Видимо, у богатых гоблинов, располагавших свободным временем, было в обычае обедать и ужинать с утра до вечера. К столу подавалось бесчисленное множество изысканных блюд в крошечных тарелочках и вазочках. Также у них не было принято рассаживать гостей вокруг стола на все время приема. Блюда и приборы были расставлены на маленьких столиках; у этих столиков при желании можно было сидеть, но большинство гостей предпочитали свободно перемещаться по залу. Это нервировало Майю, потому что он не знал, как следовало себя вести.

Он заметил, что эльфы, явившиеся на прием к послу Горменеду, не принадлежали к влиятельным кланам; почти все они были родом из западных княжеств, за исключением одного лорда из семьи Джеринада, которая владела поместьями у южных границ Ту-Тетара. Все они бегло говорили на языке бариджин. Майя сидел и размышлял обо всем, чего он был лишен, подчиняясь требованиям безопасности и протоколу, который предписывал императору сидеть отдельно от подданных. Эти мысли были неутешительными.

Посол Горменед приблизился и опустился на одно колено перед креслом Майи.

– Пожалуйста, – начал Майя, и у него едва не вырвалось: «не надо».

– Пожалуйста, поднимитесь, господин посол.

– Благодарим вас, ваша светлость. – Посол выглядел озабоченным. – Вы хорошо себя чувствуете? Может быть, вам что-нибудь принести?

– Нет, спасибо, не нужно. Все в порядке.

Разумеется, посол был озабочен: во время приема в его доме император уныло сидел в углу. Майя набрался храбрости и попросил:

– Вы не могли бы представить нам кого-нибудь из гостей?

– С удовольствием, ваша светлость. Кого именно?

– Кого-нибудь, – беспомощно пробормотал Майя.

– Кого-нибудь… о. – Посол немного подумал и сказал: – Ваша светлость не против общества нашей супруги? Сейчас она беседует с женой капитана Гвардии Хеджетора.

– Мы с огромным удовольствием познакомимся с ней, – ответил Майя.

Он был рад, что посол не предложил ему присоединиться к какому-нибудь малопонятному разговору о политике или финансах, но подозревал, что Горменеду просто не хотелось навязывать лордам и купцам общество императора. Майя с готовностью последовал за послом в просторную нишу у окна, где сидели осмеррем Горменед и молодая женщина из Бариджана. У Майи мелькнула мысль, что ему, возможно, не стоило нарушать их уединения, но женщины поднялись и, ничуть не смутившись, поприветствовали императора. Меррем Видженка улыбнулась и заговорила на языке этувераджин, довольно бегло, хотя и с сильным акцентом:

– Возможность познакомиться с вами, ваша светлость, – большая честь для нас. Мы искренне рады.

У нее были светло-желтые глаза и темно-серая кожа – более темная, чем у Майи, но не угольно-черная, как у чистокровных гоблинов. Она была намного выше осмеррем Горменед и на дюйм выше самого Майи; ее пышную фигуру с большим бюстом и широкими бедрами не скрадывало даже тяжелое зимнее придворное платье.

– Благодарим вас, – ответил Майя. – Нам доставляет огромное удовольствие принимать в нашем дворце Авара и его приближенных.

Это была банальность, притом неуклюже сформулированная, но меррем Видженка не улыбнулась, не подняла брови. Она неожиданно спросила:

– Он такой, каким вы его себе представляли? Ваш дед?

Майя не был готов услышать подобный вопрос от посторонней женщины; должно быть, растерянность и возмущение отразились на его лице, потому что меррем Видженка продолжила:

– Мы полагаем, нам следует кое-что объяснить. Мы приходимся вам теткой.

– Теткой? – сипло повторил Майя.

– Авар – наш отец, мы его младшая дочь. – Она откашлялась. – Он не был женат на нашей матери.

– Но вы не та, которую называют безумной? – вырвалось у Майи. Когда до него дошел смысл сказанного, он покраснел от смущения, но меррем Видженка откинула голову назад и расхохоталась. Ее смех был очень похож на смех Авара.

– Нет, наша сестра Тевер очень редко покидает дворец, – сказала она. – И мы не стали бы называть ее безумной, хотя иногда у нее бывают нервные припадки.

– А у нас есть другие тетушки? – Ему не нужно было спрашивать насчет дядей – даже незаконный сын Великого Авара Бариджана был бы обязательно представлен императору.

– Еще три, – ответила меррем Видженка. – Сомневаемся, что ваша матушка знала о них, поскольку о нашем существовании ей не рассказывали. Только после ее смерти Авар решил нас признать. Ваша тетка Урсу – жена морского капитана; Холито живет в Монастыре Смотрителей Маяка в Урвекх’е; а Шале’ан, старшая дочь Авара, в юности, переодевшись мальчиком, сбежала из дома и нанялась на корабль. Теперь она капитан, у нее собственное судно, и, откровенно говоря, никто в Бариджане не знает, что с этим делать и как к ней относиться. Авар признал ее своей дочерью, но он не говорит о ней.

– А как называется этот корабль? – спросил Майя.

Меррем Видженка оставила формальную вежливость и улыбнулась ему по-настоящему тепло и искренне.

– Он называется «Великолепный Дракон», и его порт приписки находится вовсе не в Бариджане. У Шале’ан есть подруга в Солуни-за-Морем.

Осмеррем Горменед осторожно вмешалась:

– Надейан, возможно, не стоит обрушивать на него столько всего сразу. Он ваш племянник, а не враг.

– Но мы хотим, чтобы он знал, – горячо воскликнула меррем Видженка. – А откуда он узнает, если мы не расскажем ему? Нам известно, какого мнения придерживаются советники Авара: пусть он признал в нас своих дочерей, но все равно лучше о нас помалкивать. Кроме того… почему, как вы думаете, Ворджис представил нас ему и сразу ушел?

Майя тоже задумался об этом, но не смог найти убедительного объяснения поведению посла. Осмеррем Горменед вздохнула:

– Наш муж постоянно плетет какие-то интриги. Надейан, мы не хотим, чтобы у вас возникли неприятности.

– Ни у кого не будет никаких неприятностей, – пообещал Майя. – Мы очень благодарны вам, меррем Видженка. Мы очень любили нашу матушку и рады узнать хоть что-нибудь о ее сестрах. – Он сделал над собой усилие и улыбнулся. – Вы правильно поступили, рассказав нам.

– Тогда нам все равно, что думают министры, – улыбнулась меррем Видженка. – До отъезда Авара у нас не было времени связаться с Холито и Шале’ан, но Урсу и ее дети передают вам привет и наилучшие пожелания. Они надеются когда-нибудь познакомиться с вами.

– Это очень мило с их стороны, – с трудом выговорил Майя и поморгал, чтобы смахнуть слезы. – Расскажите нам, пожалуйста, о Монастыре Смотрителей Маяка. Мы никогда не слышали о нем.

Меррем Видженка охотно согласилась; она описывала коварные скалы и течения Урвекх’а и говорила о трех маяках, построенных служителями Ашеведжкхо, бариджанской богини моря, когда к ним приблизился Ксевет. Секретарь преклонил колени и извиняющимся тоном обратился к императору:

– Ваша светлость, дамы… Ваша светлость, нам очень жаль, что приходится прерывать вашу беседу, но возник срочный вопрос.

Майя знал, что если Ксевет считал вопрос срочным, значит, он таковым и являлся.

– Просим нас извинить, – обратился Майя к осмеррем Горменед и меррем Видженка. Они поднялись и поклонились императору, и Майя последовал за Ксеветом к выходу из резиденции посла. Гвардейцы, охранявшие двери, почтительно отдали честь.

Ксевет привел Майю в небольшую гостиную с выцветшими розовыми обоями. Было видно, что комната давно пустовала. Майя решил, что здесь они смогут поговорить без помех; это избавляло его от необходимости возвращаться в Алкетмерет. Долгое отсутствие императора могло вызвать вопросы – если не у гостей, то у посла.

– Ваша светлость, – начал Ксевет, – доставили письмо от мера Келехара.

Он протянул письмо – толстый конверт из коричневатой бумаги, – и Майя едва не вырвал его из рук Ксевета, но вовремя вспомнил, что это неприлично. Заметив сломанную печать, он в недоумении взглянул на секретаря.

– Ваша светлость, мы получили письмо в таком виде. Мы приказали нашему помощнику выяснить, кто вскрывал конверт, но вряд ли из этого что-то выйдет. Вероятно, шпиону хорошо заплатили, чтобы узнать содержимое послания мера Келехара, и он будет держать язык за зубами. И… э-э… столь грубый метод говорит о том, что нарушитель не привык тайком читать чужие письма и, возможно, сделал это впервые. У нас нет надежды вычислить его, потому что мы понятия не имеем, кого подозревать.

– Значит, вы смогли бы вскрыть конверт более аккуратно?

– Конечно, ваша светлость, – ответил Ксевет слегка обиженным тоном. – Мы не хотели бы вас огорчать, но для многих влиятельных семей в порядке вещей «покупать» курьеров и операторов пневматической почты, а также других работников, связанных с отправкой и перевозкой писем. Разумеется, весь ваш персонал прошел тщательную проверку, однако было бы наивно полагать, что вашу почту не читают посторонние.

– Спасибо за информацию, – раздраженно сказал Майя и вынул из конверта письмо Келехара.

Императору Эдрехасивару VII,

приветствуем Вас,

желаем здоровья и благополучия.

Ваша Светлость, полагаем, наш неожиданный отъезд вызвал у Вас неудовольствие. Мы просим простить нас, но мы не могли поступить иначе, получив от божества столь недвусмысленный знак. Мы не считаем себя достойными милости Улиса, но Он, судя по всему, видит в нас подходящее орудие для осуществления своих замыслов.

Мы пишем Вам, Ваша Светлость, точно так же, как раньше, будучи Свидетелем Мертвых, писали бы отчет для вышестоящих лиц. Ознакомившись с этим письмом, Вы сможете понять, как и почему мы пришли к выводам, изложенным ниже. А в случае, если с нами что-то произойдет до того, как у нас появится возможность побеседовать с Вами лично, Вы получите полную информацию о нашем расследовании.

Мы отправились в Амало, поскольку дарованный нам сон ясно дал понять, что мы совершаем серьезную ошибку, уделяя основное внимание членам экипажа «Мудрости Чохаро». Корабль был приписан к Кето, но катастрофа произошла в другом месте. В день своего последнего полета корабль не успел достичь Кето – он рухнул неподалеку от города Амало.

Также мы понимали, что необходимо действовать скрытно. Семьи погибших охотно говорили со Свидетелем Мертвых и стремились помочь нам, насколько это было в их силах. Но мы не без оснований предполагали столкнуться в Амало с молчанием и противодействием; более того, преступник, заслышав о нашем приезде, мог бежать. Поэтому мы сняли дешевую комнату в Квартале Авиаторов и начали искать работу.

До сих пор, Ваша Светлость, мы не знали, что примерно треть населения Амало так или иначе занята в строительстве и обслуживании воздушных кораблей; очевидно, кораблестроение является основным источником дохода княжества. Мы сразу нашли работу в одном из ангаров, где проводят тщательный осмотр новых кораблей, устраняют поломки и переоборудуют воздушные суда после пяти лет эксплуатации. Мы почти сразу выяснили, что «Мудрость Чохаро» побывала в таком ангаре за неделю до катастрофы. Вероятно, целью осмотра была подготовка к путешествию императора.

Мы начали расследовать эту линию и обнаружили, что воздушный корабль, на котором Его Светлость прибыл в Амало, «Могущество Росиро», не подвергался ни ремонту, ни переоборудованию в месяцы, предшествовавшие полету императора. Корабль «Могущество Росиро» проходил проверку только прошлой зимой. Сам по себе этот факт ничего не значит, но информация показалась нам полезной; мы сделали вывод, что взрывное устройство было подложено на борт «Мудрости Чохаро» именно в ангаре. Мы уже давно пришли к выводу, что устройство было оснащено часовым механизмом, благодаря которому оно должно было сработать во время полета. Гипотеза насчет того, что кто-то из членов экипажа ради успеха покушения согласился пожертвовать жизнью – гипотеза, которая, как мы знаем, прочно засела в головах подчиненных лорд-канцлера, – показалась нам маловероятной. Общение с мертвыми и беседы с членами их семей опровергают эту версию. Вне зависимости от того, когда устройство было пронесено на борт, его должны были спрятать весьма тщательно – ведь даже ноэчарей императора не смогли его обнаружить. А если устройство имело часовой механизм, то оно могло находиться на борту неделю, а может быть, и две. Мы решили узнать больше о рабочих, которые занимаются ремонтом и обслуживанием воздушных кораблей, и особенно о тех, кто имел доступ к «Мудрости Чохаро».

Нам не составило труда получить место в ремонтной бригаде и разговориться с рабочими. По правде говоря, они почти не нуждались в поощрении; нам оставалось лишь время от времени направлять разговор в нужное русло. Мы узнали о воздушных кораблях намного больше, чем планировали, а также получили массу сведений о мужчинах и женщинах, которые на них работают. Большая часть этой информации не имеет отношения к расследованию, однако мы выяснили, что среди рабочих авиационных ангаров Амало много ревностных последователей философа Курнара. Мы мало знакомы с учением Курнара и не разделяем его убеждений. Он утверждает, что боги были созданы эльфами и гоблинами, а не наоборот, а, следовательно, смертные вполне могут возвыситься и сами сделаться богами. Он считает, что общественное положение, богатство и власть – это способы, при помощи которых смертные стремятся приблизиться к богам, и что могущество, накопленное одним смертным, может быть отнято у него другими. Более того, так и должно произойти, если могущественный властитель не стремится совершенствоваться; смертные не могут стать богами, если власть, так сказать, «застаивается» – как, например, в случае эльфийских аристократических кланов. Старики не должны управлять молодыми мужчинами и женщинами только потому, что молодые приходятся им сыновьями, дочерями или племянниками. Власть и могущество не принадлежат смертным от рождения, утверждает Курнар, и любой смертный может сделаться богом. Эта доктрина получила название «Всеобщего Господства». Неудивительно, что Курнар был казнен в годы правления Вашего деда. Мы находим учение этого философа полным пустой риторики и мистики, но рабочие, с которыми мы беседовали, искренне верят в эту чепуху. Большинство из них не доходит в своей вере до логического конца, то есть они не собираются в буквальном смысле отнимать власть у своих начальников, у владельцев авиационной компании или у принца Ту-Атамара, но им приятно думать, что они имеют на это право. Мы уверены, что Вы, Ваша Светлость, уже пришли к очевидному выводу. Такая философия вполне оправдывает убийство императора.

Мы без особых усилий отыскали наиболее фанатичных приверженцев Курнара и, действуя скрытно, постарались завоевать их доверие. Они злы на весь мир, Ваша Светлость, и, честно говоря, осторожность в общении с ними не слишком нужна, потому что злоба ослепляет их, делает болтливыми, лишает бдительности и способности распознавать обман. Они готовы с кем угодно говорить о своих несчастьях. Разумеется, это не наше дело, Ваша Светлость, но мы считаем, что необходимо провести ревизию в Амало-Атамарской Авиационной Компании: рабочие действительно живут и трудятся в невыносимых условиях. Несмотря на свое бедственное положение или именно из-за него, они без конца толкуют о планах обрести могущество и превратиться в богов. Большинство этих планов – всего лишь пустые фантазии, но фанатики сами понимают это и не стремятся к большему. Работники, с которыми мы говорили, потрясены и огорчены гибелью Варенечибеля IV. Кажется, они даже не подозревают о заговоре. Никому из них и в голову не могло прийти взорвать «Мудрость Чохаро» – они готовы защищать свои корабли не менее страстно, чем идеалы Курнара.

Возможно, Ваша Светлость, мы сейчас сидели бы в баре авиаторов под вывеской «Небесные Скакуны», наблюдали бы за тем, как мужчины пьют дешевый метеглин и слушают плохих ораторов – кстати, это еще не худший способ провести остаток жизни. Но волей случая мы оказались в одной бригаде с Эвренисом Бралченаром.

Бралченар, ярый сторонник Курнара, говорил с нами весьма охотно; более того, его было просто не остановить. Видимо, другие рабочие уже устали его слушать. Мы почти сразу отметили, что он не считает «Всеобщее Господство» гипотетическим, чем-то, что, возможно, может произойти в отдаленном будущем. С точки зрения Бралченара, это должно случиться совсем скоро. Мы спросили у него, почему он считает, что «Всеобщее Господство», как он выражается, «достижимо для всех ныне живущих». Он с весьма загадочным видом ответил, что у него имеются могущественные и высокопоставленные друзья, которые уже предпринимают необходимые шаги для наступления «Господства». Мы были озадачены: где простой рабочий мог приобрести «высокопоставленных друзей»? Однако, рассудив, что спешка лишь все испортит, мы в тот день больше не стали расспрашивать его.

На следующий день мы не видели Бралченара, но расспросили других рабочих о том, посещали ли ангары какие-либо «высокопоставленные лица». Мы выяснили две вещи. Во-первых, когда у принца Ту-Атамара бывают гости, он почти всегда проводит для них экскурсию по зданиям Авиационной Компании. Во-вторых, за время затянувшихся переговоров по поводу бракосочетания принца – которое и явилось поводом для путешествия императора на борту «Мудрости Чохаро» – рабочие привыкли к тому, что родственники невесты «слоняются» по ангару. Мы не расспрашивали о подробностях, но, по нашему мнению, Амало-Атамарская Авиационная Компания, как собственность жениха, заинтересовала его будущих родичей. Как бы то ни было, представители рода Тетимада беспрепятственно заходили во все помещения, осматривали корабли и задавали множество вопросов; также нам туманно намекнули на то, что они не скупились на подарки и взятки. Кое-кто из рабочих ядовито заметил, что Бралченар не слишком успешно пытался завести с аристократами близкое знакомство, и тогда мы подумали, что круг замкнулся. Тем не менее, Ваша Светлость, мы по-прежнему блуждали в потемках. Допустим, размышляли мы, Бралченар участвовал в заговоре, но ведь он не обладает ни знаниями, ни возможностями для того, чтобы сконструировать «зажигательное устройство». Встретив Бралченара на работе и надеясь, что он не сможет устоять перед соблазном поболтать с внимательным слушателем, мы решили продолжить расспросы. И мы оказались правы: уже во время нашей третьей встречи Бралченар заявил, что видит в нас истинного «будущего властителя», как называют себя последователи Курнара. Он пригласил нас в чайную «Каменное Дерево» и пообещал представить нас соратникам, с которыми нам «будет интересно пообщаться». Его намеки на то, что нас приняли в некую группу избранных, показались нам довольно неуклюжими, но мы начали понимать, чем философия Курнара привлекает такого рода личностей. Если все бедняки являются твоими братьями в борьбе за мировое господство, то не имеет значения, сколько у тебя друзей, являешься ли ты старшим сыном в семье, есть ли у тебя земли и имущество.

В тот вечер мы отправились с Бралченаром в «Каменное Дерево». Чайная ничем не отличалась от других подобных заведений Ту-Атамара и представляла собою лабиринт тесных неудобных комнатушек, каждую из которых занимала та или иная компания. Многие из них состояли из последователей Курнара. Бралченара не раз окликали, называя его «джорну» – это слово употребляется на севере в значении «кузен», «брат». Фанатики Курнара используют обращение «джорну» в знак того, что они отреклись от кровных уз и теперь считают родными товарищей по борьбе. Они разговаривают друг с другом очень тепло, и со стороны действительно может показаться, что все они родные братья. Очевидно, такая манера общения привлекает в ряды фанатиков молодых мужчин, подобных Бралченару. Немногочисленные женщины тоже называют друг друга «джорну». Компания, в которую привел нас Бралченар, состояла из двух женщин и пятерых мужчин. Бралченар гордо представил нас как «нашего нового джорну», и никто из присутствующих даже не подумал заподозрить нас в двуличии и расспросить, откуда мы и что нам нужно.

В тот первый вечер и в последующие несколько вечеров мы молча слушали их речи и выяснили, что настоящим лидером группы Бралченара является молодой мужчина по имени Айна Шуливар, наполовину гоблин. Когда-то он был учеником в Гильдии Часовщиков Джа’о, но его изгнали как смутьяна. Из всех фанатиков именно он, на наш взгляд, способен сконструировать устройство, подобное тому, которое взорвало «Мудрость Чохаро». Шуливар и одна из женщин, Ато Нарчанеджен – самые образованные из встреченных нами последователей Курнара. Слушая их, мы обратили внимание на то, что для них «Господство» не имеет ничего общего с превращением в богов. Они понимают учение Курнара как метафору, а «Всеобщее Господство» – как мир, в котором никто не сможет сосредоточить власть в своих руках и повелевать другими. Более того, Нарчанеджен считает, что в этом мире женщины будут иметь равные права с мужчинами. Нам пришлось присутствовать при долгих дискуссиях между Нарчанеджен и Шуливаром по поводу того, является ли подчиненное положение женщины естественным и неизменным. Оба, так или иначе, считают «Всеобщее Господство» вполне достижимым.

Если Вы желаете знать наше мнение, Ваша Светлость, то нам кажется, что это такие же глупости, как и разговоры фанатиков Курнара о превращении в богов; для того, чтобы установить такой порядок, требуется, чтобы смертные не стремились к власти, а это, как нам кажется, нереально. Мы отметили, что фанатики, говоря о том, что нужно отнять власть у тех, кому она принадлежит, подразумевают, что эта власть достанется им самим. Но не будем отвлекаться от темы; нашей задачей было выяснить, на что сектанты вроде Шуливара, Бралченара и Нарчанеджен готовы пойти ради достижения своих целей.

Они сочли мое молчание признаком того, что я разделяю их взгляды – обычная реакция для фанатиков. Чем дольше мы сидели среди них и молчали, тем словоохотливее и откровеннее они становились; вскоре начались намеки на некие крупные достижения и далеко идущие планы. Мы сидели, слушали и размышляли о жертвах. Не только об императоре и его сыновьях, но обо всех, кто встретил страшную смерть лишь потому, что какая-то секта безумцев задумала устранить Варенечибеля. Мы можем понять желание рабочих улучшить свою жизнь, желание изменить мир. Мы даже сочувствуем им. Но мы не можем простить им страданий умерших, не можем простить того, что они обрекли живых на жалкое существование и страх перед будущим – мы имеем в виду родственников погибших членов экипажа и слуг. Итак, фанатики несут своим собратьям, таким же простым гражданам, горе и нищету, которые они поклялись искоренить. Вдовы, с которыми мы беседовали в Кето, говорили одно и то же. Они не знают, как жить дальше и растить детей. Вполне возможно, что они не выживут, Ваша Светлость. Маленькие дети умрут от болезней и недоедания, старшие – погибнут на фабриках от несчастных случаев и истощения. Прежде чем нас отправили в Авейо, мы служили в Улимейре города Севеджо, где фабрики летом работают от рассвета до заката, где зимой рабочие вообще не видят дневного света – уходят на работу в темноте и возвращаются после захода солнца. Мы знаем, сколько детей гибнет на этих фабриках, потому что они еще малы, недостаточно сильны и недостаточно ловки для работы, которую они вынуждены выполнять за мизерную плату.

Но мы снова отвлеклись. Просим нас извинить, Ваша Светлость. От последователей Курнара и рабочих Амало-Атамарской Авиационной Компании мы узнали достаточно, чтобы утверждать, что именно Айна Шуливар собрал взрывное устройство, погубившее «Мудрость Чохаро», а Эвренис Бралченар спрятал его на борту корабля. Мы считаем, что эта идея исходила от одного или нескольких представителей дома Тетимада, которые и заплатили рабочим за ее осуществление; однако мы не сможем ничего доказать без официальных допросов. Мы не знаем, какую роль Ато Нарчанеджен сыграла в заговоре, но уверены, что она была полностью осведомлена о происходящем. По-видимому, в преступлении замешаны только эти трое рабочих. Завтра, Ваша Светлость, мы обратимся в местное отделение Братства Бдительности. Священник храма Улимейре поручится за нас – мы давно знакомы и считаемся друзьями. Мы искренне надеемся, что меньше чем через неделю сможем вернуться в столицу и дать ответы на все Ваши вопросы.

Ваш верный и благодарный слуга,

Майя аккуратно сложил письмо и вернул Ксевету.

– Итак, имя Тетимада уже не в первый раз всплывает в связи с разного рода проблемами. Расскажите нам о свадьбе принца Ту-Атамара.

– Хм, – начал Ксевет. – Репутация невесты безупречна, и этот союз был выгоден обеим сторонам. Говорили, что присутствие вашего отца на бракосочетании принца Ту-Атамара и девушки из семьи Тетимада послужит всеобщему примирению.

– Если мер Келехар прав, эти разговоры кое-кого изрядно позабавили, – сказал Майя и вкратце изложил секретарю содержание письма.

На лице Ксевета отразилось неподдельное изумление.

– Возможно, принца Орчениса соблазнило богатство дома Тетимада.

– Вот как, – мрачно проворчал Майя.

Ксевет беспокойно взглянул на него.

– Будем надеяться на скорое возвращение мера Келехара. В данный момент, ваша светлость, у нас нет никаких доказательств.

– Так и есть, – ответил Майя.

Майя заметил, что Ксевет едва сдержал вздох облегчения. Он вспомнил слова лорда Пашавара об унаследованном безумии и нарушении законов и понял, чего опасается секретарь.

– Вы не могли бы спрятать письмо мера Келехара в надежное место, туда, где его никто не станет искать?

Ксевет нахмурился и после недолгого размышления ответил:

– Конечно, ваша светлость. Мы постараемся. – На его губах промелькнула довольная улыбка, и Майя подумал, что она сделала его похожим на ровесника Идры. – Нам уже кое-что пришло в голову.

– Огромное спасибо. Мы должны вернуться в дом посла – нас наверняка уже хватились.

Ксевет проводил Майю в покои посла, словно боясь оставить императора в одиночестве. Ноэчарей бесшумно следовали за ними, и Майя с грустью подумал, что наконец понял смысл слов Калы о том, что они не могут быть друзьями. Едва Майя переступил порог, как рядом вырос Горменед.

– Ваша светлость, Авар просит уделить ему минуту.

Майя подумал, что приказ, скорее всего, был сформулирован несколько иначе, но молча прошел за Горменедом к маленькому столику, заставленному корзиночками со слоеными пирожками с утиным паштетом и булочками с вишней. Авар, развалившийся в кресле, был слегка пьян – в отличие от Майи, который ограничился чаем после глотка горячего рисового вина сорчо, излюбленного напитка гоблинов. Авар рассказывал компании гоблинов-купцов и эльфийских придворных о визите так называемого «короля» чадеванских пиратов в Корат’ Дав Архос.

– Он привез с собой восемь девушек-львиц, – говорил Авар. – Бедняжки, они все время мерзли, и даже у короля Кхел-Аведжера не хватило жестокости заставить их… – И тут он заметил Майю. – Внук! Нам сказали, что вам представили нашу дочь Надейан.

Майя испугался: ведь он пообещал меррем Видженка, что у нее не будет неприятностей.

– Да, – пробормотал он. – Мы были очень рады с ней познакомиться.

– Превосходно, – объявил Авар и хитро подмигнул.

Майя невольно улыбнулся в ответ. Видимо, министры и их запреты раздражали Авара не меньше, чем Майю раздражал Кораджас и постоянные ссоры.

– Наша дочь Тевер передает вам наилучшие пожелания, и еще… кажется, где-то был подарок. Селтевис! Где подарок императору от нашей дочери Тевер?

Рядом, как по волшебству, возник Селтевис. Это был гоблин средних лет, скромно одетый, ничем не примечательный, если не считать темно-красных, почти багровых глаз. Украшения были подобраны под цвет радужек: в косы были вплетены низки рубинов, в ушах покачивались рубиновые серьги.

– Он здесь, Мару’вар, – ответил секретарь и, низко кланяясь, протянул Майе красивую лакированную шкатулку.

Майя растерялся. В последний раз он получал подарок на восьмой день рождения; матушка подарила ему единственную пару своих серег, которые подходили мальчику. Он вспомнил, что Сетерис едва не хлопнулся в обморок, сообразив, что тонкие кольца в ушах Майи – не дешевая бижутерия, а ювелирные изделия из Илинвери’ара, и что белые блестящие шарики – это вовсе не стекляшки, наполненные толченой рыбьей чешуей, а настоящие жемчужины.

Он взял шкатулку, неловко повертел ее в руках, нашел замок. На синем бархате были разложены гребни из слоновой кости, шпильки для волос, два ожерелья из янтаря и рубинов. На гребнях были вырезаны чешуйки, а каждая шпилька заканчивалась головой дракона со сверкающими рубиновыми глазами. Майя закрыл шкатулку и только тогда заметил на крышке изображение огнедышащего чудовища.

– Великолепный дракон, – пробормотал Майя, забыв об этикете и чувствуя, как губы невольно растягиваются в улыбке.

– Верно, – заметил Авар.

Возможно, смерть Ченело чему-то научила его. Майя хотел бы узнать, но понимал, что задавать таких вопросов не следует. Оставалось лишь поклониться деду. Хотя подарок передала тетушка, он никогда не получил бы его без разрешения Авара.

– Благодарим вас, – сказал он.

Авар кивнул, и Майя подумал, что это и есть ответ на его вопрос.