— И я так вам скажу, молодой сэр: когда человек сталкивается со смертью в воде, он не просто барахтается на волнах и глотает морскую воду. Нет, человек поднимает задницу и делает все возможное, чтобы выжить. Поэтому мы использовали те куски спасательной шлюпки, которые были разбиты топором, чтобы приступить к работе над поврежденным корпусом. Мы знали, что, если не сделаем что-то вроде лоскутного одеяла, мы попросту пойдем ко дну, воспевая Иисуса, а никто не хотел этого делать. Мы сорвали себе спины, работая насосами, но справились. Вот, почему «Эссекский Тритон» спас ваши задницы от вечных танцев с русалками.

— Это были не совсем русалки, — буркнул Мэтью.

— Сэр?

— Неважно. — Он покачал головой в ответ на недоуменный вопрос члена экипажа по имени Саймон, который принес ему чашку рома, пока Мэтью сидел, завернувшись в одеяло, в капитанской каюте. — А где капитан?

— Он скоро прибудет. Пока размещает второго парня в другой каюте и, наверное, присматривает за ним. Я должен спросить… что стряслось с этим придурком? Я хочу сказать, я помню, как он выглядел, но не думал, что он настолько уродлив.

— Мокрая крыса всегда уродливее сухой, — сказал Мэтью и с последним глотком рома выжег из головы остатки воспоминаний о воображаемых морских духах.

— О, да, сэр! Я понимаю, о чем вы. Что ж… а вот и капитан!

Дверь открылась.

— Сначала мы думали повесить его, — продолжал болтать Саймон. — Но, опять же… вы понимаете… никто из нас не был готов к тому, что они сделали с капитаном По. Мы решили, что это была не его вина.

— И я благодарю вас за это, — сказал Эван Брэнд, чья грязная одежда сильно отличалась от накрахмаленной синей униформы с позолоченными пуговицами, которую он носил на «Немезиде». Его упитанное темнобородое лицо смотрело на Мэтью сверху вниз с искренним беспокойством. — С тобой все в порядке?

— Сейчас да. — Мэтью был рад оказаться на борту любого судна, которое не находилось под водой, даже если обшивка его стонала, как девяностолетняя старуха, которую вынудили вылезти из теплой постели в два часа ночи. — Вы уверены, что мы не тонем?

— Они проделали адскую работу, залатав брешь. Выбор стоял между «сделать все возможное» и «умереть». Я не скажу, что сейчас «Тритон» в добром здравии, но он однозначно на плаву.

— Боже, храни «Тритона». И еще раз спасибо за то, что спасли меня.

Брэнд пододвинул стул к Мэтью и сел.

— Я поговорил с Блэком. Он сказал, что ты хотел доплыть на этой маленькой лодке до Альгеро.

— Это не так уж отличается от поездки на маленькой лодке через озеро домой.

— Прошу прощения?

— Вы не помните?

— Я помню, как поднимался по той же лестнице, что и ты. Когда это было? Кажется, несколько дней назад, я не уверен. Все, как в тумане. Мне кажется, я помню, как команда говорила о том, что хочет меня повесить. Но потом они сделали меня капитаном, и вот я здесь. Какое-то время мне казалось, что я будто грежу наяву, но потом все прояснилось.

— Что последнее вы помните?

— Помню, как был на Голгофе и разговаривал с мистером ДеКеем. По-моему, это было поздно ночью в моих покоях во дворце. Мы говорили о… я не уверен. Опять же, все, как в тумане. Может, об охране «Немезиды»? Или о разбойниках?

— Которых не существует, — буркнул Мэтью. — Насколько я понимаю, наблюдатель в «вороньем гнезде» заметил вашу лодку? Саймон говорил мне об этом.

— Полагаю, что да, раз он так сказал. Мой разум время от времени все еще затуманивается, как будто часть меня исчезает. — Он нахмурился. — Куда я, по-твоему, направлялся?

— К своей смерти. Хотя вы этого не осознавали. Где мы сейчас находимся?

— Стоим на якоре у острова, в пределах видимости города.

— И вне области этого проклятого тумана?

Брэнд кивнул.

— У вас есть еще ром?

— Полбутылки.

— Если вы нальете мне еще чашку — или даже две-три, — я расскажу вам, почему с первыми лучами солнца мы должны войти туда и забрать с острова всех, кого встретим. Силой, если потребуется. И я был бы очень осторожен и не останавливался на якоре достаточно близко, чтобы не позволить другим фальшивым разбойникам напасть на этот корабль.

— Я тебя не понимаю.

— Просто принесите мне ром, сядьте поближе и выслушайте меня. Я не мог заставить никого на Голгофе поверить мне, но, клянусь Богом, до восхода солнца вы поверите, даже если мне придется ударить вас молотом по черепу.

Брэнд моргнул. Он несколько секунд обдумывал последнее громкое заявление, а затем резко встал.

— Я принесу бутылку.

***

Уже почти рассвело, и ром был допит, когда Брэнд откинулся на спинку стула, сделал глубокий вдох и сказал:

— Черт. Я понял. И что же нам делать?

— Как я и сказал, нам нужно забрать с острова всех, кого сможем. В то же время мы не должны позволить никому из людей короля Фавора причинить вред этому кораблю. Я хочу забрать Хадсона из местного лазарета и доставить его в лазарет в Альгеро. И не дай Бог нам взять с острова какую-нибудь еду или воду! Чем скорее мы сможем поднять якорь и убраться отсюда, тем лучше.

— Лодка, на которой я добрался сюда, привязана к корме, — сказал Брэнд. — Мы можем подвести «Тритона» поближе к бухте и использовать эту лодку в качестве спасательного судна.

— «Спасательного» — это правильное слово. Я поведу береговую группу в лазарет, если у вас есть носилки, которые мы можем использовать для Хадсона. И я хочу, чтобы Профессора Фэлла и ДеКея забрали из дворца как можно скорее. Я могу сказать вам, что Профессору придется воздержаться от бегства в гавань.

— «Немезида», — нахмурился Брэнд. — Я помню… разве там не осталась часть экипажа?

— Да, но они, вероятно, уже сошли с ума. Мы сможем это выяснить, когда отплывем.

Согласившись с этим планом действий, Мэтью покинул каюту Брэнда и направился по коридору туда, где, по словам капитана, находился Кардинал Блэк. Он постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа.

— У вас отвратительная привычка вторгаться, — сказал Блэк, лежащий под одеялом на своей койке. Ранний красноватый свет струился через единственный иллюминатор в комнате.

— Мы покинем это место сразу же, как сможем доставить наших компаньонов на борт.

— Фэлл мне не компаньон, — сказал мрачный жнец, чьи глаза превратились в фиолетовые впадины, а из-за ночного происшествия его вытянутое лицо стало еще более уродливым. — Мне повезло, что я решил оставить свой экземпляр «Малого Ключа» под комодом. Я предполагаю, что вы передадите книгу Фэллу, но я думаю, что ДеКей будет страстно против этого возражать, так что мы как-нибудь скорректируем непонимание между компаньонами. Если б я знал, что вы чертов маньяк, я бы никогда не согласился на это злоключение.

Конечно, Блэк не видел морских духов, — подумал Мэтью, — потому что они появились только в моем собственном сознании.

— Называйте это как хотите, но я спас вашу жалкую шкуру. Я полагаю, Доминус тут с нами?

— Он всегда с нами. На самом деле он стоит в углу справа от вас.

— И вы, и Доминус — обратите внимание на это. — Мэтью протянул руку, отмеченную татуировкой «Черноглазого Семейства».

— Я осведомлен о вашей принадлежности к этой банде.

— Знайте, что я ценю вашу помощь прошлой ночью. Но я не освобождаю вас от ответственности за убийство моих друзей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы ответили за это преступление, прежде чем мы закончим.

Блэк изобразил легкую улыбку.

— Время покажет, как все сложится. Не так ли, Доминус? — Его взгляд метнулся в угол, затем вернулся к Мэтью. — Доминус говорит, что с нетерпением ждет результатов нашего сотрудничества.

Мэтью было больше нечего сказать этому отвратительному негодяю, хотя он и понимал, что не оказался бы на этом корабле без его содействия. И все же он был уверен, что Блэк вонзит ему кинжал в спину при первой же возможности, как только он перестанет быть таким нужным для поисков зачарованного зеркала.

Он вышел из комнаты, оставив Кардинала общаться со своим призраком.

Когда солнце продолжило подниматься, «Тритон» вошел в гавань и бросил якорь примерно в трехстах ярдах. На носу, на корме, по левому и по правому бортам была выставлена охрана. Затем капитан Брэнд, Мэтью и три члена экипажа, которые выглядели достаточно здоровыми, чтобы вынести Хадсона из лазарета на носилках, сели в маленькую спасательную шлюпку. К тому времени на причале собралась кучка голгофян, чтобы поглазеть на новый корабль. Над вулканом продолжал клубиться серо-красный дым.

Брэнд приказал одному из мужчин присматривать за лодкой. Этот джентльмен был вооружен топором и дубинкой и готов был со всей ответственностью выполнять свою работу.

Мэтью повел Брэнда и других людей, несущих свернутые брезентовые носилки, по улицам города к лазарету. По пути он заметил, что группки горожан соскребали написанные мелом номера с дверей. Если не считать ажиотажа в гавани, все здесь, казалось, шло своим чередом: люди выходили на улицу, здоровались и разговаривали, туда-сюда сновали фермерские телеги, несколько человек ехали на лошадях, и даже раскатистый рев голгофа почти не затормаживал деятельность на острове.

— Что это, черт возьми, было? — Брэнд нервно посмотрел на вулкан. — Нам лучше убраться отсюда, пока эта штука не взорвалась.

— Лазарет уже близко, — сказал Мэтью, хотя он и сам чувствовал, что времени мало. Если не сейчас, то в недалеком будущем вулкан и вправду должен был взорваться, обрушив на город дождь из огня и пепла. Он погребет все здесь под потоками лавы. В конце концов, так этот остров был создан — так он и должен был однажды исчезнуть.

— Мы пришли, — сказал Мэтью, указав на лазарет.

Лучанзы не было на месте, но была медсестра. Она отошла в сторону, когда Хадсона принялись будить.

— Положите его на носилки, — распорядился Брэнд. — Полегче, он в тяжелом состоянии.

Хадсон что-то пробормотал и огляделся, явно не понимая, что происходит, и Мэтью был искренне рад этому.

— Что… в чем дело? — спросил перебинтованный и нагой Великий, чье тело оставалось болезненно серым. Мэтью встал рядом с ним.

— Держись, старина. Ты отправляешься в небольшое путешествие.

— В путешествие? Кто... ты?

— Я Мэтью.

— Кто?

Слава Богу, его скоро вытащат, — подумал Мэтью. Если бы Хадсон еще не умер через несколько дней, он наверняка забыл бы все, что было в его прошлой жизни.

— Мэтью Корбетт, — сказал он. — Мальчик, которого ты поклялся защищать.

Хадсон изо всех сил пытался вспомнить, когда его перекладывали на носилки.

— Не знаю... кто ты, — выдавил он, — но... я явно... защищал тебя до смерти.

— Хорошо сказано. Поднимайте его, джентльмены.

Они подняли и вынесли его, но не сумели унести слишком далеко от кровати — вес у Хадсона был немалый. После короткого совещания, они решили, что его лучше везти, чем нести.

Водитель следующей попавшейся телеги оказался жертвой английских хулиганов, которые довольно хорошо орудовали сжатыми кулаками.

Мэтью проехал с ними некоторое расстояние, а затем соскочил с телеги, чтобы дойти пешком до дворца, пока Хадсона грузили на борт спасательной шлюпки. Он направился прямо в комнату Блэка, где нашел «Малый Ключ Соломона», спрятанный на полу под комодом. Ему пришло в голову, что он мог бы оставить книгу там и сказать всем вовлеченным, что она попросту пропала, тем самым положив конец этому злоключению, но он знал, что не сможет осуществить эту идею — он поклялся найти зеркало для Профессора Фэлла, и эта проклятая книга была частью их соглашения. К тому же его отвращала мысль, что эту книгу может найти здесь какой-нибудь голгофянин и сойти с ума еще быстрее… если, конечно, остров не окажется погружен в пламя и Преисподняя не разверзнется прямо здесь. Так или иначе, книга, описывающая могущество многочисленных демонов, была последней вещью, которую Мэтью хотел оставить в наследство Голгофе. Мало ли, что она в сочетании с местными парами может сотворить. Мэтью даже боялся об этом думать.

Он вынес книгу из комнаты и пошел по коридору в комнату Фелла.

— Одевайтесь, — сказал он старику, которого, казалось, только что разбудили ото сна. — Мы выбираемся отсюда. А еще я предполагаю, что вам понадобится это. — Он бросил на койку книгу. — Заберите ее, потому что я не хочу иметь с нею ничего общего. Капитан Брэнд будет здесь через несколько минут, чтобы отвезти вас вниз.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты что, с ума сошел? Где Блэк и Декей?

— Вместо разговоров, лучше потратить время на одевание и сбор всего, что вы хотите взять с собой. ДеКея я сейчас оповещу. — Когда Профессор заколебался, по-видимому, не понимая, что происходит, Мэтью резко сказал: — Вставайте, пока я не перевернул эту койку!

И престарелый гений преступного мира подчинился, его тело на тонких, как у птицы, ногах, сотрясала болезненная дрожь.

Мэтью оставил его и пошел в комнату ДеКея. Он постучал в дверь.

Когда ответа не последовало, он вошел сам и обнаружил, что комната пуста. ДеКей мог быть где-то внизу. Была ли необходимость снова поговорить с Фрателло или королем Фавором? Абсолютно нет. Пришло время найти ДеКея, где бы он ни был, добраться до «Тритона», поднять якорь и паруса и…

— И все-таки, дорогой Мэтью, в глубине души ты знаешь, что этого недостаточно.

Голос раздался слева от него и пробрал его до костей. Неужели Тиранус Слотер только что вышел из стены? Так или иначе, сейчас он был здесь, одетый, как и прежде, в свой элегантный костюм, жилет, со вкусом подобранный парик и черную треуголку. Его большие голубые глаза искрились озорством на широком бледном лице.

— Войди и закрой дверь, чтобы мы могли поговорить как джентльмен с джентльменом, — сказал он.

— Ты мне больше не нужен.

— О, ты ошибаешься. Теперь я нужен тебе, как никогда! Закрой дверь, Мэтью. Брэнд приближается, он уже идет по коридору. Ты же не хочешь, чтобы он подумал, что ты сошел с ума, верно?

Мэтью и впрямь услышал шаги капитана, поэтому переступил порог и закрыл дверь.

— Тебя здесь нет, — сказал он. — Ты вот здесь. — Он постучал себя по виску. — Я уверен, что вижу тебя только из-за испарений.

— Конечно. Вне всякого сомнения. Но теперь ты должен задать себе один не менее важный вопрос: можешь ли ты отвернуться от знания?

— Какого знания?

— Знания ответов! Да, проблема решена. Фигура поставила свой последний шах и мат. Последняя запись в бухгалтерской книге сделана. Но можешь ли ты повернуться спиной к самой сути себя?

— А какой сути ты говоришь? — спросил Мэтью, хотя уже знал ответ, потому что разговаривал сам с собой.

Улыбка Слотера стала шире.

— О твоем хваленом любопытстве! Оно — твоя движущая сила, не так ли? Какая-то мерзкая пыль в носу не смогла бы стереть это из твоей личности. Я ведь прав?

Мэтью не пришлось долго раздумывать, прежде чем он сказал:

— Да.

— Тогда ты знаешь, что должен...

— «Знаю, что я должен» что?

— Выяснить, — сказал Слотер, — выяснить, в чем правда. Ты действительно можешь уплыть отсюда, оставив этот вопрос без ответа? Ты знаешь, о каком вопросе я говорю.

— Что такое голгоф? — прошептал Мэтью.

— Именно так. Что это за существо, которое так крепко держит этот остров в тисках ужаса? Любой другой мог бы броситься наутек и убежать в гавань. Ты тоже мог бы, если б не был Мэтью Корбеттом. Но как же тогда быть с твоим любопытством? Неужели просто уплыть и никогда не узнать ответа? О, Мэтью! Пожалуйста, не шути со мной и уж тем более с самим собой!

— Ты хочешь, чтобы я отправился на свидание со смертью?

— О, значит, ты допускаешь, что голгоф может быть настоящим зверем из плоти и крови, а не просто плодом кошмара? Ты должен согласиться, Мэтью, что на другой стороне есть что-то неземное. Что бы это ни было, ты никогда не узнаешь, пока не пойдешь и не увидишь сам.

Мэтью ничего не сказал.

— А теперь не валяй дурака, — продолжил Слотер. — В комнате Фалькенберга хранится оружие. Зайди туда и возьми пистолет, патроны и все необходимое. Лучше пистолет, а не меч. Ты же не хочешь подходить так близко к этой штуке? С другой стороны, если ты выстрелишь и промахнешься, а он бросится на тебя... лучше возьми два пистолета.

— Пистолет и шпага, — сказал Мэтью. — Вот что мне нужно.

— Как тебе будет угодно, ты здесь командуешь. Я бы предположил, что Брэнд уже сопроводил Профессора вниз и вот-вот отвезет его в телеге в гавань. Поэтому тебе нужно будет позаимствовать лошадь какого-нибудь голгофянина. С пистолетом это будет не так сложно, но держи палец подальше от спускового крючка, пока не захочешь выстрелить…

— Выстрелить в ни в чем не повинного гражданина? — закончил за него Мэтью.

— Вот именно. Итак, Брэнд может бояться вулкана, но он не уйдет без тебя. На самом деле, Профессор не позволит ему уйти. «Тритон» может отойти на некоторое расстояние, но... самое большее, два или три часа, Мэтью. Я полагаю, ты понял, что голгоф ревет где-то на северо-востоке. Может, ты заставишь этого зверя замолчать? А то он уж очень меня раздражает. — Слотер усмехнулся. — Туда и обратно, с Божьей помощью. А потом можешь отправляться в Альгеро подставлять свою шею испанцам.

— Я так понимаю, ты будешь со мной на каждом шагу этого пути?

Глаза Слотера расширились.

— Напротив. Я не собираюсь отправляться с тобой. Я никогда не считал храбрость одной из своих добродетелей. Даже будучи призраком твоей памяти, я не собираюсь геройствовать. Но, возможно, кто-то другой мог бы поднять героическое знамя?

— Я уже знаю, что ты используешь свою силу только…

Против беззащитных, — хотел сказать Мэтью, но в следующее мгновение мираж уже исчез из поля зрения.

Проблема решена. Фигура поставила свой последний шах и мат. Последняя запись в бухгалтерской книге сделана, — вспомнил Мэтью.

Он вышел из комнаты, чтобы взять пистолет и шпагу.