя. Или две.

— Разве вы не видите, что голгоф не имеет ничего общего с вулканом? Да и нет никакого голгофа! Кем бы ни было это существо, оно давным-давно умерло! Я нашел кости… тяжелый череп с клыками. Хотите, я прочту вам описание этого зверя?

Когда Фавор ничего не сказал, Мэтью обратился к пожелтевшей странице книги:

— «По-видимому, это представитель вида шимпанзе, но устрашающих размеров. Это животное в два раза больше крупного человека, с жесткой черной шерстью по всему телу, за исключением серебристых волос на плечах и спине, массивным черепом и большими клыками. Поймать и посадить зверя в клетку было непросто, так как он проявил огромную силу, в результате чего бедняга Батлер сломал руку. Я с некоторой уверенностью могу сказать, что этот экземпляр станет звездой в зверинце герцога Сантаросса». Вам не кажутся знакомыми эти строки?

Ответом была тишина, если не считать мерное постукивание посоха.

— Это должно быть вам знакомо, — сказал Мэтью, — поскольку вы сами написали это в бортовом журнале, который служил вам чем-то вроде дневника. И вы поставили свою подпись на первой странице, когда началось путешествие пятого июня 1663 года. Вот она: капитан специализированного грузового судна «Голгофа», занимающегося отловом и транспортировкой африканских животных в частные зверинцы богатых итальянских клиентов. Капитан Фейвор Кинг. Вы слушаете меня? Вы поняли, что я вам говорю?

Посох перестал постукивать.

— И давайте поговорим об Остине, — продолжил Мэтью. — Ваш…

— ХВАТИТ! — закричал Фавор, и его лицо исказилось такой гримасой ужаса, какую Мэтью не смог бы забыть до конца своих дней. Старик попытался встать, но не смог. Попытался снова — на этот раз с помощью посоха, — но снова не справился. Затем он сел на свой трон, тяжело дыша и дрожа.

Мэтью дал ему время собраться с мыслями, но он должен был сказать ему правду.

— Ваш сын, — сказал он. — Ему было пятнадцать, и он сопровождал вас в этом путешествии. Первое имя на стене. Я полагаю, что именно его изображение находится в центре Колеса Фортуны. Это корабельный штурвал, потому что именно так судьба привела вас сюда, не так ли? Что произошло после того, как Калеб Фауст измучил существо? Оно наверняка пришло в ярость и начало убивать? Я знаю о других животных. О двух львах, антилопах и зебре, отмеченных в журнале. Я нашел их кости в клетках. Но одна клетка была взломана, и в ней нет костей. Существо вырвалось во время шторма, в котором корабль потерпел крушение, не так ли? Об этом говорится в одной из последних записей. А потом оно понеслось по кораблю и убило Джозефа Марквелла? Это последняя запись, сделанная девятнадцатого октября. Сколько времени прошло, прежде чем существо покинуло корабль?

— Вы… сошли с ума, — выдохнул Фавор. — Неправда. Ничто из этого! Все ложь!

Мэтью сделал еще несколько шагов вперед, преодолевая разделявшее их с Фавором расстояние и опустился на колени перед троном.

— Пожалуйста, выслушайте меня, — попросил он. — Вы можете помочь и себе, и всем здесь присутствующим. Ваши подданные смотрят на вас, их жизнь зависит от вас. Вулкан когда-нибудь извергнется. Вы знаете это глубоко в душе. Нет никакого голгофа, которому нужно приносить кого-то в жертву. Это бессмысленное убийство, которое вы повторяли раз за разом. Вы можете прекратить это прямо сейчас. Вы можете.

Закричав от ярости, Фавор поднял посох, чтобы ударить Мэтью. Молодой человек вскинул руку, чтобы защититься, но этого делать не понадобилось, потому что посох не обрушился на него. Он повис в воздухе и висел так некоторое время, пока Фавор со сдавленными рыданиями не опустил его. Съежившись на троне, он крепко зажмурился.

— Я думаю, вы хороший человек, — сказал Мэтью. — Уверен, вы хотите поступить правильно, но остров затуманивает ваш разум, пытаясь остановить вас. Вы должны попытаться… должны попытаться вспомнить, кем вы были и как сюда попали. Вы родились в Англии. До вас здесь не было никакого короля. Я помню, вы сказали мне там, на вашем балконе, что вы и есть Голгофа. Это правда. Я думаю, что вы нашли здесь небольшое неорганизованное общество людей и превратили это место в рай. Благодаря вашей работе в роли лидера люди последовали за вами. Но вы потеряли память о том, кем вы были, забыв историю Англии. Я думаю, было жизненно важно забыть и то, что касалось Остина. В некотором смысле остров воспользовался вашей болью, чтобы стереть все остальное.

— Пожалуйста, — прошептал Фавор, и слезы медленно потекли по его изборожденному морщинами лицу. — Пожалуйста… не заставляйте меня…

— Что произошло после того, как «Голгофа» потерпела крушение? — настаивал Мэтью, стараясь говорить как можно мягче. — Вы, ваш сын и остальная команда должны были найти убежище. Итак, вы отправились в путь, не так ли? А существо попробовало кровь и, вероятно, сошло с ума после этого… и после пыток Фауста. Я должен знать, а вы должны вспомнить, Фавор. Зверь убил Остина? Поэтому его имя стоит первым на стене, помеченное октябрем 1663 года?

Фавор вздрогнул. Его рот открылся и закрылся. Снова открылся, и тонкая струйка слюны скатилась с его нижней губы на королевскую пурпурную мантию.

— Остин, — прошептал он. — Мой мальчик. Мой дорогой сын... где Остин?

— Скажите мне, — попросил Мэтью.

— Он не… не здесь. Он… сломан. Как кукла. Я слышал, как его спина… сломалась. Урия выстрелил. Существо было… ранено, но разъярено. Оно… утащило моего мальчика. — Голова Фавора запрокинулась, будто он задыхался от воспоминаний. — Остин… звал своего отца. Вы слышите? Слышите его? Он зовет… У меня был пистолет, и я выстрелил, но… голова Остина… она… — Его лицо снова исказилось от боли. — Пожалуйста, не заставляйте меня, — прошептал он.

Мэтью кивнул. Он протянул руку и накрыл ею дрожащую руку Фавора.

— Не буду, — сказал он.

Он все понял. Из-за того, что разум Фавора был шокирован смертью Остина, а также из-за паров этой огромной пневмы, король Голгофы создал фантастический мир, в котором он мог жить. И Урия — Фрателло — тоже. Мэтью помнил мучительный всхлип, который издал этот маленький человечек, когда Фэлл увидел татуировку, и какое-то воспоминание об истине на короткое время пробилось сквозь туман. По той же причине Кинг и Холлоуэй — Фавор и Фрателло — видели голгофа в кошмарах. Они ведь видели один и тот же кошмар наяву.

— Мне жаль, — сказал Мэтью, но Фавор уже отвлекся от своих мучительных воспоминаний и пристально уставился на другую сторону острова, где началась история Голгофы.

Мэтью встал.

— Я сейчас уйду. Но хочу, чтобы вы знали: когда мы доберемся до Альгеро, я собираюсь нанять корабль, чтобы вернуться сюда и забрать столько людей, сколько сможет увезти судно. У меня есть деньги, чтобы сделать это. Скорее всего, потребуется не один корабль. Если вы любящий король, вы поддержите тех своих подданных, которые захотят уплыть с острова, спасая свои жизни.

— Я не уйду, — ответил Фавор. — Я никогда не уйду. Голгоф… его нужно накормить, иначе… все будет уничтожено. Вы… чужеземец, вам здесь не место. Давайте. Убирайтесь отсюда!

— Я пошлю корабль, — повторил Мэтью. Он положил бортовой журнал на колени Фавору. — Прочтите это. Я молюсь Богу о том, чтобы ваша мудрость помогла вам поставить жизни ваших подданных на первое место. — Он отвернулся, неуверенный в том, что достучался до короля, потому что остров был сильным противником. Прежде чем покинуть крышу, он оглянулся и увидел, что Фейвор Кинг все еще смотрит на другую сторону острова, но одна из рук старого монарха касается книги и проводит по ней иссохшими пальцами.

На глазах Мэтью книга открылась, и король начал читать.

В коридоре внизу Мэтью увидел приближающегося Фрателло, вероятно, направлявшегося к своему королю, и у него возникло желание схватить татуированную руку маленького человечка и дать ему пощечину, но он этого не сделал. Он почувствовал укол жалости к нему и ко всем островитянам.

Как сказал Фавор, берегите свой разум. Это ваш собственный дворец.

Если это действительно так, — а Мэтью считал, что так оно и есть, — то в этом дворце водились привидения. Но оставался шанс, что призраков можно прогнать при дневном свете.

Проходя мимо Мэтью, Фрателло задрал нос и ничего не сказал.

В гавани при ярком солнечном свете Мэтью встал на причал и выстрелил из пистолета в воздух, что заставило зрителей, которым по-прежнему было любопытно увидеть новый корабль, чуть не выпрыгнуть из своих панталон и юбок. Он вытащил меч и помахал им над головой, и мгновение спустя последовала вспышка, когда кто-то на борту послал сигнал зеркалом. Пара фигур спустилась по веревочной лестнице и села в спасательную лодку, паруса раскрылись, и экипаж отправились на выручку.

Мэтью был готов к долгому отдыху и с трепетом ждал возвращения в Нью-Йорк после завершения всех этих нелепых поисков. Он с нетерпением лелеял в воображении тот момент, когда сможет надеть кольцо на палец Бонни… Берилл… Берри. Ему действительно нужен был отдых в том месте, где сам воздух не был принцем воров. Он думал посоветовать Брэнду проверить «Немезиду», но сомневался, что на борту кто-то остался. Члены экипажа, вероятно, все уже сошли с ума и воображали себя рыбами или чайками. Он представил, как птицы устраивают себе новый насест на мачтах «Немезиды».

Теперь важно было доставить Хадсона в больницу — неважно, испанскую или нет.

«Тритон» был поврежден, но у него, по крайней мере, был исправен руль.

Нужно было рассмотреть вопрос о Кардинале Блэке. Без ДеКея, стоявшего на его стороне, баланс сил изменился. Профессор Фелл завладел адской книгой и, вероятно, настоял бы на том, чтобы несколько десятков раз порезать шкуру Блэка острым лезвием, а затем бросить его акулам, но Мэтью сказал бы свое слово по этому поводу. Это был не тот способ, которым он хотел, чтобы правосудие свершилось над Доминусом. Он хотел суда и казни, а также — как бы ему ни было неприятно думать об этом — он чувствовал небольшой долг перед Блэком за помощь с «Амикой».

Спасательная лодка приблизилась. Брэнд стоял на носу и махал Мэтью, пока судно приближалось.

— Хороший день для морского путешествия, — произнес тошнотворно знакомый голос.

Мэтью искоса взглянул на Тирануса Слотера.

— Ты идешь со мной?

— Ни в коем случае! Здешний климат мне по вкусу.

— Сказал человек, чей вкус не поддается описанию.

— Скажем так, я никогда не был нищим на пиршестве, — пожал плечами Слотер.

— Особенно, когда в меню был твой собственный отец.

— А ты обидчивый малый, не так ли? Долго ты будешь меня этим попрекать?

Лодка почти подошла к причалу, канаты были брошены.

— Я надеюсь, что тебя здесь ждет счастливое будущее, — сказал он.

— Кстати о будущем, раз уж ты сам об этом упомянул, — сказал Слотер. — Я думаю, тебе стоит вспомнить кое-что, что Гарднер Лиллехорн сказал тебе в Лондоне перед тем, как тебя бросили в Ньюгейтскую тюрьму. Ты помнишь это?

— Просвети меня.

— Он сказал, что есть вещи похуже Профессора Фэлла. У меня такое чувство, что, когда ты встретишься с тем, что ждет тебя впереди, Профессор Фэлл покажется тебе добрым старым дядюшкой, качающим малыша Корбетта на коленях. Так что поверь мне, мой мальчик, худшее еще впереди.

С этими словами тень лучезарно улыбнулась.

— Спасибо за заботу и добрые пожелания.

— Мэтью? — Брэнд как раз взбирался на причал. — С кем ты разговариваешь?

Мэтью взглянул на капитана Брэнда, затем снова посмотрел туда, где стоял Слотер, но на его месте был только старик, обменивающий ожерелья из морских раковин, и никакого маньяка-убийцы, пожирающего собственного отца.

— С воспоминанием, — сказал Мэтью и поднялся на борт.