Солли поймал брошенный О’Брайаном канат и придержал катер. Взобравшись на борт, О’Брайан коротко спросил:

– Такс здесь?

– Да, босс, – ответил Солли, удивленный, что О’Брайан приплыл в одиночку.

– Где он?

Из темноты, застегивая рубашку, вышел Такс. Физиономия его была недовольной: если бы не шум мотора, он спал бы и дальше.

– Ты мне нужен, – бросил ему О’Брайан.

Спустившись по трапу, Такс проводил его по тускло освещенному коридору к себе в каюту. Сел на койку, сдавленно зевнул и с любопытством взглянул на О’Брайана.

– Ты решил вопрос с Луи? – спросил тот.

– Само собой, – с некоторым беспокойством ответил Такс. – Белёк слегка перестарался.

О’Брайан пристально смотрел на него:

– Поясни.

– Думаю, Луи теперь не пышет здоровьем, – осторожно сказал Такс. – Башка у него оказалась хрупкая. Как яичная скорлупа.

– То есть он мертв?

Такс пожал плечами:

– Не исключено. Мозги он растерял, это точно.

О’Брайан потер подбородок.

– Похоже, дела принимают непростой оборот. – Он достал сигару, откусил кончик. – Если Луи отбросил копыта, оно, может, и к лучшему.

Такс расслабился:

– Ну, если выживет, я удивлюсь.

– Главное, чтобы не исповедался на смертном одре.

– Когда мы уходили, ему было не до разговоров.

Задумчиво глядя на Такса, О’Брайан закурил и выпустил клуб дыма в потолок. Все, пошло-поехало. Четыре года спокойной жизни, и снова приходится браться за старое. Что ж, ничего не поделаешь. Ситуацию нужно держать под контролем. Если человек путается под ногами – тем хуже для него.

– Я решил избавиться от Джонни, – понизив голос, сказал он.

Такс удивился, но виду не показал.

– Как скажете, босс.

– И спрятать там, где не найдут, – продолжил О’Брайан. – Никогда.

– Это можно устроить, – сказал Такс. – У меня есть бочка, для него в самый раз. И цемента полно. Не найдут.

О’Брайан кивнул:

– Главное, ничего не прошляпить, Такс. Сейчас я с ним поговорю. А потом скажу, когда все сделать.

– Сегодня? – Поняв, что этой ночью ему не выспаться, Такс приуныл.

– Да, сегодня. Подготовь бочку и цемент.

– Скажу Солли.

– Сделай сам, – резко сказал О’Брайан. – Солли привлекать нельзя. Я заберу его с собой. Все должно остаться между нами.

Такс поморщился:

– В одиночку я с такой тяжестью не справлюсь. Без Солли никак.

Закусив сигару, О’Брайан какое-то время рассматривал ее тлеющий кончик. Потом сказал:

– Как хочешь. Но в таком случае Солли тоже придется убрать. Так же, как и Джонни.

Таксу нравился Солли. К тому же он был силен как бык. И быстр, словно гремучая змея.

– Вы о нем не беспокойтесь. Он болтать не станет.

О’Брайан внимательно посмотрел на него:

– Если не хочешь делать по-моему, так и скажи. – В его голосе отчетливо слышалась угроза.

Окинув его взглядом, Такс пожал плечами:

– Ну ладно. Справлюсь в одиночку.

– Да уж постарайся.

– Постараюсь.

О’Брайан вышел в коридор. Подошел к каюте Джонни, повернул ключ в замке, распахнул дверь и вошел.

Джонни дремал. Открыв глаза, он заморгал и уселся.

– Здравствуй, Джонни, – тихо сказал О’Брайан, с удовольствием глядя на его разбитое лицо. Давно пора было проучить этого подонка. Закрыв дверь, О’Брайан прислонился к ней спиной.

Джонни смерил его недоверчивым взглядом:

– Чего надо?

– Хочу кое-что предложить.

– Да ну? – Джонни скинул ноги с койки. – Ну ладно. Смотри не продешеви.

О’Брайан покачал головой:

– Пора говорить начистоту, Джонни. В твоем положении нельзя ставить условия. Или примешь мое предложение, или будешь сидеть здесь, пока не передумаешь.

– Какое еще предложение? – Кончиками пальцев Джонни потрогал синяки на лице.

– Сегодня же отправляешься отсюда в аэропорт, улетаешь в Нью-Йорк. Там тебя встретит мой человек. Посадит на самолет до Парижа. Тебя снова встретят, отвезут в квартиру. Будешь сидеть в Париже, пока не разрешу вернуться.

– То есть пока ты не женишься на Гильде. Я правильно понимаю? – презрительно усмехнулся Джонни. – Думаешь, она согласится на свадьбу без меня в роли шафера?

– Ты напишешь ей письмо. Скажешь, что сегодня с концами уезжаешь в Париж, – спокойно продолжил О’Брайан. – Она знает, что ты попал в беду. И поймет, почему ты решил свалить отсюда.

– Спешишь от меня избавиться?

– Странный вопрос, – сказал О’Брайан. – От тебя сплошные проблемы. Я же понимаю, какой из тебя выйдет шурин. Как-нибудь обойдусь без твоего общества.

Джонни рассмеялся:

– Посмотри правде в глаза, Шон. Если тебе нужна Гильда, придется поладить и со мной. Никуда я не поеду. И думать забудь. Останусь здесь: рядом с Гильдой, тобой и твоими миллионами.

О’Брайан пожал плечами:

– Как пожелаешь. Выбор у тебя невелик: или уедешь, или будешь торчать в этой каюте, пока не сгниешь. Других вариантов нет. Если думаешь, что отсюда можно сбежать, попробуй. И посмотришь, что получится.

Джонни скорчил гримасу:

– Может, и уеду, если дашь денег. Дашь?

– Ну… я предполагал, что избавиться от тебя – недешевое удовольствие, – сказал О’Брайан. – Напиши письмо Гильде. Пообещай, что останешься в Париже, пока не позову. И получишь десять штук.

– Десять штук? – скептически повторил Джонни. – Маловато будет. Давай пятьдесят, и по рукам.

– Двадцать пять, и ни центом больше.

– Тридцать. Мое последнее слово. – Джонни не сводил глаз с О’Брайана.

Тот, казалось, задумался, но потом кивнул:

– Ладно, тридцать. Половину получишь у моего человека в Нью-Йорке. Вторую – в Париже.

– Ты же меня не обманешь, Шон? Так? Если денег не будет, я тут же вернусь.

– К тому времени тебя, скорее всего, будет разыскивать полиция. Ты, похоже, забыл, что вчера убил женщину.

– Зачем мне об этом помнить? Это твой головняк. Кстати, сейчас мне тоже нужны деньги. И как насчет билета на самолет?

– Мой человек все устроит, – с готовностью сказал О’Брайан. Достал бумажник, бросил на стол триста долларов, взмахнул рукой: – Вот, пожалуйста.

Дважды повторять не пришлось. Спрыгнув с койки, Джонни схватил деньги и сунул их в карман.

– Ты и впрямь от нее без ума, Шон, – усмехнулся он. – Не скупишься. Я бы столько не заплатил – ни за эту бабу, ни за любую другую.

О’Брайан с трудом сдержал бушующий гнев.

– В ящике стола лежит блокнот. Напиши Гильде, что на какое-то время уезжаешь в Париж, – четко выговорил он.

– Да ну, к черту! – раздраженно воскликнул Джонни. – Сам ей скажи. Вот еще, письма я буду писать.

– Напишешь, или сделка отменяется! – В голосе О’Брайана слышалась ярость.

– Чего ты так дергаешься? – Джонни с подозрением взглянул на него. – Боишься, она подумает, что ты проломил мне башку и утопил в реке?

– Не глупи! – Слова Джонни были совсем недалеки от истины, и в глубине души О’Брайан удивился его сообразительности. – Она же любит тебя. Пусть узнает обо всем из первых рук.

– Ну, позвоню ей из аэропорта.

– Ага, конечно. Осталось только шляться по аэропорту на глазах у копов. Такого не будет. Пиши письмо или можешь забыть про деньги.

Джонни пожал плечами:

– Ладно, ладно. Рассказать ей, как твой бандит меня отлупил? И как ты со мной обращался? Вряд ли она станет тебя ублажать, если об этом узнает.

– Давай пиши! – рявкнул О’Брайан и отвернулся. Лицо его перекосилось от ярости.

Джонни сел за стол и, что-то мыча себе под нос, принялся выводить каракули в блокноте. Закончив, вырвал листок и бросил его О’Брайану:

– Вот, держи. Теперь увози меня с этой вонючей посудины.

О’Брайан поднял записку, прочел, кивнул и показал на конверт:

– Адресуй его Гильде.

Джонни послушался. О’Брайан положил записку в конверт, заклеил его и убрал в бумажник.

Настроение у него улучшилось. Теперь можно разобраться с Джонни, и Гильда ничего не заподозрит.

– Со мной ты не поплывешь. Нельзя, чтобы нас видели вместе. Возьму Солли, он вернется за тобой на катере. И помни: будешь делать, как я скажу. Иначе пожалеешь.

– Может, лучше я поплыву первым? – спросил Джонни. – Я, черт возьми, сижу здесь подольше твоего.

– Закрой рот! – прорычал О’Брайан. В глазах его загорелся кровожадный огонек. – Крыса ты мерзкая, как же ты мне надоел!

Джонни опешил.

– Не переживай ты так, Шон, – испуганно сказал он, – я же пошутил.

– Да? Тогда запомни: я не люблю шутников. А насколько сильно, скоро узнаешь!

О’Брайан вышел, хлопнув дверью, и поднялся на палубу. Его трясло от гнева. Теперь, когда у него есть письмо, Джонни должен умереть: чем быстрее, тем лучше. Потом О’Брайан скажет Гильде, что в Париже Джонни ввязался в драку и погиб. Она не узнает, кто его убил.

Солли ждал у поручней. Увидев О’Брайана, он спустился на катер.

На палубу вышел Такс.

– Все, можешь действовать, – шепнул ему О’Брайан. – Уверен, что справишься? Ошибки быть не должно.

– Да справлюсь. Перекачу бочку к краю палубы, сброшу в воду. Здесь глубоко. Все будет нормально.

– Когда вернется Солли, отправляйся в город. Позвонишь мне. Солли скажешь, что отвез Джонни на берег в спасательной шлюпке. Я отпущу его через час. Управишься?

– Само собой, – равнодушно сказал Такс. – Сейчас вы уплывете, и я его пришью. Плевое дело. Бочка здоровенная, цемента полно. Часа мне по уши хватит.

– Только без стрельбы, Такс. Чтобы с берега не услышали.

– Я его ножиком.

– Не оплошай, – сказал О’Брайан. Пересек палубу и спустился на катер.

Оттолкнувшись от борта, Солли завел мотор. Катер умчался во тьму.