С кого бы начать?
Начну с начала. Мой первый начальник отдела (не путать с Управлением) имел у его заместителя — Б* кличку "Ленин". Почему? Потому что руководил отделом "из Шушенского". Не будет большим преувеличением сказать, что я его так толком и не разглядела. Вроде бы он был погружён в решение "частных вопросов руководства". Потом он перевёлся во вновь созданную путём выделения из ГСБЭП налоговую полицию. Делёж имущества, включая сотрудников, обошёлся почти без драки.
Оставшихся сотрудников пересортировали по освободившимся кабинетам.
Мне досталось место в большом кабинете возле сейфа с надписью "Ответственный И*". Этот И*, после оставления мне стола и сейфа, по нескольким ступеням карьеры просочился в начальники областных милиций по очереди нескольких регионов страны и, соответственно, генералы. Он на внешность был абсолютнейшим красавцем, вот как славянское "солнце ясное". И был чьим-то любимым зятем.
Мой следующий начальник отдела — Б*, возводя руку к верху, говорил что количество раскрытых И* преступлений можно посчитать по пальцам одной руки. Потом он зажимал ладонь в кулак и произносил: "Не одного". Я удивлялась:
— А чем же он на работе занимался?
— Издавал стенгазеты, был комсоргом, выступал на собраниях.
Я думаю, что статистика раскрытых И* преступлений даже после почётной отставки осталась на прежнем уровне. О его работе в других регионах уточняла у тамошних знакомых, которые особо отмечали его репрессивное отношение к низким показателям у подчинённых. Как известно, тренер не обязан уметь сам.
Мой второй начальник отдела — Б* — пацан идеально правильного роста, иначе бы ему не пришлось служить два года в почётном карауле у Мавзолея Ленину.
Об этом выпавшем счастье он вспоминал что-то без восторга. Кажется, первые пол года там красиво ходят вдоль натянутого измерителя высоты поднятой ноги "тяните носок". Потом выпускают стоять в карауле только по ночам, а уж самых бывалых по сроку службы — днём.
Самая страшная угроза там: "Отправим служить в войска", то есть перевести из почётного караула, как будто это капец какое прекрасное место. Из происшествий запомнился ему" обронённый" кем-то карабин, и грохот с гулом от этого на всю ночную Красную площадь.
Ещё он был ооочень аккуратный в гигиене. Вот представьте салон автомобиля. Теперь мысленно высыпьте туда полную городскую урну. Всё! Виртуально вы у Б* в автомобиле.
Теперь садится он, тщательно вытирает руль влажной салфеткой, чего-то ждёт, закуривая сигарету, предварительно продезинфицировав огнём зажигалки фильтр… Ну, и дальше в таком роде.
— Я борюсь с микробами. Ясно?
Он — по образованию инженер, но в университете нашего города открылся юр. факультет и он теперь студент.
Участвовал в историческом событии — год прослужил в группе Гдлян/ Иванов в Узбекистане, притащив оттуда алименты от какой-то возрастной разведённой секретаря суда, которая при знакомстве убедила его что она — судья!
— Одно неверное движение, и вы — отец!
Объяснял это недоразумение тем, что там дико скучно, жарко и вообще некуда пойти. И об иерархии в тамошнем обществе рассказывал. Ну, и ещё о своём напарнике по комнате в общаге, на всю голову ревнивце из какого-то российского города, который всю зарплату тратил на "межгород" — разговоры с женой. То есть Б* сидел и слушал все вечера:
— Ты там с кем?
— Ты где была?
— Приеду — зарежу.
После Узбекистана некоторые вещи у нас смотрелись ему то ли дико, то ли смешно. Например, разглядывая какое-то очередное заявление — жалобу, он разъяснил нам, что в Узбекистане бы с этой писаниной жалобщика и на порог ментовки не пустили:
— Там дежурный на входе в здание — для местных — как генерал: "Ти сюда зачем пришёл? Ти с этим иди отсуда". Всё. Визит окончен. И статистика прекрасна.
А мы тут всё подряд должны читать, выезжать и ещё по соседям выяснять где какой забор кто двигал.
Его словарный запас был богат оборотами. Мы у него были одеты преимущественно "как пингвины" (белый верх/ тёмный низ), пальцы, которые надо убрать с документа были: "Убери свой грунтозацеп". Если ему что-то долго рассказывать и рассказывать, то:
— Я не перестаю удивляться. Ты считаешь, что меня это может интересовать?
Всё, что он тащил, типа пары канистр бензина, было "родителей". Что было бы правдой если бы они не были уже старики, и из дома возможно что и не выходили.
Рекомендованное им тренировочное упражнение:
— Ты опер! Должен врать всегда! Вот ходил в кино на "Звёздные войны", скажи что смотрел "Чужой".
— Зачем?
— Для тренировки!
И он крайне негативно относился к сбору денег на всякие мероприятия, типа "У Васи сын родился", без теплоты в голосе утверждая:
— Одни ё*ся, а другие — деньги сдают.
Он тоже принадлежал к славной когорте "Снега зимой не выпросишь" и, по моему стойкому убеждению не сдавал бутылок только потому, что покупал "в пластике".
Однажды (я была впечатлительная) он меня за что-то обматерил. Дальше я кажется об этом дома страдала, и моя мать додумалась позвонить его маме и нажаловаться. Ему от мамы влетело. Вспоминаю, ну тихий ужас.
Ещё нам постоянно шли указания из "Центра" о проверке "лиц кавказской национальности". Я не знаю почему именно "Лиц", а не граждан/ людей, но шеф всегда очень веселился:
— Я обнаружил у себя в кабинете лицо кавказской национальности!
Начальник Управления Х* (тот который всё время болел) был погружён в свои невзгоды, жил в соседнем от Управы здании и будучи двухметровым амбалом, прогуливался с собакой размером с кота. У него наверное болели почки, во всяком случае на рабочем столе лежала куча лекарств, и он глядя на этот строй пилюль вздыхал:
— Думаете, что если всё это принять, то что-то где-то встанет?
То есть некоторые моменты его очень отвлекали от защиты гос. имущества.
Он принял для себя методику работы с подчинёнными: кричать, рвать бумажки и кидаться обрывками. Опять же его истерики на фоне двухметрового роста смотрелись несколько … притянуто.
А ещё он сдавал бутылки из под минералки. И это действительно было прикольно. Сдавал их он не сам, а посылал водителя, чтоб тот сдал и купил на это новую воду. Уборщица была им недовольна.
Вообще в разделе о начальниках, не грех вспомнить и уборщиц. Это контингент "мягкой силы". Например, одну распределили убирать у генерала, и он взвыл: "Уберите её от меня!"
Проблема состояла в том, что уборку его кабинета она особо тщательно проводила в холодильнике. И когда генерал ближе к ночи, добравшись наконец до кабинета и холодильника, открывал, то …
— Они были уже подпорчены, он мог отравиться и, я их выкинула, — честный открытый взгляд милой труженицы.
Генералу выделили другую добрую женщину, которая так безбожно не обижала мужика и, всё поладилось — её сын поступил в Университет на бюджет. А она была одинокая мать троих детей. Так что вот так как-то.
Вернёмся к начальнику Управления, которого невзлюбил новый генерал. Хз чем он ему не подошёл. Но остались им недовольны все: и спонсоры, которые помогли получить эту должность, и подчинённые, которым пришлось год не понимать какому богу молиться, и сотрудница стороннего — Хозяйственно-тылового управления — уборщица. Ушился он куда-то на Киев.
Вы же помните, я рассказывала о С.Г. (главный педагог), как ему бедному трудно было с его хозяйновитостью вписаться в систему. Так что, человек, который сдаёт бутылки, не подходит одновременно и генералу и уборщице.
Надо уметь иногда расслабиться и вписаться в окружающую действительность, иначе она тебя поглотит.
Всё это время, пока начальник Управления лечил свои почки, то удары судьбы за него принимал заместитель.
Так вот, заместитель!
У него была кличка МММ, по многим причинам, в том числе эта аббревиатура как можно лучше определяла его интеллектуальный уровень. Но ему же не теоремы доказывать, а функционировать внутри системы. А этому как раз МММ научился.
Когда произошло великое разделение ГСБЭП и налоговой, то практически вся дееспособная команда ушла с бывшим начальником к новому свету — в налоговую. И вот сотрудник, который прослужив чуть не двадцать лет, в своей карьере не поднялся даже до "старший опер" — о звёздный час! — вырулил в замы начальника управления.
Количество раскрытых им преступлений граничило с показателем будущего генерала И*, с той разницей, что стенгазету он не выпускал, он курировал "уголь".
Мой начальник отдела — Б* рассказывал, что ближайшее десятилетие на собраниях МММ сидел в самом дальнем углу и, на все замечания руководства подскакивал и говорил: "Исправимся/ Устраним/ Разберемся/ Улучшим/ Усилим/ Исправимся…" И этот амортизатор срабатывал. Шли годы, МММ тихо служил, тихо курировал свой уголь.
Когда руководство УГСБЭП поменялось, то МММ эту должность сохранил. Для зама он был идеален — этот точно не подсидит. Так зачем лишний раз "делать себе нервы"?