Сотни рун танцевали по всей пряже. Красоту происходящего порождали объединенные усилия провидцев Ультве, сообща дирижирующих нитями судьбы. Даэнсирит возглавляла психическую симфонию, направляя великое крещендо битвы и закладывая основы передвижений воинства. Вокруг нее члены совета отбирали определенные линии судьбы, маневрируя отрядами и даже отдельными сородичами, чтобы извлечь максимальную пользу из внезапной атаки на орков. Экзархи, аспектные воины, пилоты «Соколиц», аватар — расплетающиеся судьбы всех эльдаров колебались и мерцали при переходе из будущего в прошлое.

Эльдрад с радостью играл свою роль, отслеживая атаку по левому флангу городских орков. Он отправил Жалящих Скорпионов и боевые шагоходы по маршруту, который пересечет путь подкреплений чужаков, что высыпали из грубых транспортов у реки, прорезающей поле битвы. «Волновой змей» высадил отряд черных гвардейцев, чтобы они плазменным огнем звездной пушки прикрыли наступление и отбили успешную атаку орочьих мотоциклов.

Ясновидец наблюдал за действиями, что разыгрывались не на склоне горы, а на переплетающихся фрагментах судьбы, составляющих пряжу. В его разуме настоящее и будущее накладывались друг на друга. Жалящие Скорпионы иссекли орочьих нобов жужжащими цепными мечами, а боевые шагоходы ударили из светлых копий в очередные транспортники, превращая полугусеничные машины в костры. В мыслях провидца звездная пушка к тому времени уже обратила орков-мотоциклистов в шлак и обугленную плоть.

Структура пряжи быстро менялась, будто зыбкий песок под ногами: некогда возможные тропы будущего исчезли, и появились новые лабиринты вероятностей. Фундаментальные изменения разошлись по путям возможных исходов, отчего фракталы судьбы дробились, расщепляя изначальный план на тысячу нитей.

Эльдрад делал все, чтобы обуздать спешно множащиеся линии будущего, — его руны вертелись и проносились от одной нити к другой, пока провидец пытался отыскать лучшие исходы. Он узрел, как сородичей разрубали головорезы, подрывали примитивные орудия и давили колеса и гусеницы машин. Жалящих Скорпионов окружили, а боевые шагоходы превратились в горящие обломки на берегу реки. Гору пятнали лужи крови и усеивали груды отрубленных конечностей черных гвардейцев.

Вокруг Эльдрада закружили руны других провидцев, когда те попытались взять под контроль буйствующие судьбы.

Импульс срочности разошелся по нитям от Даэнсирит. Глава совета потребовала единения.

— Мы должны работать сообща, — твердо проговорила она. — Мы начнем сначала, сосредоточиваясь на руне Кхаина. Все должно проистечь от судьбы аватара.

Провидцы сопрягли разумы, натягивая десятки нитей и прогибая пряжу под весом своих мыслей для того, чтобы расщепляющиеся пути будущего начали сливаться вокруг горящей руны Кхаина. Эльдрад присоединился к ним, подхватывая те судьбы, которые, по его мнению, наилучшим образом подходили их замыслам. Ясновидец пытался отыскать начало этих нитей, чтобы узнать об источнике их зарождения, что позволило бы ему добавить некоторые соображения к новой стратегии.

И хотя он старался отследить наиболее выгодные тропы, Ультай-дасу требовались ответы.

— Что изменилось? — спросил Эльдрад остальных. — Что мы пропустили?

— Орки объединятся против нас, — ответила Астротия. — Мы надеялись разобщить их, однако в итоге столкнемся с двумя врагами, а не с одним.

— Быть такого не может, — ответил Чаритас. — Мы ясно видели, что орки продолжат воевать друг с другом, даже когда мы набросимся на них. Что могло так сильно измениться за несколько мгновений?

В самом деле, что? Эльдрад слил свои нити судьбы с нитями остальных, сообща выкраивая импровизированный план, который поможет эльдарам решить битву в их пользу. В это же время он рыскал по пряже в поисках ответа, пытаясь понять, как совет мог не предвидеть объединение двух орочьих племен против общего врага.

Эльдрад обнаружил одну нить, что разительно выделялась. Она пересекала все остальные: единственная линия пролегала через всю пряжу судьбы, ненадолго касаясь других нитей, но в то же время не спутываясь и не отклоняясь от курса.

Руна Баньши мчалась вдоль нити, быстро вертясь и мерцая.

Джайн Зар.

Прежде чем Эльдрад успел продвинуться вдоль линии судьбы дальше, импульс от Чаритаса вырвал его из раздумий, возвращая провидца в настоящее время.

Эльдрад стоял возле «Волнового змея», что доставил его и Чаритаса к месту, откуда они следили за левым флангом эльдарских войск. С такой выгодной позиции провидцы оглядывали половину поля битвы, наблюдая за точными атаками сородичей и их противостоянием стремительному напору жестоких дикарей. И хотя картине не хватало присущей пряже ясности, объединенные подразделения гладких эльдарских машин, оставляющих прорехи в свирепой орочьей орде, поражали своей необузданной красотой.

Однако в потоке тысяч орков, мчащихся вниз по горе в сопровождении рычащих и ревущих боевых зверей, не было ничего прекрасного. В бой их вело гигантское чешуйчатое создание высотой с призрачного рыцаря. Голову чудовища покрывали склепанные пластины, из которых выступали четыре огромных бивня, а спину усеивали паланкины и орудийные башни. Пушки изрыгали огонь и дым, заградительным обстрелом проделывая полосы в войсках как городских орков, так и эльдаров. Три других боевых зверя шагали слева и справа от монстра, своей стрельбой усиливая огневой натиск на порядки стремительных воинов Ультве. Потрескивающие щиты, спроецированные генераторами, установленными на спинах меньших зверей, шипели и искрились, отражая лазерный и плазменный огонь эльдаров.

— Джайн Зар не убила горного военачальника…

Эльдрад с волнением наблюдал, как орки из горной крепости атаковали вместе со своим командиром, продвигаясь к сердцу эльдарского воинства, вместо того чтобы врезаться в городское племя, как предсказали провидцы. Под угрозой истребления орки обоих поселений решили сражаться бок о бок под знаменем живого военачальника.

Вспышка страха и боли разошлась по пряже, а за ней последовал холодный ветер потери. Эльдрад видел, как внизу сплоченный отряд из нескольких десятков черных гвардейцев пытался сдержать напор зверей, сгрудившись вокруг дымящегося корпуса подбитого «Волнового змея».

Еще до того как он окунулся в пряжу, ясновидец знал, что произошло. Отсутствие Даэнсирит тут же стало ясным, когда он узрел вихрь, образовавшийся в центре нитей каждого провидца.

— Мы должны уйти, — мысленно произнесла Хатезис, одна из ближайших соратников Даэнсирит. — Эта битва и так уже слишком дорого нам обошлась. Если мы отступим сейчас, то нам удастся минимизировать ущерб.

— А как же павшие? — ответил Ультай-дас. — Мы потеряли десятки сородичей, и их камни лежат среди дикарей. Неужели ты хочешь обречь души эльдаров на неопределенное будущее?

По команде Эльдрада его руны вылетели из мешочков и закружили вокруг хозяина по длинным орбитам, когда тот отправил разум обратно в глубины пряжи.

— А разве у нас есть выбор? — сказала Астротия. Ее душа промелькнула туда-сюда, подсвечивая неистового военачальника орков. В видении руна Кхаина слабо замерцала и погасла, когда оболочку аватара раздавили металлические лапы титанического зверя. — В пять раз больше сородичей умрет, если мы решим спасти их.

Вдалеке, чуть ли не на поколение вперед, Эльдрад увидел пылающие миры и понял, что буйствующих орков удалось отправить по иному пути, но не остановить. Его руна одиноко парила во тьме, вдали от нематериальных глаз остальных провидцев и за пределами их понимания. Он не мог даже дотянуться до товарищей по совету, чтобы показать им, что рок не был отвращен и их сородичи умерли напрасно.

Созерцание бесконечной пустоты будущего казалось делом не из легких, поскольку там пути судьбы расходились так сильно, что просто прекращали существовать. Душу провидца насквозь пронизывал суровый холод, и он осознал, что по этой тропе прошагает в одиночестве. Ни один другой эльдар не сможет пройти по ней вместо Ультай-даса.

В бездне ожидала Та-что-жаждет — бездонный водоворот, поглощающий все, что осталось от народа провидца. Ультай-дас глядел в вихрь, наблюдая за растяжением и сжатием созданного ими бога, что пульсировал и извивался, желая поглотить душу последнего эльдара.

От подобного зрелища все отчаяние улетучилось, поскольку Эльдрад без всяких сомнений знал, что не допустит такого будущего. Из лап самой смерти он отыщет способ отнять победу у Великого Врага и заморить его голодом.

Когда ясновидец принял это решение, он узрел, что пустоту наполняли сверкающие нити — каждая тонкая линия обозначала индивидуальную судьбу, и все они, миллионы миллиардов жизней эльдаров и чужаков, переплетались и таким образом составляли пряжу.

В моток судьбы были вплетены и яркие нити, принадлежащие великим лидерам, мыслителям, полководцам и императорам. Они выделялись своим золотым цветом, однако, как и все остальные, являлись лишь частью общей массы и не отличались достаточной уникальностью в масштабах вселенной.

Эльдрад отыскал собственную нить и разглядел много узлов, петель и извилистых изгибов, однако же она простиралась далеко вперед — больше чем на пять поколений. Рядом с ней тянулись сотни других линий, на которых его жизнь резко обрывалась. Пока разум провидца проносился вдаль, он увидел, как его жестоко зарезали, обратили в пепел, взорвали психической атакой и умертвили еще сотней неприятных способов. Ультай-дас узрел себя в кристаллической форме в куполе Ультве, где его освободившийся разум растворился в разломанной цепи бесконечности искусственного мира. Ои увидел, как его камень поглотил великий демон Хаоса и его душа стала игрушкой в руках бессмертных созданий. Дюжину раз ясновидец ощутил давящий вес собственной кончины и чувствовал, как падает во тьму, так и не исполнив задуманного.

И все же Эльдрад нашел ту самую нить, что свободно вела его в будущее — в самый конец, где все решится. С подходящими навыками и необходимой силой воли подобное было осуществимо.

Более насущные заботы вытеснили эти ускользающие размышления, поскольку, хотя раздумья и заняли всего мгновение реального времени, в смертном мире дела развивались достаточно быстро.

Эльдрад схватил ближайшие нити будущего и досконально изучил их, отыскав самые прочные, на которых орки не нанесли удар по Ультве. Таких нитей нашлось несколько, однако все они различались лишь деталями. Каждая описывала один решающий момент — узел во времени, где судьбы встречались и затем расходились.

Ясновидец погрузил разум в этот узел, распутывая нити вовлеченных в события существ. Он отыскал себя в центре и оказался неразрывно связан с руной Зверя, отмечающей орочьего военачальника.

Вместе с остальными ясновидцами Эльдрад стоял перед надвигающимися исполинскими тварями, изломанные останки аватара лежали рядом с пророками, дымящиеся каркасы танков и титанов были разбросаны по всему полю битвы. Призвав всю свою мощь, Ультай-дас бросился в необузданную область Паутины. Провидец ощутил осушающее касание Той-что-жаждет, поскольку он рискнул отправиться в нематериальное царство, чтобы перенестись в крепость на спине огромного зверя и встретиться с орочьим вожаком лицом к лицу.

Когда он полоснул ведьминым клинком и сразил чудовищного орка, молоты и топоры нобов разбили руническую броню в фонтане психических искр. Зеленокожие продолжали неистово бить по искалеченному телу эльдара, размозжив его мозг по холодному металлическому полу паланкина.

И тогда Ультве окажется спасен, орочья армия никогда не достигнет критической мощи и не сумеет отправиться в звездное плавание. Без вожаков зеленокожие вновь окунутся во внутренние распри, представляя угрозу лишь самим себе.

Позволив видениям рассеяться, ясновидец жестом приказал остальным присоединиться. Без каких-либо обсуждений Эльдрад принял на себя роль главы совета Ультве. Скорая смерть почти не волновала Ультай-даса, поскольку он находил определенное удовлетворение даже в кратком пребывании в роли руководителя. С Чаритасом и шагающим позади конвоем гвардейцев он взобрался на борт «Волнового змея» и послал мысленную команду пилоту, направляя машину в гущу сражения перед тем, как орки развернут основную контратаку. Там ясновидец и отдаст свою жизнь за Ультве.

С визгом антигравитационных двигателей обтекаемый транспорт воспарил и развернулся в сторону войск, после чего мерцание волнистой энергии защитного поля окутало его корпус. Эльдрад сел напротив Чаритаса, схватившего обеими руками древко своего поющего копья.

— Я видел… Видел, что случится. Цену, которую ты заплатишь.

— Что еще ты видел?

— Еще? Я видел Ультве в безопасности. Разве что-то другое важно?

Эльдрад погрузился в раздумья, вспоминая, что только он мог дотянуться до холодных далей будущего. Остальные провидцы не знали ничего о грандиозной спирали, по которой они ступали.

— Полагаю, что нет.

Эльдрад обдумал все недавние повороты, что привели его сюда. За исключением мелких деталей, его судьба сложилась бы иначе. Надменно полагать, что провидцы могли справиться с анархией времени и разобраться в невероятно сложной сети переплетающихся путей будущего. И все же они старались изо всех сил, а Ультай-дас лучше всех преуспел в этом деле. Ясновидца сердило то, что ему не удалось разгадать возникшую головоломку и что Джайн Зар поставила его в такое невозможное положение. Знала ли лорд-феникс, что произойдет, если она оставит военачальника в живых? Полагала ли она, что провидец не станет жертвовать собой и таким образом ее ужасный план воплотится в реальность?

Мысли Эльдрада витали по пряже в поисках крепкой нити лорда-феникса. Линию оказалось легко отыскать, поскольку она находилась в центре всего произошедшего, однако же ее едва касались судьбы столь многих участников — судьбы, что так резко оборвались.

Ясновидец отправил свой разум к громадному духу Джайн Зар и ощутил, как через него пронесся леденящий вой. Она пребывала в своем облачном катере, возносящемся над полем боя.

— Ты не победишь, — сказал ей Эльдрад. — И хотя мне придется пожертвовать собой, я не дам оркам осквернить мой искусственный мир. Ультве будет спасен, даже если ты и требуешь мою жизнь в качестве оплаты.

Ответные мысли Бури Тишины раздались ледяным шепотом, что оставил иней на душе провидца:

— Я ничего не требую, Эльдрад с Ультве. Ты — ясновидец, тот, кто избегает судьбы. Иногда от нее невозможно ускользнуть. Морай-Хег разрезала нить, Баньши позвала твою душу.

— Какая бессмыслица! — Негодование ясновидца вспыхнуло, будто звезда на пряже, озаряя нити белым светом и показывая, чему суждено случиться. — Джайн Зар, ты ничего не добилась, кроме смертей сотен эльдаров и погибели одного из твоих величайших союзников. Я бы спас наших сородичей, Буря Тишины. Неужели ты никогда не думала о том, что нам, возможно, лучше объединить усилия? Тебе, снаряду, выкованному Кхаином и запущенному мертвым Азурианом, не следовало наносить удар вслепую. Сколько хорошего мы смогли бы сотворить, будь ты не жертвой судьбы, а ее хозяйкой.

— Сотворенного отменить нельзя.

— Убей военачальника, — сказал Эльдрад. — У тебя все еще есть шанс. От твоей руки или моей, орк умрет, и в будущем он не нападет на Ультве. Разница лишь в том, потребуешь ли ты моей жизни, чтобы в итоге ничего не добиться!

Холодные черные огни мягко обдали дух ясновидца. Никакого ответа не последовало, и Ультайдас решил, что он еще сильнее разозлил лорда-феникса. Однако же, окончив печальный разговор и отойдя, он увидел, что пряжа на мгновение застыла, удерживаемая в равновесии.

Какая мощь! Целые миры приходили в движение, когда он двигался так же, как бессмертные. Оказавшись в их рядах, Эльдрад возвысился бы до высочайшей власти, став повелителем судеб всех эльдаров.

Затем будущее вновь понеслось вперед, набирая обороты после того, как Буря Тишины приняла решение.

Раскаленная добела руна Баньши сияла сквозь петляющие нити судьбы, будто восходящая звезда.

Возвращая разум в настоящее, Эльдрад увидел спроецированным взором, что облачный катер лорда-феникса повис в воздухе. На фоне бледного неба силуэт корабля резко развернулся, а затем ускорился, круто пикируя в сторону орочьего войска.