Сразу после полудня Фрателло послал слугу в комнату ДеКея, чтобы сообщить ему о том, что король Фавор согласен на аудиенцию. Слуга и ДеКей забрали Мэтью из его комнаты, где он увлеченно изучал книгу по астронавигации, и повели его мимо покоев Фавора к двери, что открывала путь на восходящую лестницу. Они поднялись наверх и уткнулись в другую дверь.

День Мэтью был напряженным с тех пор, как, оставив Хадсона спящим под сомнительным присмотром доктора, он впервые заглянул к Профессору Фэллу и обнаружил старика в постели за чтением книги — довольно безвкусного чтива об английском поселении, в котором доминирует племя амазонок. Мэтью сам дал Профессору эту книгу.

Фэлл, превратившийся в еще более сморщенную и исхудавшую копию самого себя, сидел, подложив под спину подушку. Хотя на нем и были очки в проволочной оправе, книгу он держал у самого носа.

— Ты уже придумал, как вытащить нас с этого проклятого острова? — требовательно спросил Фэлл, доказывая, что крадущие рассудок миазмы не до конца проникли в его мозг… или же он был слишком зол, чтобы позволить неизвестному веществу повлиять на него. Бывший гений преступного мира сейчас походил на чьего-то ворчливого дедушку, кутающегося в синий халат. Шапочка с кисточками косо сидела на его голове.

— Я работаю над этим, — ответил Мэтью.

— Тогда убирайся!

Следующая остановка Мэтью была дальше по коридору. Он замер перед дверью Кардинала Блэка и проглотил тяжелый ком, подкативший к горлу. Собравшись с духом, он постучал.

— Кто это? — прозвучал голос проклятого и проклинающего.

— Мэтью Корбетт.

Бывало ли когда-нибудь в могиле так же тихо, как за этой дверью?

— Мне нужно вас увидеть, — сказал Мэтью. — Это важно.

— Ничто, — последовал ответ, — не может быть настолько важным.

— Если у вас есть хоть малейшая надежда когда-нибудь покинуть это место, вы откроете дверь.

Пришло время проверить, был ли Блэк сбит с толку настолько, чтобы забыть цель поездки и начать практиковать свою голгофскую дикцию.

Мэтью ждал. Ожидание затягивалось, и он решил отринуть свои английские манеры: в конце концов, ни на одной из дверей во дворце не было замка. Он сам открыл дверь, вошел и притворил ее за своей спиной.

— Как вы посмели войти сюда без приглашения! — крикнул Блэк. Он был одет в робу цвета черного дерева и стоял перед маленьким комодом, на котором находилось овальное зеркало. Он держал пинцет рядом со своим правым ухом.

— Что вы делаете? — спросил Мэтью. — Выщипываете волосы?

— Убирайтесь отсюда!

— Успокойтесь. Я просто хочу…

— Если вы не выйдете через десять секунд…

— То что? — перебил его Мэтью. — Скажете Доминусу, чтобы надрал мне задницу?

— Доминус не стал бы тратить силы на таких, как вы!

Мэтью снова подождал, после чего непринужденно сказал:

— Я думаю, десять секунд прошло.

Блэк швырнул пинцет на комод. Его лицо было бледным и отталкивающим, как и всегда, но щеки на этот раз пылали от гнева. Глаза прожигали воздух между ним и его нежданным гостем.

— Я собираюсь убедиться, что когда я вызову своего демона, он не только надерет вам задницу, но и оторвет ее, чтобы забить вас до смерти!

— Приятно слышать, — сказал Мэтью. — Значит, у вас остались какие-никакие воспоминания о реальности, не так ли? — Он нахмурился, осознав свою ошибку. — Хотя вы и раньше были далеки от реальности…

— Идите и позвольте этому проклятому солнцу выжечь остатки ваших мозгов! Отстаньте от меня!

Мэтью подумал, что, поскольку Блэк редко покидал свою комнату — отчасти потому, что хотел избежать палящего солнца, а отчасти потому, что не желал иметь никаких дел с другими людьми, — на него тоже не так сильно влиял наружный воздух. Возможно, по той же причине Профессор Фэлл оставался в своем уме. Правда в случае с Фэллом играла роль и его намеренная голодовка. Интересно, Блэк тоже пренебрегал местной едой? Конечно, и Фэлл, и Блэк — как и сам Мэтью — пили местное вино, которое должно было подействовать. Но, возможно, что-то в организмах Фэлла и Блэка — что-то в крови или в органах — имело если и не иммунитет к местным миазмам, то хотя бы хорошую сопротивляемость, что позволяло им дольше сохранять рассудок. Мэтью гадал, что помешало полному затмению в его собственном случае. Что-то в химии его организма? Или же дело в том, что его мозг подвергался постоянным тренировкам? Трудно было сказать наверняка, но, возможно, именно его склонность к постоянной учебе защищала его от того, чтобы начать пищать на голгофском языке, собирая ракушки у моря.

Однако рано или поздно помутнение настигнет всех. Мэтью был уверен в этом.

— Вы стоите здесь и разеваете рот, как идиот! — На вытянутой шее Блэка вздулись вены. — Вы, что, язык проглотили?

— Мне действительно нужна ваша помощь, чтобы сегодня ночью украсть лодку и отплыть в ближайший порт. Кажется, это Альгеро на острове Сардиния, — сказал Мэтью.

У Блэка отвисла челюсть.

— Вы слышали меня. Я могу управлять лодкой, но мне нужна рука на румпеле. И на данный момент, как бы прискорбно это ни было, я могу доверять только вашей руке.

— Будь я проклят, — со вздохом изумления вымолвил Блэк.

— Не торопите события. Прежде чем вы отправитесь в ад, мы должны добраться до Альгеро.

— Вы окончательно сошли с ума? Испанцы мигом казнят нас.

— Если вы когда-нибудь хотите найти это так называемое демоническое зеркало, — сказал Мэтью, — то на этом острове у вас ничего не получится… хотя здесь и хватает дьявольщины, которая пришлась бы вам по духу. Мы должны положиться на милость испанцев и понадеяться на то, что я смогу их уговорить. Нет… мы обязаны уплыть отсюда. Сегодня же вечером.

— И почему же, скажите на милость, это должно непременно случиться именно сегодня вечером?

— Каждый час, проведенный здесь, калечит нас. Я попытался бы объяснить вам, но сомневаюсь, что вы поймете. Вы могли бы просто спросить мнение своего Доминуса. Это существо может видеть то, к чему вы и все остальные здесь оказываетесь слепы.

— Не смейте издеваться ни надо мной, ни над Доминусом, Корбетт! Вы ходите по тонкому льду.

— Я хочу сегодня же вечером отправиться в плавание, которое будет очень опасным, но это наш единственный выход. Послушайте, Блэк… я — ваша единственная надежда добраться до этого проклятого зеркала. Мы должны убраться с острова. Вы ведь можете это понять? Это простое утверждение.

Кардинал Блэк разомкнул губы, чтобы снова парировать реплику Мэтью, но промолчал. За этим уродливым лицом заработали скрипучие шестеренки разума.

— Это двести миль, — сказал Блэк.

— Сто девяносто три, если быть точнее. Я заберу карту из комнаты Брэнда.

— Я не думаю, что Брэнду это понравится.

— Ему не понадобилась карта, чтобы переплыть озеро, — сказал Мэтью.

— Что?

— Неважно. Если вы еще не поняли, Брэнда больше нет. Он взял одну из лодок и уплыл. Теперь он не здесь и явно не там, где я хочу оказаться. Я умею ходить под парусом и управлять кораблем, как я уже говорил. Но я не могу делать это и одновременно управлять румпелем. Если мы сможем поймать ветер, мы с вами могли бы добраться до Альгеро за три или четыре дня. Честно говоря, я не знаю, насколько быстро может двигаться местная лодка.

— И вы также не знаете, способна ли лодка выдержать бурное море.

— Верно. Рыбаки держатся относительно близко к берегу и не подвергают свои лодки высоким нагрузкам. Они остаются на открытом воздухе не более восьми-десяти часов. Существует еще одна проблема, которую нужно решить: еда и запас пресной воды.

— Это очередная кража?

— Это решение, — сказал Мэтью.

Блэк посмотрел в угол комнаты.

— Доминус? — спросил Мэтью.

— Замолчите, — приказал Блэк, продолжая всматриваться в угол. Через несколько мгновений его внимание вернулось к Мэтью. — Мой хозяин говорит, что вы — кусок земного дерьма, которому он бы с радостью выпустил кишки, но вы правы.

Мэтью кивнул.

— Никто не говорил, что у демонов нет разума. И так, вы — и Доминус, конечно же, — согласны со мной?

— Он говорит, я должен согласиться, хотя это будет рискованное путешествие, учитывая, что в качестве штурмана будете вы. Но тогда из Альгеро — если мы выживем — мы сможем отправиться прямиком на поиски зеркала?

— Нет. В Альгеро мы используем ваши деньги, чтобы нанять корабль и вернуться за теми, кто пришел с нами… если мы сможем кого-то из них убедить поехать.

— В таком случае я отказываюсь. Я не потрачу и полшиллинга, чтобы вернуться сюда!

Мэтью пожал плечами.

— Тогда можете забыть о поисках зекала. Я все еще соблюдаю уговор, который заключил с Профессором Фэллом. Вы, конечно же, не обязаны ему следовать. Но если Профессор не уедет с Голгофы, у меня нет причин продолжать это путешествие.

Он предпочел не говорить, что в Альгеро — испанский это порт или нет — явно есть хорошее медицинское обеспечение, а это было настоящим шансом для Хадсона. Вопрос лишь в том, сможет ли Великий продержаться еще восемь-девять дней, пока Мэтью доберется до Альгеро и вернется на быстроходном корабле с лучшим врачом на борту, на которого хватит денег Блэка. Это было сомнительное мероприятие, учитывая, что к их горлу могут быть приставлены испанские мечи. Тем не менее, Мэтью намеревался вернуться к постели Хадсона и сделать все возможное, чтобы укрепить его силу воли. Вдруг, если Хадсон поверит, что у него есть шанс выкарабкаться, у него хватит сил дождаться помощи?

— Вы слышали Доминуса, — сказал Мэтью. — Что такое небольшие деньги, когда перед вами открывается возможность вцепиться своими руками… когтями… в вожделенное зеркало? В этой книге, часом, нет демона, который блюет золотом?

Блэк опустил голову и, казалось, всерьез задумался над этим предложением. Вновь подняв глаза на Мэтью, он тихо спросил?

— Вы думаете, у меня действительно дьявол в душе?

Для Мэтью этот вопрос стал неожиданным.

— А у вас есть душа?

Ему показалось, или тонкогубый рот действительно изобразил намек на улыбку? Если так, то она исчезла быстрее, чем Доминус проплыл мимо церкви.

— Я согласен, — сказал Кардинал.

— Одиннадцать часов. Встретимся в гавани. Принесите свой кувшин с водой. — Мэтью указал на предмет из коричневой глины, стоявший на полу рядом с комодом. — Вы же не справляли в него нужду, правда? Наполните его из колодца, прежде чем спуститься к лодке. И больше никому об этом не рассказывайте.

— Да, хозяин, — ответил Блэк, истекая ядом.

Мэтью пришлось поверить, что Доминус удержит Блэка на правильном пути. Казалось, что у призрака было больше здравого смысла, чем у этого вурдалака.

Мэтью отправился в заброшенную комнату Брэнда и нашел карту в кожаном футляре, оставленном капитаном. Вернувшись в свою комнату, он выплеснул воду из кувшина, обнаружив, что он полон примерно на четверть. По пути вниз он также останавливался у колодца. Дальше нужно было позаботиться о еде. Что-то, с чем можно было бы отправиться в путь: сухое печенье или вяленое мясо — что-то в этом роде. Мэтью понял, что повар в это время дежурит на кухне, но он, разумеется, не говорил по-английски. Возможно, удастся забрать еду с обеденного стола. Мэтью знал, что найдет способ. Он подозревал, что еды может не хватить на все расстояние до Альгеро, и им придется экономить воду, но, как говорится, коготок увяз — всей птичке пропасть. Отступаться было нельзя.

Вскоре после того, как он раздобыл карту, Мэтью открыл дверь на стук и обнаружил ДеКея и слугу, который должен был отвести их к королю Фавору. Мэтью последовал за ними, они прошли мимо покоев Фавора, поднялись по каменной лестнице, прошли через дверь и вышли на плоскую часть крыши, где Фавор сидел под синим балдахином в богато украшенном раковинами кресле, очень похожем на то, что стояло в тронном зале.

Престарелый монарх, одетый в просторную мантию, расшитую разноцветными заплатами, с медной короной на голове, покрытой редкими седыми волосами, смотрел на дымящийся конус вулкана, держа рядом посох. Он никак не отреагировал на посетителей. Слуга поклонился своему королю, но и он не получил ни толики внимания. Распрямившись, слуга удалился.

Мэтью посмотрел на панораму, которую созерцал король Фавор. За полями, фермами и лесом красноватая дымка скрывала другую сторону острова. Мэтью отметил колокольню на крыше слева от него, которая, вероятно, находилась прямо над балконом королевской спальни. В воздухе он почувствовал аромат горящих листьев. Вероятно, это был запах миазмов, поднимающихся от этого огромного адитона.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Фавор заговорил, его взгляд все еще был устремлен вдаль.

— Вы хотели поговорить со мной.

ДеКей ответил раньше Мэтью, они оба стояли в более прохладной тени, которую давал навес.

— Фрателло должен был сказать вам, почему нам нужна аудиенция.

— Лучше скажите это сами.

— Мы узнали о ритуале.

— И почему вас это взволновало? Как граждане, проживающие здесь меньше года, вы не обязаны быть пронумерованы.

— Мы не граждане! — возразил Мэтью.

— Вы имеете в виду, пока не граждане, — парировал король.

— Одну минуту! — воскликнул ДеКей. — Пронумерованы? Цифры, которые я видел на дверях... для чего они нужны?

— Когда голгоф пробуждается и заставляет вулкан угрожать нашему дому разрушением, номера выбираются в случайном порядке и выдаются каждому гражданину старше шестнадцати лет. Для выполнения этой функции у меня есть комитет, главным членом которого является Фрателло. — Фавор слабым жестом махнул в сторону колокольни. — При первом сигнале номера от одного до ста переходят к начальной стадии нашего ритуала. Второй оповещает номера от ста одного до двухсот одного. Вот, где мы сейчас находимся.

ДеКей вздрогнул. Номер на двери Апаулины... 181, не так ли?

— Что вы подразумеваете под «начальной стадией»? — спросил Мэтью.

— Это происходит в Центре Всего Сущего. Вы, вероятно, не поймете, но там стоит большой сосуд, в который насыпают корзины с ракушками. Каждый гражданин берет из… как это говорится по-вашему… отверстия ракушку. В этом священном сосуде есть одна раковина, окрашенная в красный цвет. Гражданин, выбравший ее переходит к следующему этапу.

Мэтью вспомнил свой второй визит в церковь, когда он последовал за мужчинами с корзиной ракушек. Он видел белую урну высотой в человеческий рост с отверстием, в которое можно было просунуть руку. Теперь огромное корабельное колесо и привязанная к нему соломенная фигура приобрели неприятный смысл.

— Фортуна, — сказал он. — Колесо Фортуны. Это и есть акт судьбы — быть тем, кто выберет красную раковину, не так ли?

Фавор слегка кивнул, все еще глядя в другую сторону.

— Что происходит потом?

— Когда выбор сделан, мы проводим церемонию возлияния эликсира вечного и прекрасного сна, который заполняет чашу, стоящую на Пьедестале Доблести. Фрателло выполняет эту функцию. На следующее утро на улицах объявляют избранного, хотя это формальность, так как к этому времени все уже знают, кого выбрали. Вечером избранника омывают и помазывают, сопровождая на вторую церемонию любви и преклонения в Центре Всего Сущего. В заключение он принимает эликсир. — Фавор повернулся к Мэтью. — Таким образом мы удовлетворяем ненавистного и страшного монстра, и наш остров оказывается в безопасности.

— В безопасности?

— Тело переносят на другую сторону острова, где находится голгоф, и он... делает то, что хочет.

Мэтью и ДеКей потеряли дар речи. ДеКей опомнился первым, потому что не мог не думать о номере на двери Апаулины.

— Вы не можете иметь это в виду! Хотите сказать, люди безропотно подчиняются тому, что их приносят в жертву… кому?!

— Чудовищу невообразимой силы. Вы слышали, как он ревет днем и ночью. Его гнев и активность вулкана вынуждают нас делать то, что мы делали раз за разом.

— И кажется, я кое-что понял, — сказал Мэтью. — Эти имена на белых кирпичах. Предполагаю, что это прошлые доблестные воины? Насколько я понял, вулкан проявляет активность каждые несколько лет? Фавор, вы и ваши люди должны понимать, что вы живете здесь на острие ножа! Просто скажите мне, как, по-вашему, голгоф управляет вулканом?

— Голгоф управляет судьбой этого острова. Это все, что я могу сказать.

Мэтью махнул рукой в сторону красной дымки.

— Итак, вы приносите мертвое тело на другую сторону острова, чтобы зверь мог... сделать что? Насиловать? Есть? Что?

— У голгофа есть своя цель. Когда она будет выполнена, угроза исчезнет.

— Это может быть совпадением! Фрателло сказал мне, что голгоф появился из ваших кошмаров, — продолжал Мэтью. — А вы — так называемый волшебник, который может вызывать духов воздуха, земли и моря. Если вы такой могущественный, почему вы не можете уничтожить эту штуку сами, вместо того чтобы убивать своих подданных ядом?

— Уничтожить голгофа — выше моих сил.

Мэтью мрачно сказал:

— Потому что его не существует! Я не знаю, что там ревет, но я не верю, что монстры могут материализоваться из кошмаров человека, независимо от того, считает он себя волшебником или нет!

Ему вспомнилась надпись на одном из кирпичей. Первое имя, то, которое имело английское происхождение.

— Кто такой Остин?

Фавор сидел неподвижно.

— Остин, — повторил Мэтью. — Первое имя на стене. Разве это не было... — Ему пришлось сильно сконцентрироваться, чтобы посчитать. — Сорок один год назад?

Фавор схватил посох и принялся постукивать им по камням перед своим креслом, вглядываясь в непроницаемую дымку. Мэтью и ДеКей заметили, что челюсти Фавора начали двигаться, на лице напрягся каждый мускул.

— Остин, — снова повторил Мэтью. — Он был первым, кого принесли в жертву? Вам тогда было… я полагаю, немного больше тридцати?

Посох начал постукивать быстрее.

В голове Мэтью начал формироваться еще один очень важный вопрос.

— Кто был здесь королем до вас?

Посох перестал постукивать.

— До вас был другой король, не так ли? — подтолкнул Мэтью. — Кто? Ваш отец? Скажите мне, Фавор. Вы не можете этого не знать!

Фавор сидел, словно замороженный. Его рот был вялым, глаза мертвыми.

— Фавор! — ДеКей начал трясти старика за плечо, но отдернул руку, так как подумал, что король мог умереть на месте... Пока что древний монарх еще дышал, пусть медленно и неглубоко. — Что с ним случилось? — спросил ДеКей.

— Он впал в транс, — ответил Мэтью, — потому что не может ответить на вопрос.

Оставаться здесь не было смысла: даже в тени жара начала плавить маску ДеКея. Они отвернулись от молчаливой, неподвижной фигуры, которая все еще сжимала посох до белизны в костяшках пальцев.

Когда они спустились вниз и направились вдоль по коридору — каждый в своих мрачных мыслях — Мэтью решил проверить душевное состояние ДеКея и узнать, насколько на него подействовали пары.

— Мы должны убираться отсюда, — сказал Мэтью. — Если мы этого не сделаем, мы никогда не найдем зеркало.

— Зеркало? — переспросил ДеКей. — Зеркало... да, Дженни показала мне... То есть... — Он остановился, и Мэтью остановился рядом с ним. — То есть, Апаулина показала мне. — Казалось, он внезапно осознал, что говорит. Здоровый глаз моргнул в замешательстве. — Вы имеете в виду это зеркало?

— Нет. — Мэтью понял, каково душевное состояние ДеКея. Не настолько плачевное, как у многих других, но, определенно, ослабленное. — Я имею в виду зеркало, которое мы отправились искать. В Италии. Зеркало, которое...

— О… да! — тихо сказал ДеКей. — Да, я действительно помню… что-то об этом. — Уголок его губ слегка приподнялся. — Демоны, — сказал он с оттенком насмешки, как будто в глубине души он никогда по-настоящему не верил в силу зеркала.

— Да. Демоны.

— Я помню, — кивнул ДеКей. — Да, я помню, что я собирался приказать… если это все действительно реально. Если бы зеркало было… настоящим.

Мэтью ждал, потому что знал, что ДеКей собирается рассказать ему. И, по правде говоря, ему и впрямь нужно было кому-то рассказать.

— Я хотел… того, чего может хотеть каждый человек, — сказал он тихим, задумчивым и печальным голосом. — Я хотел… начать все сначала с определенного момента, зная все то, что я знаю сейчас. Это так ужасно, Мэтью?

— Нет, — ответил решатель проблем. — Это не ужасно.

ДеКей вздохнул, как будто отпуская что-то, за что он очень долго держался, и двое мужчин продолжили свой путь.