До сего дня никто никогда не крал моего пегаса, даже Рейчел. Я не понимал, какое чувство во мне преобладает: злость, удивление или беспокойство.

– О чем она думала? – недоумевала Аннабет, пока мы бежали к реке.

К сожалению, я почти наверняка знал, что задумала Рейчел, и из-за этого меня охватывал ужас.

Повсюду образовались ужасные пробки, народ толпился на улицах, глазея на разрушения, оставшиеся после боевых действий. В каждом квартале выли полицейские сирены. Поймать такси не представлялось возможным, а пегас улетел.

Меня бы устроила даже помощь парочки «Пони-гуляк», но их и след простыл, как и большей части запасов рутбира в Мидтауне. Поэтому мы бежали, проталкиваясь через толпы ошеломленных смертных, забивших все тротуары.

– Ей ни за что не прорваться через нашу защиту, – заметила Аннабет. – Пелей ее съест.

Об этом я не подумал. Туман не одурачит Рейчел, как большинство смертных. Она легко найдет лагерь, но я надеялся, что волшебные границы сработают как силовое поле, не позволив ей войти. Мне не приходило в голову, что Пелей может напасть.

– Нужно поторопиться, – на бегу я быстро глянул на Нико. – Навряд ли ты сможешь наколдовать нам пару коней-скелетов?

Мальчик пропыхтел:

– Я так устал… что не смогу призвать даже собачью кость.

Наконец мы с трудом добрались до выходящей на побережье набережной, и я залихватски свистнул. Мне не хотелось этого делать. Даже после того, как я отдал проливу Ист-Ривер половину морского ежа для волшебного очищения, вода в нем осталась довольно грязной, и мне не хотелось, чтобы морские обитатели от нее заболели. Однако они ответили на мой зов.

Поверхность воды прочертили серые линии, и у берега вынырнула небольшая стая гиппокампов. Морские коньки недовольно заржали, стряхивая с грив плавающие в реке нечистоты. Прекрасные создания с радужными рыбьими хвостами, а головы и передние ноги как у белых жеребцов. Впереди плыл огромный морской конь – на таком впору кататься циклопу.

– Радуга! – позвал я. – Как дела, приятель?

Морской конь жалобно заржал.

– Да уж, прости, – вздохнул я. – Но дело срочное. Нам нужно попасть в лагерь.

Радуга фыркнул.

– Тайсон? – переспросил я. – У него все отлично! Он теперь важный генерал армии циклопов.

– И-ГО-ГО!

– Ага, уверен, он принесет тебе яблок. А теперь, как насчет подбросить нас?..

Через минуту мы с Аннабет и Нико уже мчались по Ист-Ривер быстрее, чем на водном мотоцикле «Джет Ски». Мы пролетели под мостом Трогс-Нек и направились к проливу Лонг-Айленд.

Казалось, прошла вечность, прежде чем мы увидели пляж перед лагерем. Мы поблагодарили гиппокампов и вброд добрались до берега, где нас уже ждал Аргус. Он стоял на песке, скрестив руки, устремив на нас все свои сто глаз.

– Она здесь? – спросил я.

Страж мрачно кивнул.

– Все в порядке? – спросила Аннабет.

Аргус покачал головой.

Мы последовали за ним вверх по тропинке. Было так странно снова вернуться в лагерь, потому что вокруг раскинулась такая мирная картина: ни горящих зданий, ни раненых бойцов. Домики белели на солнце, на полях блестела роса, но обитатели лагеря не показывались.

У Большого дома явно что-то случилось: все окна горели зеленым светом, в точности, как в моем сне про Мей Кастеллан. Во дворе клубился колдовской Туман. Хирон в своем теле кентавра лежал у площадки для волейбола, вокруг него стояли несколько сатиров. Пират нервным галопом скакал по траве.

«Я не виноват, шеф! – взмолился он, увидев меня. – Та странная девица меня заставила!»

У подножия крыльца стояла, подняв руки, Рейчел Элизабет Дэр, точно ждала, что кто-то, находящийся в доме, бросит ей мяч.

– Что она делает? – требовательно спросила Аннабет. – Как она прошла сквозь охранные чары?

– Прилетела, – ответил один из сатиров, обвиняюще поглядывая на Пирата. – Прямехонько над драконом, аккурат через волшебную границу.

– Рейчел! – позвал я и хотел подойти ближе, но сатиры меня остановили.

– Перси, не надо, – предупредил Хирон, морщась от боли. Его правая рука висела на перевязи, на задние ноги наложили шины, а голову перевязали. – Ты не можешь вмешиваться.

– Я думал, ты объяснил ей, что к чему!

– Так и есть. Это я пригласил ее сюда.

Я уставился на кентавра, не веря своим ушам.

– Ты же говорил, что больше никому не позволишь даже попробовать! Ты сказал…

– Я помню о том, что сказал, Перси, но я ошибался. У Рейчел было видение о проклятии Аида, она полагает, что теперь оно, вероятно, снято. Она меня убедила дать ей шанс.

– А если проклятие не снято? Что, если Аид еще и не почесался? Тогда она сойдет с ума!

Туман окутал Рейчел, и она задрожала, как будто ее ударили током.

– Эй! – закричал я. – Стой!

Отмахнувшись от сатиров, я побежал к девушке. Меня уже отделяло от нее примерно десять футов, и тут я с разбегу ударился о какую-то преграду, вроде невидимой волейбольной сетки. Меня отбросило назад, и я упал на траву.

Рейчел открыла глаза и обернулась. Она двигалась, как лунатик, будто видела меня сквозь сон.

– Все в порядке, – ее голос звучал словно издалека. – Это то, ради чего я здесь.

– Ты погибнешь!

Она покачала головой.

– Здесь мое место, Перси, и я наконец-то поняла, почему.

Мей Кастеллан говорила примерно то же самое. Нужно было остановить Рейчел, но я не мог даже подняться на ноги.

Дом загудел, дверь распахнулась, наружу хлынул зеленый свет. Я почувствовал знакомый запах: теплый, несвежий запашок змеиной кожи.

Туман извивался сотнями дымных змей, они обвивали колонны крыльца и весь дом.

Потом в дверном проеме появилась Оракул.

Усохшая мумия в радужном платье медленно шла, шаркая ногами. Выглядела она даже хуже, чем обычно, а это о многом говорит. Голова в проплешинах от выпавших волос, загрубевшая кожа потрескалась, точно сиденье старого автобуса, остекленевшие глаза слепо пялились в пространство, но я кожей чувствовал, что она ползет прямо к Рейчел.

Рейчел протянула ей навстречу руки, похоже, она совершенно не боялась.

– Вы ждали слишком долго, – проговорила она, – но теперь я здесь.

Солнце засияло ярче, и над крыльцом появился парящий в воздухе человек – блондинистый тип в белой тоге, солнечных очках и с наглой ухмылкой.

– Аполлон, – пробормотал я.

Бог подмигнул мне и приложил палец к губам.

– Рейчел Элизабет Дэр, – произнес он, – ты наделена пророческим даром, но одновременно это проклятие. Ты уверена, что хочешь этого?

Рейчел кивнула.

– Это моя судьба.

– Ты согласна рискнуть?

– Да.

– Тогда действуй, – разрешил бог.

Рейчел закрыла глаза.

– Я соглашаюсь на эту роль. Я посвящаю себя Аполлону, богу-покровителю Оракула. Мои глаза открыты для будущего, и я обнимаю прошлое. Я принимаю духа из Дельф, голос богов, говорящего загадками, провидца судьбы.

Не знаю, откуда она взяла эти слова, но как только они сорвались с ее губ, Туман загустел. Изо рта мумии, извиваясь, вылетел столб зеленого дыма. Точно огромный питон, он заскользил над лесницей, вниз, и мягко обвился вокруг ног Рейчел. Мумия Оракула рассыпалась в прах, от нее осталась лишь кучка пыли и старое радужное платье. Туман сгустился вокруг Рейчел, как кокон.

На какой-то миг она совсем пропала из виду, потом дым рассеялся.

Рейчел упала и свернулась в позу эмбриона. Аннабет, Нико и я бросились было к ней, но Аполлон сказал:

– Стойте! Это самый непростой момент.

– Что происходит? – настаивал я. – Что вы имеете в виду?

Аполлон озабоченно разглядывал Рейчел.

– Теперь дух либо вселится в нее, либо нет.

– А если не вселится? – спросила Аннабет.

– Пять слов, – ответил Аполлон, считая по пальцам. – Это было бы очень плохо.

Несмотря на предупреждение Аполлона, я подбежал к Рейчел и опустился на колени. Чердачный запах развеялся, Туман исчез в земле, а зеленый свет погас, но Рейчел оставалась бледной и едва дышала.

Наконец она открыла глаза и с трудом сфокусировала на мне взгляд.

– Перси.

– С тобой все в порядке?

Девушка села и прижала руки к вискам.

– Ой.

– Рейчел, – проговорил Нико, – твоя жизненная аура почти исчезла. Я видел, что ты умирала.

– Со мной все хорошо, – пробормотала девушка. – Пожалуйста, помоги мне встать, а то видения… немного дезориентируют.

– С тобой точно все в порядке? – беспокоился я.

Аполлон плавно слетел с крыльца.

– Дамы и господа, позвольте вам представить нового Дельфийского Оракула.

– Вы шутите, – не поверила Аннабет.

Рейчел слабо улыбнулась.

– Я тоже немного удивлена, но это моя судьба. Я видела ее еще в Нью-Йорке. Я знаю, почему родилась с истинным зрением: мне было на роду написано стать Оракулом.

Я захлопал глазами.

– Хочешь сказать, ты теперь видишь будущее?

– Не постоянно, – ответила Рейчел, – но в голове мелькают видения, образы, слова, а когда кто-то задает мне вопрос… Я… О, нет…

– Начинается, – объявил Аполлон.

Рейчел согнулась пополам, словно ее ударили под дых, потом выпрямилась, и глаза у нее загорелись зеленым, как змеиная чешуя, цветом.

Затем она заговорила, ее голос звучал так, будто три Рейчел говорили одновременно:

Договорив, Рейчел рухнула как подкошенная, но мы с Нико подхватили ее и помогли доковылять до крыльца. Она вся горела, как в лихорадке.

– Со мной все хорошо, – пробормотала Рейчел уже нормальным голосом.

– Что это было? – спросил я.

Она непонимающе покачала головой.

– Это ты о чем?

– Полагаю, – заявил Аполлон, – мы только что слышали следующее великое пророчество.

– И что оно означает? – не отставал я.

Рейчел нахмурилась.

– Я даже не помню, что именно сказала.

– Верно, – протянул Аполлон. – Дух просто время от времени будет говорить твоими устами. В остальное время Рейчел будет такой же, как всегда, так что нет смысла мучить ее расспросами, даже если она только что изрекла новое важное пророчество о будущей судьбе мира.

– Что? – переспросил я. – Но…

– Перси, – заметил Аполлон, – я бы не стал так волноваться. Последнее великое пророчество о тебе было сделано семьдесят лет назад, а до исполнения этого предсказания может пройти вся твоя жизнь.

Я подумал о словах, которые Рейчел произнесла жутким голосом: о буре и огне, о Вратах смерти.

– Возможно, – кивнул я, – но уж очень оно мрачное.

– Да, – с готовностью подхватил Аполлон, – это точно. Из нее получится замечательный Оракул!

Мне было сложно сменить тему, но Аполлон настаивал, что Рейчел нуждается в отдыхе, и она действительно выглядела довольно дезориентированной.

– Прости, Перси, – пробормотала девушка. – Тогда на Олимпе я ничего тебе не объяснила, зов меня пугал. Я думала, ты меня не поймешь.

– Я и сейчас не понимаю, – признал я, – но, полагаю, я за тебя рад.

Рейчел улыбнулась.

– Наверное, «рад» – неподходящее слово. Похоже, видеть будущее нелегко, но это моя судьба. Я только надеюсь, что моя семья…

Она не закончила мысль.

– Так ты поедешь в академию Кларион? – спросил я.

– Я обещала отцу. Думаю, во время учебы я постараюсь быть нормальным подростком, но…

– Но прямо сейчас тебе нужно поспать, – решительно заявил Аполлон. – Хирон, не думаю, что чердак – подходящее место для нашего нового Оракула, верно?

– Конечно, нет, – теперь, после того как Аполлон воздействовал на Хирона волшебными целительными чарами, кентавр выглядел гораздо лучше. – Рейчел может пожить в комнате для гостей, пока мы решаем этот вопрос.

– Я подумываю о пещере в горах, – протянул Аполлон. – С факелами и большой пурпурной занавесью над входом… вышло бы так таинственно. А внутри забацаем шикарную игровую комнату с домашним кинотеатром.

Хирон громко кашлянул.

– Что? – не понял Аполлон.

Рейчел поцеловала меня в щеку и прошептала:

– Прощай, Перси. Мне ведь не нужно заглядывать в будущее, чтобы узнать, что тебе теперь делать, правда?

Казалось, ее глаза заглядывали мне прямо в душу.

Я покраснел.

– Нет.

– Хорошо, – кивнула она. Потом повернулась и вслед за Аполлоном вошла в Большой дом.

День закончился так же странно, как и начался. Обитатели лагеря маленькими группами возвращались из Нью-Йорка на машинах, пегасах и колесницах. О раненых позаботились, мертвым устроили достойную похоронную церемонию у костра.

Саван Селены был ярко-розовым, с вышитым на нем электрическим копьем. Ребята из домиков Ареса и Афродиты почтили ее как героиню и вместе подожгли саван. Никто не произнес слово «шпионка», и эта тайна развеялась по ветру вместе с золой и ароматом дорогих духов.

Даже Итан Накамура удостоился савана из черного шелка с изображением двух перекрещенных мечей под весами. Пока его саван горел, я надеялся, что перед смертью Итан понял, что все же сыграл решающую роль, как и хотел. Он заплатил цену гораздо большую, чем глаз, но младшие боги наконец-то получат уважение, которого заслуживают.

Ужин в павильоне прошел скромно. Только Можжевела, древесная нимфа, привлекла к себе внимание, пронзительно завопив: «Гроувер!» – и бросившись на шею своему бойфренду, отчего все разразились радостными криками. Парочка удалилась на пляж – погулять под луной, и я радовался за них, хотя их вид напомнил мне Селену и Бекендорфа, и мне взгрустнулось.

Миссис О’Лири радостно бегала вокруг столов, и все угощали ее кусочками еды. Нико сидел за главным столом вместе с Хироном и мистером Д., и, похоже, никто не счел это неуместным, наоборот, все хлопали Нико по спине и вспоминали, как он храбро сражался. Очевидно, даже ребята из домика Ареса считали его весьма крутым.

Вот так-то: стоит появиться во главе армии зомби и спасти положение – и все уже считают тебя лучшим другом.

Постепенно народ разбрелся кто куда: некоторые пошли к костру, чтобы спеть пару песен, другие отправились на боковую. Я в одиночестве сидел за столом Посейдона и смотрел на залитый лунным светом пролив Лонг-Айленд. По пляжу бродили Гроувер и Можжевела, они держались за руки и болтали. Какая мирная картина.

– Привет, – на скамью рядом со мной скользнула Аннабет. – С днем рождения.

В руках она держала маленький помятый кекс в синей глазури.

Я уставился на нее.

– Что?

– Сегодня восемнадцатое августа, – ответила девушка. – Твой день рождения, верно?

Я впал в ступор, потому что совершенно об этом забыл. Аннабет была права: этим утром мне стукнуло шестнадцать, а потом я сделал тот самый выбор, отдав Луке нож. Пророчество исполнилось точно по расписанию, а я и забыл, что у меня день рождения.

– Загадай желание, – предложила Аннабет.

– Ты сама его испекла? – спросил я.

– Тайсон помог.

– Тогда понятно, почему это похоже на шоколадный кирпич, – пошутил я. – С добавкой из синего цемента.

Аннабет засмеялась.

Я на секунду задумался, потом задул свечку.

Мы разрезали кекс напополам и съели. Аннабет сидела рядом со мной, и мы смотрели на океан.

В лесу стрекотали сверчки и ворочались чудовища, но в остальном было тихо.

– Ты спас мир, – проговорила Аннабет.

– Мы спасли мир.

– А Рейчел стала новым Оракулом, и, значит, она не будет ни с кем ходить на свидания.

– Похоже, ты не расстроена, – заметил я.

Аннабет пожала плечами.

– Да мне все равно.

– Ну, да.

Она вздернула бровь.

– Хочешь мне что-то сказать, Рыбьи Мозги?

– Тогда ты, наверное, дашь мне под зад.

– Ты это и так знаешь.

Я стряхнул с ладоней крошки кекса.

– Когда я нырнул в реку Стикс, чтобы стать неуязвимым… Нико велел мне думать о чем-то, что удержит меня в мире, ради чего я захочу остаться смертным.

Аннабет смотрела вдаль.

– Да?

– А потом, на Олимпе, – продолжал я, – когда мне предложили стать богом и все такое, я тоже думал…

– Брось, тебе же так хотелось согласиться.

– Ну, может, чуть-чуть. Но я не согласился, потому что думал… Я не хотел, чтобы все навечно оставалось так, как сейчас, потому что все может стать лучше. И я подумал… – у меня пересохло в горле.

– О ком-то конкретном? – мягко спросила Аннабет.

Я посмотрел на нее и обнаружил, что она с трудом сдерживает улыбку.

– Ты надо мной смеешься, – пожаловался я.

– Вовсе нет!

– Ты так все усложняешь.

Она рассмеялась во весь голос и обняла меня за шею.

– Со мной тебе никогда, никогда не будет просто, Рыбьи Мозги. Привыкай.

Потом она меня поцеловала, и мне показалось, что мой мозг расплавился и испарился.

Я мог бы сидеть так вечно, но тут чей-то голос за моей спиной прорычал:

– Ну, все, пора!

Откуда ни возьмись в павильон вбежала толпа ребят с факелами, возглавляемая Клариссой. На нас с Аннабет набросились и подняли на плечи.

– Да ладно вам! – завопил я. – А как же право на частную жизнь?!

– Нашим влюбленным пташкам нужно охладиться! – злорадно провозгласила Кларисса.

– В озеро! – заорал Коннор Стоулл.

С радостным гиканьем нас поволокли вниз по склону холма, хорошо еще, что несли рядом, так что мы могли держаться за руки. Аннабет хохотала, я тоже не мог удержаться от смеха, хоть и покраснел, как рак.

Мы держались за руки, даже когда нас бросили в воду.

В конце концов именно я смеялся последним, потому что создал на дне озера воздушный пузырь. Наши друзья ждали, когда же мы всплывем, но знаете, если ты сын Посейдона, можно не торопиться.

Так что это был лучший в мире поцелуй под водой.