Черезъ три часа послѣ этой грустной развязки похожденій капитана Гаттераса, докторъ, Альтамонтъ и два моряка находились въ пещерѣ, у подошвы вулкана.

Доктора пригласили высказать свое мнѣніе на счетъ того, какой образъ дѣйствій представляется самымъ цѣлесообразнымъ въ настоящемъ положеніи путешественниковъ.

– Друзья мои,– сказалъ онъ,– мы не можемъ долго оставаться на Островѣ Королевы. Предъ нами свободное море; съѣстныхъ припасовъ у насъ довольно. Необходимо поскорѣе отправиться къ форту Провидѣнія, гдѣ мы пробудемъ до весны.

– Я такого-же мнѣнія,– отвѣтилъ Альтамонтъ. Вѣтеръ попутный и завтра-же мы выйдемъ въ море.

Остатокъ дня прошелъ въ глубокомъ уныніи. Безуміе капитана произвело на всѣхъ удручающее впечатлѣніе и при мысли о возвратномъ пути Альтамонтъ, Бэлль и докторъ страшились своего безпомощнаго положенія:– они не обладали безстрашнымъ духомъ Гаттераса.

Тѣмъ не менѣе они приготовились къ новой борьбѣ со стихіями и съ самими собою, въ случаѣ если-бы ими овладѣло уныніе.

На слѣдующій день, въ субботу, 13-го іюля, на шлюпку погрузили лагерные принадлежности и вскорѣ все было готово къ отъѣзду.

Но, прежде чѣмъ покинуть эту скалу съ тѣмъ, чтобъ никогда уже не увидѣть ее, докторъ, согласно съ высказаннымъ Гаттерасомъ желаніемъ, построилъ cairn (возвышеніе) въ томъ именно мѣстѣ, гдѣ капитанъ присталъ къ острову. Cairn былъ сложенъ изъ большихъ камней, такъ что онъ былъ-бы очень явственно видѣнъ, если-бы вулканъ пощадилъ его во время своихъ изверженій.

На одномъ изъ боковыхъ камней Бэлль сдѣлалъ долотомъ слѣдующую простую надпись:

Джонъ Гаттерасъ.

1861 г.

Въ cairn'ѣ былъ оставленъ въ жестяномъ, герметически закупоренномъ футлярѣ экземпляръ документа, свидѣтельствовавшаго объ открытіи Гаттераса.

Четыре путешественника, капитанъ – жалкое, лишенное души тѣло – и вѣрный, грустный, печальный Дэкъ, отправились въ путь. Было десять часовъ утра. Подняли новый парусъ, сдѣланный изъ палатки. Шлюпка оставила Островъ Королевы при попутномъ вѣтрѣ; вечеромъ докторъ всталъ на скамью и сказалъ послѣднее прости пылавшей вдали Горѣ Гаттераса.

Переѣздъ совершился очень быстро, плаваніе по постоянно свободному морю не представляло ни малѣйшихъ затрудненій. Казалось, что удалиться отъ полюса гораздо легче, чѣмъ приблизиться въ нему.

Но Гаттерасъ не сознавалъ происходящаго вокругъ него; онъ лежалъ въ шлюпкѣ, нѣмой, съ потухшимъ взоромъ, скрестивъ на груди руки, съ Дэкомъ у своихъ ногъ. Напрасно докторъ обращался къ нему: Гаттерасъ не слышалъ Клоубонни.

Сорокъ восемь часовъ дулъ попутный вѣтеръ, по морю ходила небольшая зыбь. Докторъ и его товарищи не обращали вниманія на сѣверный вѣтеръ.

15-го іюля они увидѣли на югѣ Портъ Альтамонта. Такъ какъ полярный океанъ освободился отъ льдовъ на всемъ протяженіи своихъ береговъ, то, вмѣсто того, чтобы пройти материкъ Новой Америки на саняхъ, путешественники рѣшились обогнуть его и моремъ добраться до острова Викторіи.

Переѣздъ совершился быстро и легко. И въ самомъ дѣлѣ, для совершенія пути, пройденнаго путешественниками на саняхъ въ пятнадцать дней, теперь потребовалось не больше восьми сутокъ. Подвигаясь вдоль извилинъ берега, очертанія котораго опредѣлялись множествомъ изрѣзывающихъ его фіордовъ, мореплаватели прибыли въ понедѣльникъ, 23 іюля, въ заливъ Викторіи.

Шлюпку привязали у берега и всѣ бросились къ форту Провидѣнія. Какая жалость! Домъ Доктора, амбары, пороховой погребъ, укрѣпленіе – все это превратилось въ воду подъ лучами солнца, а съѣстные припасы были расхищены дикими звѣрями.

Печальное, прискорбное зрѣлище!

Съѣстные припасы путешественниковъ начинали истощаться, они надѣялись пополнить ихъ въ фортѣ Провидѣнія. Очевидно, что провести здѣсь зиму не было никакой возможности, а потому, быстро принявъ новое рѣшеніе, путешественники положили кратчайшимъ путемъ отправиться къ Баффинову морю.

– Ничего другаго не остается,– сказалъ докторъ. Баффиново море находится отсюда въ шестистахъ миляхъ. Мы будемъ плыть до тѣхъ поръ, пока подъ килемъ шлюпки хватитъ воды, войдемъ въ проливъ Джонса и оттуда проберемся до датскихъ поселеній.

– Да,– отвѣтилъ Альтамонтъ. Соберемъ остатки съѣстныхъ припасовъ и отправимся!

Послѣ тщательныхъ поисковъ путешественники нашли нѣсколько ящиковъ пеммикана и два боченка мясныхъ консервовъ, избѣжавшихъ истребленія, словомъ,– собрали съѣстныхъ припасовъ на шесть недѣль и достаточное количество пороха. Все это быстро было снесено въ одно мѣсто; весь день пошелъ на оснастку и починку шлюпки и 24-го іюля путешественники выступили въ море.

Около девяносто третьяго градуса широты материкъ уклонялся въ востоку. Быть можетъ, онъ соединялся съ землями, извѣстными подъ именемъ земель Гриннеля, Эллесмера и Сѣвернаго Линкольна и тянувшимися вдоль береговъ Баффинова моря! Можно было принять за вѣрное, что проливъ Джонса вливался во внутреннія моря, подобно проливу Ланкастера.

Шлюпка подвигалась безъ большихъ затрудненій и легко избѣгала плавучихъ льдовъ. Въ предвидѣніи могущихъ произойти промедленій, докторъ на половину уменьшилъ выдачу раціоновъ. Путешественники не слишкомъ уставали и здоровье всѣхъ находилось въ удовлетворительномъ состояніи.

Впрочемъ, повременамъ они стрѣляли утокъ, гусей и чаекъ, доставлявшихъ мореплавателямъ свѣжую и здоровую пищу. Что касается запаса воды, то его легко пополняли на встрѣчавшихся прѣсноводныхъ льдинахъ. Путешественники не удалялись отъ береговъ, такъ какъ въ открытомъ морѣ шлюпка держаться не могла.

Въ это время года ртуть въ термометрѣ постоянно находилась ниже точки замерзанія. Дождливая погода готова была смѣниться снѣжною, солнце начало касаться линіи горизонта и съ каждымъ днемъ все больше и больше погружалось въ море своимъ дискомъ. 30-го іюля путешественники потеряли солнце изъ виду, т. е. у нихъ въ продолженіи нѣсколькихъ минутъ была ночь.

Однакожъ, шлюпка подвигалась быстро и нерѣдко въ двадцать четыре часа проходила отъ шестидесяти до шестидесяти пяти миль. Путешественники не останавливались ни на одну минуту, зная, съ какими трудами и препятствіями было-бы сопряжено движеніе на сушѣ, если-бы пришлось избрать этотъ путь. Между тѣхъ, внутреннія моря не замедлятъ замерзнуть; то тамъ, то сямъ образовался уже молодой ледъ. Въ полярныхъ странахъ, въ которыхъ не бываетъ ни весны, ни осени, т. е. промежуточныхъ временъ года, зима быстро наступаетъ за лѣтомъ. Необходимо было поторопиться.

31-го іюля небо при закатѣ солнца было ясное и первыя звѣзды появились въ созвѣздіяхъ зенита. Съ этого дня начались туманы, значительно замедлявшіе плаваніе.

Доктора очень тревожило наступленіе вины. Онъ зналъ, съ какими затрудненіями боролся сэръ Джонъ Россъ, стараясь войти въ Баффиново море, послѣ того какъ онъ покинулъ свой корабль. Послѣ первой попытки пройти льдами, этотъ отважный морякъ нашелся вынужденнымъ возвратиться на свое судно и провести въ полярныхъ странахъ четвертую зиму. Но, по крайней мѣрѣ, онъ имѣлъ пріютъ въ суровое время года, съѣстные припасы и топливо.

Если-бы подобное несчастіе постигло остатокъ экипажа Forward'а, если-бы онъ нашелся вынужденнымъ остановиться или возвратиться назадъ, онъ неминуемо-бы погибъ. Докторъ не говорилъ о своихъ тревогахъ товарищамъ, но торопилъ послѣднихъ.

Наконецъ, 15-го августа, послѣ тридцати дней довольно быстраго плаванія, послѣ сорокавосьмичасовой борьбы со скоплявшимися въ проходахъ льдами, послѣ того, какъ утлая шлюпка сто разъ подвергалась опасности погибнуть, мореплаватели окончательно очутились въ необходимости остановиться, за невозможностью подвигаться впередъ. Море повсюду замерзло и термометръ показывалъ среднимъ числомъ пятнадцать градусовъ ниже точки замерзанія (-9° стоградусника).

Впрочемъ, маленькіе, крутые и плоскіе камни, обтачивавешіе прибоемъ волнъ, указывали на близость береговъ материка. Часто встрѣчался также прѣсноводный ледъ.

Альтамонтъ съ большою точностью произвелъ обсервацію, давшую 77°15′ широты и 85°02′ долготы.

– Итакъ,– сказалъ докторъ,– вотъ наше точное положеніе. Мы достигли, Сѣвернаго Линкольна, какъ разъ у мыса Эдена. Мы входимъ въ проливъ Джонса и, при нѣкоторомъ счастіи, найдемъ его свободнымъ до Баффинова моря. Но жаловаться на судьбу мы еще не имѣемъ права. Если-бы мой бѣдный Гаттерасъ нашелъ раньше столь свободное море, онъ быстро поднялся-бы къ полюсу, товарищи не покинули-бы его и онъ не лишился-бы разсудка подъ бременемъ тяжкихъ страданій.

– Въ такомъ случаѣ,– сказалъ Альтамонтъ,– намъ остается одно: бросить шлюпку и на саняхъ добраться до восточнаго берега Зенли Линкольна.

– Бросить шлюпку и отправиться на саняхъ – это такъ,– отвѣтилъ докторъ,– но вмѣсто того, чтобы пройти землей Линкольна, я предлагаю переправиться по льду чрезъ проливъ Джонса.

– Почему это? – спросилъ Альтамонтъ.

– Потому что, чѣмъ больше мы будемъ приближаться къ проливу Ланкастера, тѣмъ больше будетъ у насъ шансовъ встрѣтить китобоевъ.

– Вы правы, докторъ, хотя я и опасаюсь, что въ настоящее время отдѣльныя льдины еще не на столько смерзлись между собою, чтобы представляемый ими путь былъ удобопроходимъ.

– Что-жъ, попробуемъ,– отвѣтилъ докторъ.

Шлюпку разгрузили; Бэлль и Джонсонъ снова наладили сани, составныя части которыхъ находились въ исправности. На слѣдующій день запрягли собакъ, и отрядъ сталъ подвигаться вдоль береговъ.

Снова началось путешествіе, столько разъ описанное, столь утомительное и медленное. Альтамонтъ былъ правъ, выразивъ сомнѣніе насчетъ состоянія льда. Проливъ Джонса нельзя было пройти, и отрядъ направился вдоль береговъ Земли Линкольна.

21-го августа, путешественники, взявъ наискось, дошли до входа въ проливъ Ледника, спустились на ледяныя равнины и на слѣдующій день добрались до острова Кобурга и прошли его, меньше чѣмъ въ два дня.

Тогда оказалось возможнымъ идти болѣе удобною дорогою и 24-го августа путешественники достигли Сѣвернаго Девона.

– Теперь,– сказалъ докторъ,– намъ остается только пройти эту страну и добраться до мыса Уэрендера, при входѣ въ проливъ Ланкастера.

Установилась ужасная, суровая погода; снѣжныя бури и мятели разражались съ необыкновенною силою; путешественники чувствовали крайнее изнеможеніе. Съѣстные припасы истощались, и каждый долженъ былъ довольствоваться одною третью раціоновъ; себя урѣзывали ради собакъ, которыя получали количество пищи, соотвѣтствовавшее ихъ труду.

Природа страны во многихъ отношеніяхъ усиливала тягость пути. Сѣверный Девонъ – это чрезвычайно пересѣченная область. Приходилось подвигаться среди горъ Траутера непроходимыми ущеліями, въ борьбѣ съ разъяренными стихіями. Сани, люди и собаки едва не остались тамъ навѣки; не разъ полное отчаяніе овладѣвало смѣльчаками, освоившимися со всѣми трудностями и лишеніями полярныхъ экспедицій. Несчастные путешественники были истощены нравственно и физически. Да и нельзя безнаказанно перенести восемнадцать мѣсяцевъ безпрерывныхъ трудовъ и удручающій рядъ надеждъ и страданій. Надо замѣтить, что движеніе впередъ всегда совершается съ тѣмъ увлеченіемъ и увѣренностью, которыхъ недостаетъ на возвратномъ пути. Злополучные путешественники еле-еле двигались; они шли, такъ сказать, по привычкѣ, побуждаемые остаткомъ животной энергіи, почти не зависѣвшей отъ ихъ воли.

Только 30-го августа путешественники выбрались изъ горъ, о которыхъ не можетъ дать понятія орографія умѣренныхъ поясовъ, но выбрались изнеможенные и полузамерзшіе. Докторъ не могъ уже оказывать помощи другимъ, потому что и самъ чувствовалъ сильный упадокъ силъ.

Горы Траутера заканчивались чѣмъ-то въ родѣ равнины, истерзанной разбросанными горными массами.

Необходимо было отдохнуть нѣсколько дней; путешественники съ трудомъ передвигали ноги; двѣ упряжныя собаки околѣли отъ истощенія.

Отрядъ пріютился за высокою льдиною. Термометръ показывалъ два градуса ниже точки замерзанія (-19° стоградусника). Ни у кого изъ путешественниковъ не хватило силы разбить палатку.

Съѣстные припасы значительно истощились и, не смотря на крайнюю скудость выдаваемыхъ раціоновъ, послѣднихъ хватило-бы только на восемь дней. Дичь встрѣчалась рѣдко, такъ какъ на зиму она удалилась въ менѣе суровый климатъ. Призракъ голодной смерти грозно возставалъ предъ глазами своихъ изнеможенныхъ жертвъ.

Альтамонтъ, воодушевляемый чувствами преданности и полнѣйшаго самоотверженія, воспользовался остаткомъ своихъ силъ для того, чтобы при помощи охоты доставить пищу своимъ товарищамъ.

Онъ взялъ ружье, позвалъ Дэка и отправился на равнину. Докторъ, Бэлль и Джонсонъ почти равнодушно смотрѣли, какъ онъ удалялся. Цѣлый часъ они не слышали ни одного выстрѣла.

Альтамонтъ возвращался, но онъ бѣжалъ, чѣмъ-то испуганный.

– Что случилось? – спросилъ докторъ.

– Тамъ… подъ снѣгомъ… съ ужасомъ проговорилъ Альтамонтъ, указывая въ одну сторону.

– Что – тамъ?

– Цѣлый отрядъ людей!..

– Живыхъ?

– Мертвыхъ… замерзшихъ и…

Альтамонтъ не докончилъ своей фразы, во лицо его выражало несказанное чувство ужаса.

Докторъ, Бэлль и Джовсовъ, взволнованные, поднялись со своихъ мѣстъ и поплелись за Альтамонтомъ къ указанной имъ части равнины.

Вскорѣ они пришли въ мѣсту, находившемуся на двѣ оврага, и какое зрѣлище представилось ихъ взорамъ!

Окоченѣвшіе трупы, на половину погребенные подъ бѣлымъ саваномъ, то тамъ, то сямъ показывались изъ подъ снѣга; здѣсь рука, тамъ нога, дальше скорчившіяся руки, головы, сохранявшія еще выраженіе угрозы и отчаянія!

Подошедшій докторъ вдругъ подался назадъ, блѣдный, съ разстроеннымъ лицемъ. Раздавался зловѣщій, тревожный лай Дэка.

– О, ужасъ! – вскричалъ докторъ.

– Что такое? – спросилъ Джонсонъ.

– Вы ихъ не узнали? – измѣнившимся голосомъ спросилъ Клоубонни.

– Что вы хотите сказать?

– Смотрите!

Этотъ оврагъ былъ нѣкогда сценою послѣдней борьбы людей съ климатомъ, отчаяніемъ и даже голодомъ: нѣкоторые признаки указывали на то, что несчастные эти питались человѣческими трупами, быть можетъ, даже трепещущимся еще мясомъ. Докторъ узналъ Шандона, Пека…– то былъ злополучный экипажъ Forward'а. Силы измѣнили этимъ несчастнымъ, съѣстные припасы истощились, шлюпка ихъ, по всѣмъ вѣроятіямъ, была разбита упавшею льдиною или скатилась въ пропасть, такъ что свободнымъ моремъ воспользоваться они не могли. Очень можетъ быть также, что они заблудились на неизвѣстномъ материкѣ. Впрочемъ, люди, отправившіеся въ путь подъ возбужденіемъ мятежа, не могли быть связаны тѣмъ чувствомъ единенія, которое даетъ возможность совершать великія дѣла. Предводитель мятежниковъ всегда обладаетъ лишь очень сомнительною властью и, вѣроятно, Шандонъ вскорѣ лишился ея.

Какъ-бы то вы было, но экипажъ Forward'а, прежде чѣмъ дойти до этой ужасной катастрофы, перенесъ тысячи мученій и страданій, но тайна его бѣдствій вмѣстѣ съ никъ навсегда погребена подъ полярными снѣгами.

– Пойдемъ, пойдемъ! – вскричалъ докторъ.

И онъ увелъ своихъ товарищей далеко отъ мѣста катастрофы. Чувство ужаса придало имъ мимолетную энергію и они тронулись въ дальнѣйшій путь.