Нас в классе — двадцать семь учеников. Мальчиков — тринадцать. Это Саша, Паша, Проша, Троша, Симоша, Леша, Антоша, Тимоша, Гоша, Кирюша, Гриша, Триша и я — Миша, по другому — Михась. Остальные девочки.

Прочитали мы как-то книгу Аркадия Гайдара «Тимур и его команда». Она нам очень понравилась. И тут кто-то предложил:

— Вот бы и нам организовать свой отряд!

— Верно! — закричали все.— Давайте организуем!

— Но с кем же мы будем драться? — засомневался Гоша.— Ведь Квакина среди нас нет?

- Тебе бы только драться! — возмутились девочки.— Тимуровцы не драчуны, они заняты добрыми делами. Вот так-то!

Пионервожатый подхватил нашу идею:

- Молодцы, ребята! Хорошо придумали. Изберите командира отряда и принимайтесь за дело.

Задумались мы: кого же избрать командиром? Но тут долговязый Кирюша — по прозвищу Кируш-Длиннуш — вскочил и закричал:

— Девчонок в отряд не брать!

Мальчики одобрительно загалдели, захлопали в ладоши. А девочки такой визг подняли, хоть уши затыкай! А самая колючая из них, лучшая певунья школы, Кетерук — по другому Катя-Катюша — набросилась на Кируша.

— Как это не брать? — закричала она.— Что, мы кусаемся, что ли? Или перед девочками боишься опозориться?

— Как бы не так! — насмешливо пропел Кируш.—Чего мне бояться! Это ты, едва увидишь лягушку или червяка, в обморок падаешь!

— Ага! Храбрый, значит? — сощурилась Кетерук.— В таком случае объясни: отчего ты по вечерам без мамы даже во двор носа не показываешь?

Тут, конечно, весь класс расхохотался. А Кируш-Длиннуш, сплюнув с досады и покраснев, как рак, сел на свое место. Кетерук правду сказала. Всем известно, что Кируш по вечерам дома сидит. Ему все кажется, что за кустом в темноте его кто-то поджидает. В классе он самый рослый, а вот от страха избавиться не может. Ох, эта Катя-Катюша! Все она знает…

В спор вмешался пионервожатый. Он сказал: раз мы не хотим общий отряд создавать, пускай два отряда будет. У девочек — свой, у мальчишек — мальчиший.

Это нам понравилось. Будем мы с девчонками связываться! Вот еще! На том и порешили.

Отряды собрались в разных концах класса. Мы назначили командиром Гришу. Все знали, что Гриша мечтает стать моряком. А моряки — народ храбрый, отчаянный! Сами в кино видели. И все проголосовали за Гришу. А девочки — мы наблюдали краем глаза — выдвинули, конечно, Катюшу. Кого же им еще избирать!

И тут Кетерук выходит на середину и торжествующе изрекает:

— Вызываем мальчишек на соревнование! К зимним каникулам подведем итоги и узнаем, чей отряд лучше со своими обязанностями справился. Принимаете вызов?

— Принимаем! —- разозлился Гриша.— Посмотрим, чей лучше!

— Посмотрим! — хором закричали девочки.

С того дня мы, мальчишки, потеряли всякий покой. Нам все время хотелось сделать полезное дело. Придем из школы, портфели побросаем и — на улицу. Ходим гурьбой: в один переулок заглянем, в другой: ищем себе работы.

Может, улицу подмести? Хорошо бы, да уж больно улица у нас большая, через все село пролегла. Или, может, к речке настил проложить? Оно бы хорошо, да досок нет… Думали, думали — ничего не придумали. Сидим на бревнах у тришиной избы, пригорюнились. В голову ничего стоящего не приходит.

Вдруг Гриша в огороде у деда Палюка козла углядел. Тот хозяйничал на капустной грядке.

— Ребята! — прошептал Гриша.— Глядите!

Мы переглянулись и закричали:

— Ур-ра! Айда, козла из огорода выгоним! Деду Палюку капусту спасем! Это — дело!

Кинулись мы к изгороди, полезли через нее. Вдруг Троша замахал руками, затряс головой, кричит:

— Стойте! Стойте!

— В чем дело? — Мы — кто где — замерли.

— Ребята! — кричит Троша.— А кто нам поверит, что мы дедов огород спасли? Кто? На улице нет никого. У меня предложение есть!

— Давай, валяй!..

— Надо завести «Журнал добрых дел». Понятно? И туда записывать все, что мы доброго сделали. Выгнали козла, пускай дед Палюк распишется. Тогда об этом все будут знать!

Мы друг на друга поглядели, в затылках почесали.

— Дело говорит,— протянул кто-то неуверенно.— Иначе как нам девчонки поверят…

— Ладно вам! Бросьте,— поморщился наш командир Гриша.— Толком ничего еще не сделали, а уже о журнале речь ведут. Козла надо выгнать сначала! — сказал он и решительно перепрыгнул через ограду в огород деда Палюка.

Полезли и мы следом. Козел поднял морду от капусты и уставился на нас. Мы стали его окружать. Очевидно, козел разгадал наш план. Он наклонил голову, выставив свои мощные острые рога, как бы предупреждая: «А-ну, поглядите, что вас ожидает, храбрецы!».

Первым струхнул Кируш-Длиннуш. Он остановился, замешкался, тоскливо оглянулся на нас, почесал босой ступней о лодыжку. Остановились и мы, как вкопанные. Да-а, уж тут не до шуток. Попробуй, подойди к такому с голыми руками! Не успеешь моргнуть, как он тебе этими самыми рогами ребра пересчитает, свое имя позабудешь.

— Что же делать, ребята? — спросил Кируш.

Все оглянулись на Гришу. Он —командир, ему и решать! Гриша, нахмурившись, о чем-то размышлял.

— Вот что,— сказал он, помолчав.— Пусть кто-нибудь отвлечет козла, а тем временем кто-то другой подкрадется сзади и схватит этого черта за ноги. В это время мы и навалимся на него гуртом. — И тут же начал командовать.— Эй, Триша, ты все-таки вратарь, реакция у тебя будь здоров! Тебе сзади и заходить. Только смотри — не прозевай! Понял?

— Вот еще! — смутился Триша, у которого от неожиданности даже губы запрыгали. Он отступил шага на два.— Тоже мне командир! Приказал и ладно. Это же не козел, а бык настоящий! Видишь, как стоит? Покажет он тебе «вратарь». Не-ет, и не подумаю. Прыгни! Возьми сам и прыгни!

— Тебе приказывают! Значит, пойдешь! — резко сказал Гриша.

— Нет, не пойду! — заупрямился Триша.

— Пойдешь!

— Нет!

— Ах, так! Тогда совсем уходи. Я в отряде трусов не потерплю! — разозлился Гриша.— Без тебя обойдемся!

И он двинулся к козлу. Потянулись за ним и мы. Триша беспомощно топтался на месте. Такого поворота он не ожидал.

Козел бесстрашно поджидал нас. Мы медленно приближались к нему со всех сторон. Я, хоть вида и не подавал, а сердце у меня так и колотилось. Ребятам, видно, тоже не по себе. Лица у всех бледные. Шаг сделают и замрут. И один другого подталкивает. Первым никто не хочет быть. Опасно. Он же в любую секунду может кинуться на нас. Ведь неспроста у него четыре ноги! Лишь Гриша держится молодцом. Будто ему все — нипочем! Даже начал козла дразнить: язык высунул и тоненько так замекал! Ну и уморительная была картина!

Козел в ответ затряс бородой, коротко блякнул, но с места не тронулся. Гриша еще ближе к нему подошел. А мы, тем временем, козла сзади окружаем. Но близко к нему подойти боимся. Не решаемся. У меня, честно говоря, сердце из груди от страха выпрыгнуть хочет.

Пока мы топтались на месте, козел вдруг ринулся вперед и со всего маху поддел рогами шедшего рядом с Гришей тощего Тимошу. Тот кубарем полетел на землю. Козел еще ниже нагнул рога и прицелился.

— Ой! Ка-ра-ул! — завопил что есть мочи Тимоша и задрыгал ногами.— Ой, держите его! Ой, убьет!

Меня этот крик словно подстегнул. Не помня себя от страха, я прыгнул на козла, как на мяч, и, распластавшись на земле, ухватил его за ноги. Козел рванулся со страху с такой силой, что пыль поднялась столбом! Я чуть не задохнулся, но держал его крепко. Козел брыкался и норовил повернуться ко мне рогами. Я что-то кричал со страху, но держал его, не отпускал.

— Держи, держи! — завопили ребята. А сами носятся беспорядочно вокруг, но к козлу не подходят. А тот тащит и тащит меня по земле за собой.

— Ой, не могу! — взмолился я.— Сил уже нет! Что же вы медлите? Отпущу сейчас! Ой, отпущу! Хватайте скорей его за рога!

Мой крик придал ребятам смелость. Они разом бросились на козла и вцепились в него со всех сторон. Гриша, Кируш и Леша ухватились за рога. Взбунтовавшийся было козел вдруг утих и покорно смирился. Он только жалобно косился на ребят испуганными глазами.

Тяжело дыша, я поднялся с земли и отряхнул брюки.

Ребята торжественно повели козла во двор деда Палюка.

— Сдадим его деду в руки! — воинственно заявил Кируш.— Пускай, что хочет, то с ним и делает!

Но деда Палюка дома не оказалось. Дверь была закрыта на замок. В растерянности мы остановились, не зная как поступить дальше. Тут Троша сплюнул под ноги и сказал:

— Дед Палюк, наверно, на току. Он ведь сторожем работает!

Троша жил по соседству, и не верить ему было нельзя. Он, конечно, знал, где пропадает дед Палюк.

— Эх, зря старались! — махнул рукой Троша.— Что я говорил? Кто поверит, что мы эту рогатую верзилу из огорода выгнали? Кто?

— Не таскать же его по всему селу, чтобы это все увидели,— возразил ему Симоша, которого мы зовем Симуш.

— Таскать — не таскать, а старались напрасно! — твердил упрямый Троша.

Козел спокойно ждал своей участи. Но при каждом удобном случае, так и норовил дать стрекача. Выпускать его из рук, конечно, было опасно. Кто ведает, что у эдакого дьявола на уме! Тимуш, тот до сих пор держится за поясницу и с опаской косится на рогатого разбойника. Да, здорово, видать, его козлик двинул!

— Айдате загоним черта в сарай и запрем,— предложил Гриша.— Вот нам и поверят! Дед Палюк придет и пусть решает, как дальше быть…

— Во, во! — обрадовался Кируш. —Может, его заколет и нас пригласит. Давненько я шюрбе[1] не пробовал!

— Дожидайся,— съязвил Триша.— Угостят тебя козьим хвостиком…

Все засмеялись, но Симуш опять возразил:

— Резать его нельзя. Козел-то чужой!

— А ты откуда знаешь,— взвился Кируш.— На лбу у него что ли написано, чей он? Может, и деда Палюка. А уж капусту дед ему не простит! Почитай, полгрядки опустошил…

— Все равно козла резать нельзя,— настаивал Симуш.

В их спор неожиданно вмешался Троша. Он снова сплюнул под ноги (вот дурная привычка!) и с важным видом пояснил:

— У деда Палюка нет и никогда не было никакого козла. У него, вообще, кроме коровы, никакой живности нет.

Кируш покосился на него, но промолчал. И тут Саша радостно воскликнул:

— Придумал! Ой, ребята, придумал!

— Что? Что такое? Да, говори скорей! — потребовали мы.

— Дед Палюк сторожем работает. Так? — торжествующе обвел он нас взглядом.— Вот и хорошо. Выходит, ему одному трудно. Дом-то у него без хозяина. Значит, надо помочь. Возьмем над ним шефство?

На мгновение мы даже дар речи потеряли от такого важного открытия. Верно! А мы доброго дела никак не могли найти! А оно — вот, рядом! Ай да Саша — гордость наша. Молодец! Тут все принялись кричать, перебивая друг друга.

— Точно! Возьмем шефство! Вот здорово! Правильно!

На радостях стали прыгать, толкаться. Кируш-Длиннуш в восторге так хлопнул Прошу по плечу, что тот, скривившись, присел от боли, но тут же дал Кируш у сдачи. Они сцепились и покатились по земле. Мы бросились их разнимать. В суматохе, чтобы козел на нас внезапно не напал, мы его выгнали на улицу. Почуяв свободу, он оглянулся на нас и признательно замекал. Гриша посмотрел в его сторону и снисходительно махнул рукой:

— Ладно! На первый раз отпустим. Бежим к деду Палюку. Старика надо уведомить, что мы взяли над ним шефство!

Мы не стали мешкать и ринулись со двора.

До колхозного тока от деревни, наверное, с километр, если не больше. Одним духом мы миновали деревню, обогнули бугор и, наконец, добежали до тока. У тока стоял дедушка Палюк. Он добродушно, но с удивлением посмотрел на нас.

— Ах, это вы, ребятки. А я уж думаю, не случилось ли чего? Что, тоже пришли помочь? — улыбнулся дед в жиденькую бороденку.

Мы переглянулись. Как так? Откуда он это знает? Гриша неловко откашлялся, собираясь что-то сказать. И вдруг ни с того ни с сего кто-то хихикнул. Конечно, это — Троша. Он всегда смеется, даже когда другие плачут.

— А вы откуда, дедушка Палюк, знаете, зачем мы пришли? — спросил Гриша.

— Как вам сказать,— сощурился дед.— Работает тут уже одна бригада. Мне-то что? Ладно. Увидал, как вы мчитесь и решил: неспроста явились. Ап…чхи! Чхи! — поперхнулся дед и махнул рукой в сторону крытого тока.— Вон какую пыль подняли.

— Что за бригада? — еще пуще удивились мы.

— Какая? Хе-хе, кукольная,— засмеялся дед.

Ох, уж этот дедушка Палюк! Не поймешь его, когда он всерьез говорит, когда шутит.

— Мы серьезно, дедушка Палюк,— сказал Гриша.

— И я серьезно,— ответил дед Палюк.

Лавируя между зерноочистительными машинами» мы бросились вперед. Глядим — и своим глазам не верим. Катюшин отряд вовсю орудует: кто метлой машет, кто солому охапками несет, кто просушенные семена ссыпает в кучи. Кипит работа, как в муравейнике!

Гриша-командир, увидев это, даже в лице изменился.

— Прекратить сейчас же это безобразие! — громовым голосом закричал он.— Уходите отсюда немедленно! Какое вы право имеете? Над дедушкой Палюком шефствуем мы!

— Нет уж, дудки! Мы к дедушке пришли раньше вас,— спокойно ответила Катюша.

— Нет, не вы, а мы раньше!

— Это вам, наверное, во сне приснилось… — отрезала Катюша.

От злости Гриша даже заикаться стал:

— Это ты… это ты!..— закричал он как-то не своим голосом и, сжав кулаки, вплотную подскочил к Кате. Но Катюша ничуть не испугалась его, она прямо пошла на Гришу и так неожиданно толкнула его, что он попятившись, шлепнулся на гладкую как асфальт землю.

— Полу-у-ундра-а! — крикнул Гриша, вскочив на ноги, словно футбольный мяч.— Над нами издеваются! В ата-ку-у!

И кинулся на Катюшу. А ребята — на ее бригаду. И пошла такая свалка — словно вихрь живой закрутился на току!

Мне под руку подвернулась тонкая слабенькая Маюк. Она стояла в сторонке и испуганно таращила глазенки на сражение. Я уже было дотянулся до ее косичек, но тут кто-то подставил мне ножку и толкнул в спину. Со всего маху я грохнулся оземь. От боли я так заорал, что у самого в ушах зазвенело. Хочу подняться и — не могу. Над моей головой сверкают ноги, руки, головы. Кто-то заехал мне коленкой по затылку.

Кое-как я выбрался из свалки и отполз в сторону. Смотрю, битва — в полном разгаре! Только нашим худо приходится. Девочки вооружены граблями и метелками, и так ловко ими воюют, что только прутья с треском летят. А Кируш умудрился вырвать у кого-то метлу и бешенно отбивается от наседающего противника. Крутится волчком, скачет, что-то азартно кричит. Однако, Маша Хвостикова изловчилась и больно ткнула его граблями в мягкое место. Кируш от неожиданности так резко повернулся, что, размахнувшись метлой, хлопнул по затылку Лешу, отступавшего под натиском Катюши. Взвыв от боли, тот отпрыгнул и тут же угодил головой в живот деда Палюка, спешно подошедшего к ребятам. Дед Палюк ойкнул и — осел на землю. И этот старческий стон всем показался громче раската грома.

Вмиг все застыли на месте, как вкопанные. Кируш даже позабыл закрыть рот от удивления.

Только девочки подбежали к деду Палюку и помогли ему подняться. Не растерялись.

Честно говоря, мне стало как-то не по себе. «Стыд-то какой! Вот натворили!» — мелькнула у меня мысль в голове, даже ноги отчего-то ослабли, и я, собравшись было дать деру, прирос к земле. «Что-то будет?»

Но дедушка Палюк неожиданно улыбнулся, покачал головой и, отряхиваясь от пыли и сенной трухи, проговорил:

— Эка, напасть! Как это я оступился? — и начал оглядываться по сторонам, как бы ища чего-то.— Дай, думаю, лопату возьму. Отгребу маленько. Куда я ее только задевал? И солнце — вон уж садится. Дотемна бы управиться. И домой-то пора, скоро стадо пригонят. А тут — эта лопата никудышная! Не видали ее, детки, ненароком?

Все пришло в движение. Ребята и девочки забегали, засуетились, покатились, точно горошины, во все стороны. Катюша, между тем, собственноручно вручила Грише метлу и показала кивком, где и чем ему предстоит заняться. Кируш и Леша уже яростно сметали солому. Кто ухватился за вилы, кто — за грабли, метелки. Нашлась и лопата, которую искал дед Палюк. Пыль снова поднялась столбом. Но теперь уже вместо шума битвы звучал дружный гомон, размеренный рабочий ритм. И не прошло и получаса, как работа была закончена. Под навесом лежал огромный ворох чистого зерна, на току не оставалось ни соринки, ни зернышка, так, что он стал похож на вылизанную сковороду. Солома была аккуратно уложена в скирды.

— Ай да, ребятки! — хитро улыбнулся дед Палюк.— Ай, молодцы! Вот уж спасибо, детки. Истинное слово — спасибо! Доброе дело сделали. А я уж было подумал, что вы только баловаться мастера. Выходит, ошибся…

Наша, мужская бригада, конечно, смущенно потупилась. И верно, вели мы себя недостойно. Тоже мне — шефы нашлись! Но тут Гриша взял слово:

— Это, дедушка, нечаянно вышло. А вообще мы живем дружно и учимся хорошо. И отряд наш, «тимуровский», станет единым. Вместе все будем. делать, а не порознь. Честное пионерское!

Он оглянулся на Катюшу, и она уверенно кивнула, подтверждая его слова.

— Мы, дедушка Палюк,— добавил Гриша, — решили взять над вами шефство. Согласны вы на это?

— Быть по сему! — звонко выкрикнул дед Палюк и даже вытянулся в струнку, как солдат.— Супротив доброго дела не могу идти!

Все обрадовались, закричали: «Ур-ра!». И захлопали в ладоши.

Оставив на току Прошу и Машу Хвостикову до прибытия деда Палюка, мы с песней отправились в деревню. Правда, предстояло еще потрудиться во дворе деда Палюка, но это взяли на себя девочки.

Дед Палюк весело вышагивал впереди строя, попыхивая трубкой и размахивая в такт песне руками. Обернувшись, он встретился со мной взглядом и подмигнул. И я совсем успокоился. Нет, не зря говорится, что настоящая дружба рождается добрыми делами!..