Стальная дверь была наполовину загорожена баком для белья, набитым грязными полотенцами из отеля. Я в ней ничего особенного не видел, но Рейчел показала мне, куда смотреть, и я узнал еле заметный голубой значок, выбитый на металле.

– Ею давно не пользовались, – сказала Аннабет.

– Я как-то раз попыталась ее открыть, – произнесла Рейчел, – просто из любопытства. Она заржавела намертво.

– Нет, – Аннабет шагнула вперед. – Она просто ждет прикосновения полукровки.

И точно: как только Аннабет дотронулась до знака, он засветился голубым. Металлическая дверь со скрипом отворилась. За ней обнаружилась темная лестница, ведущая вниз.

– Ух ты!

Рейчел выглядела спокойной, но я не мог понять, притворяется она или нет. Она переоделась в мышино-серую футболку с надписью «Музей современного искусства» и свои обычные джинсы, расписанные маркером. Из кармана у нее торчала голубая пластмассовая расческа. Рыжие волосы были связаны в хвост на затылке, но в них еще виднелись золотые блестки, и на лице местами поблескивало золото.

– Ну что, после вас?

– Ты же у нас проводник! – сказала Аннабет с напускной любезностью. – Веди!

Лестница вела в просторный кирпичный тоннель. Тут было так темно, что я в двух шагах ничего не видел, но мы с Аннабет пополнили запас фонариков и батареек. Как только мы их включили, Рейчел взвизгнула.

На нас с ухмылкой пялился скелет. Скелет был не человеческий. Во-первых, слишком здоровый: минимум метра три в длину. Он был растянут под потолком и прикован за запястья и щиколотки, образуя над тоннелем гигантскую букву Х. Но от чего меня всерьез пробрала дрожь, так это оттого, что у него была одна-единственная черная глазница в центре лба.

– Циклоп, – проговорила Аннабет. – Очень старый. Это не… не тот, кого мы знаем.

Она имела в виду, что это не Тайсон. Но легче мне от этого не стало. У меня все равно было ощущение, что его подвесили здесь в качестве предупреждения. Не хотел бы я встретиться с тем, кто способен убить взрослого циклопа.

Рейчел сглотнула.

– А у вас есть знакомый циклоп?

– Тайсон, – ответил я. – Мой единокровный брат.

– Единокровный брат?!

– Надеюсь, что мы найдем его здесь, – сказал я. – И Гроувера тоже. Гроувер – это сатир.

– Ой… – произнесла она слабым голосом. – Ну ладно, пошли, что ли?

Она прошла под левой рукой скелета и зашагала вперед. Мы с Аннабет переглянулись. Аннабет пожала плечами. И мы углубились в Лабиринт следом за Рейчел.

Метров через двадцать мы очутились на перекрестке. Кирпичный тоннель шел дальше. Направо тянулись стены, сложенные из древних мраморных глыб. А налево вел земляной ход, оплетенный древесными корнями.

Я указал налево.

– Это похоже на тоннель, в который ушли Тайсон с Гроувером!

Аннабет нахмурилась.

– Да, но, судя по архитектуре правого тоннеля – вот по этим старым камням, – он с большей вероятностью приведет нас в древнюю часть Лабиринта, к мастерской Дедала.

– Нам нужно прямо, – подала голос Рейчел.

Мы с Аннабет уставились на нее.

– Наименее вероятный выбор, – сказала Аннабет.

– Да вы что, не видите? – спросила Рейчел. – Взгляните на пол!

Я там ничего не разглядел: истертые кирпичи и грязь, вот и все.

– Там что-то светится! – настаивала Рейчел. – Очень слабо, но светится. Верный путь – туда. А слева, в глубине тоннеля, древесные корни шевелятся, как щупальца. Мне это не нравится. А справа, метрах в шести отсюда, ловушка. Отверстия в стенах – возможно, для копий. Я бы рисковать не стала.

Я не видел ничего из того, что она описывает, но все же кивнул.

– Ладно. Вперед.

– Ты ей веришь? – спросила Аннабет.

– Верю. А ты нет?

Судя по всему, Аннабет хотелось возразить, но она махнула Рейчел, чтобы та вела дальше. Мы вместе пошли по кирпичному коридору. Он вилял и кружил, но боковых ходов больше не попадалось. Мы, похоже, забирали вниз, спускаясь все ниже под землю.

– Ловушек не видно? – с тревогой спросил я.

– Нет, – Рейчел насупила брови. – А что, это нормально, что все так легко?

– Не знаю, – ответил я. – Раньше так не было.

– Рейчел, – сказала Аннабет, – а откуда ты, собственно, взялась?

Таким тоном, будто спрашивала «Ты с какой планеты прилетела?» Но Рейчел, похоже, не обиделась.

– Из Бруклина, – произнесла она.

– А родители беспокоиться не будут, если ты задержишься?

Рейчел шумно выдохнула.

– Вряд ли. Я могу на неделю пропасть, они и не заметят.

– Почему? – спросила Аннабет совсем уже не таким ядовитым тоном. Проблемы с родителями – это она понимала.

Но Рейчел не успела ответить: впереди послышался скрип, как будто отворились огромные двери.

– Что это было? – проговорила Аннабет.

– Не знаю, – сказала Рейчел. – Металлические петли.

– Замечательно! Я имею в виду – кто там?

И тут коридор сотрясли тяжелые шаги, движущиеся в нашу сторону.

– Бежим? – спросил я.

– Бежим, – согласилась Рейчел.

Мы развернулись и бросились туда, откуда пришли, но, не пробежав и десяти метров, налетели на старых знакомых. Две дракайны – женщины-змеи в греческих доспехах – направили нам в грудь свои дротики. Между ними стояла Келли, эмпуса-чирлидерша.

– Так-так! – произнесла Келли.

Я сдернул колпачок с Анаклузмоса, Аннабет выхватила нож; но не успел Анаклузмос превратиться из авторучки в меч, как Келли бросилась на Рейчел. Рука эмпусы обернулась когтистой лапой, она развернула Рейчел и ухватила ее когтями за горло.

– Что, вывели свою ручную смертную на прогулку? – спросила у меня Келли. – Ах, они такие хрупкие! Их так легко испортить!

А шаги за спиной все приближались. Из мрака показалась огромная фигура: великан-лестригон[15] с красными глазами и с клыками.

Увидев нас, он облизнулся.

– Можно, я их съем?

– Нет, – сказала Келли. – Они нужны твоему хозяину. Они сулят немало развлечений.

Она улыбнулась мне.

– Шагом марш, полукровки! А не то умрете тут все, начиная со смертной девчонки.

Это был едва ли не худший из моих кошмаров. А уж кошмаров-то я насмотрелся, можете мне поверить. Нас вели по тоннелю, с обеих сторон нас стерегли драконицы, а Келли и великан шагали следом, на случай, если нам вдруг вздумается сбежать. Насчет того, что мы решим броситься вперед, никто, похоже, особо не тревожился. Они нас и так туда вели.

Я увидел впереди бронзовые двери. Двери метра три в высоту, с изображением двух скрещенных мечей. Из-за них слышался приглушенный рев, как от большой толпы.

– Да-сссс, – прошипела женщина-змея слева от меня. – У нашего хозяина вассс ждут большшшие почессссти!

Я еще никогда не видел дракайну так близко, и не то чтобы радовался представившейся возможности разглядеть ее получше. Лицо у нее было бы красивым, если бы не раздвоенный язык и не глаза, желтые, с черными щелями зрачков. От шеи до пояса она была одета в бронзовые доспехи. А там, откуда должны были начинаться ноги, у драконицы росли два толстых змеиных хвоста с бронзово-зеленым узором. Дракайна наполовину ползла, наполовину шагала, как будто передвигалась на живых лыжах.

– Кто же ваш хозяин? – спросил я.

Она зашипела – должно быть, это был смех.

– О, увидишшшь! Вы подружитессссь. В конце концов, он ведь твой брат!

– Кто-кто?

Я тут же подумал про Тайсона, но это было невозможно. О чем это она?

Великан протиснулся мимо нас и отворил двери. Аннабет он ухватил за футболку и сказал:

– Ты останешься здесь.

– Эй! – возмущенно воскликнула она, но дядька был вдвое выше ее, и он уже отобрал ее нож и мой меч.

Келли расхохоталась. Она по-прежнему сжимала когтями шею Рейчел.

– Ступай, Перси. Позабавь нас. А мы будем ждать тут, с твоими друзьями, чтобы ты вел себя хорошо.

Я посмотрел на Рейчел.

– Извини. Я тебя отсюда вытащу.

Она кивнула, насколько могла, с когтями демона на горле.

– Хорошо бы.

Дракайны острием дротика подтолкнули меня к дверному проему, и я вышел на арену.

Наверно, это был не самый большой стадион, на каком мне доводилось бывать, но все-таки он выглядел довольно просторным, учитывая, что все это находилось под землей. Земляная арена была круглой, ровно такого диаметра, чтобы вдоль края можно было проехать на машине – если вывернуть руль до отказа. В центре арены шел бой между великаном и кентавром. Кентавр, похоже, был в панике. Он, вооруженный мечом и щитом, галопом носился вокруг противника, в то время как великан размахивал дротиком величиной с телеграфный столб. Толпа радостно ревела.

Нижний ряд сидений находился в четырех метрах над ареной. Простые каменные скамьи шли вокруг всей арены, и сиденья были заполнены до отказа. Там были и великаны, и дракайны, и полубоги, и тельхины, и куда более странные твари: демоны с крыльями летучей мыши и существа, которые выглядели наполовину как люди, а наполовину как кто угодно: люди-птицы, люди-рептилии, люди-насекомые, зверолюди…

Но самыми жуткими были черепа. На арене их было полным-полно. Черепа шли вдоль перил ограждения. На лестницах между скамей высились метровые пирамиды черепов. Черепа скалились с копий в глубине трибун и свисали на цепях с потолка, точно кошмарные люстры. Некоторые выглядели очень старыми – выбеленная временем кость. Другие казались значительно новее. Описывать их я не собираюсь. Поверьте, вам этого совсем не хочется.

И посреди всего этого на стене гордо простиралось нечто совершенно неуместное: зеленое знамя с трезубцем Посейдона. Что оно делает в этом кошмарном месте?

Над знаменем, на почетном месте, восседал мой старый враг.

– Лука! – сказал я.

Не думаю, что Лука мог меня услышать среди рева толпы, но он холодно усмехнулся. На нем были камуфляжные штаны, белая футболка и бронзовый нагрудник – все как я видел во сне. Но меча при нем по-прежнему не было. Это мне показалось странным. Рядом с Лукой сидел самый здоровенный великан, какого я когда-либо видел: куда больше того, что сражался с кентавром на арене. В великане, что рядом с Лукой, было, наверно, метров пять росту, он занимал сразу три места. На нем не было ничего, кроме набедренной повязки, как на борце сумо. Кожа у него была темно-красная, с синими татуировками в виде волн. Я решил, что это новый телохранитель Луки, или вроде того.

На арене раздался вопль, и я отскочил: кентавр грянулся наземь рядом со мной.

Он умоляюще уставился на меня.

– Спасите!

Я потянулся было за мечом – но меч у меня отобрали, и он пока не вернулся ко мне в карман.

Кентавр задергался, пытаясь встать. Великан надвигался, занеся свой дротик.

В плечо мне вцепилась когтистая рука.

– Если дорожишшь своими друзьями, – сказала моя охранница-дракайна, – не вмешшивайся! Это не твой бой. Жди своей очереди.

Встать кентавр не мог. У него была сломана нога. Великан поставил чудовищную конечность на грудь человеку-коню, вскинул дротик и посмотрел на Луку.

– У-БЕЙ! У-БЕЙ! – радостно ревела толпа.

Лука не шелохнулся, но сидящий рядом с ним сумоист в татуировках встал. И улыбнулся кентавру, который всхлипывал: «Пожалуйста! Не надо!»

Верзила-сумоист поднял руку и показал опущенный вниз большой палец.

Я зажмурился. Великан-гладиатор нанес удар. Когда я снова открыл глаза, кентавр исчез, рассыпался в пыль. Осталось одно-единственное копыто, которое великан забрал себе в качестве трофея и продемонстрировал толпе. Зрители одобрительно взревели.

На противоположной стороне стадиона отворились ворота, и великан торжествующе удалился.

Стоящий на трибуне верзила-сумоист вскинул руки, требуя тишины.

– Хорошая забава! – зычно крикнул он. – Но ничего такого, чего я не видел бы прежде. Что еще ты можешь предложить, Лука, сын Гермеса?

Лука стиснул зубы. Я видел, что ему не нравится, когда его называют «сыном Гермеса». Он ненавидел отца. Однако он спокойно поднялся на ноги. Глаза у него блестели. На самом деле он, похоже, был в отличном настроении.

– Владыка Антей, – сказал Лука так громко, чтобы слышали все, – твое гостеприимство выше всяческих похвал! Мы были рады позабавить тебя, чтобы отплатить за услугу, которую ты нам окажешь, пропустив войска через свою территорию.

– Этого я вам пока не обещал! – пророкотал Антей. – Желаю развлечений!

Лука отвесил поклон.

– Сдается мне, теперь я могу выпустить на арену кое-кого получше кентавров. У меня есть твой брат!

Он указал на меня.

– Перси Джексон, сын Посейдона!

Толпа принялась насмехаться и швыряться камнями. От большей части камней мне удалось увернуться, но один угодил мне в щеку и оставил здоровенную ссадину.

Глаза у Антея вспыхнули.

– Сын Посейдона? Тогда он должен отлично драться! Или отлично умереть.

– Если его смерть угодит тебе, – спросил Лука, – пропустишь ли ты наши войска через свою территорию?

– Быть может! – ответил Антей.

Луку, похоже, это «быть может» не особо порадовало. Он грозно уставился на меня, как бы предупреждая, что я должен умереть как можно зрелищней, а не то меня ждут крупные неприятности.

– Лука! – крикнула Аннабет. – Прекрати это! Отпусти нас!

Лука как будто только теперь ее заметил. На миг он, казалось, был ошеломлен.

– Аннабет?!

– Женщины еще успеют подраться! – перебил Антей. – Сначала Перси Джексон! Какое оружие ты выбираешь?

Дракайны выпихнули меня на середину арены.

Я уставился на Антея.

– Неужели ты и правда сын Посейдона?

Антей разразился хохотом, и вся толпа вместе с ним.

– Я его любимый сын! – прогремел Антей. – Взгляни на мой храм Потрясателя земли, выстроенный из черепов тех, кого я убил во имя его! Скоро твой череп присоединится к ним!

Я в ужасе уставился на все эти черепа – их были сотни, – и на знамя Посейдона. Неужели это храм моего папы? Папа ведь хороший мужик. От меня он ни разу не потребовал даже открытки на День отца, не говоря уж о черепах…

– Перси! – крикнула мне Аннабет. – Его мать – Гея! Гея!..

Великан-лестригон зажал ей рот ладонью. «Его мать – Гея». Богиня Земли. Аннабет пыталась мне сказать, что это почему-то важно, но почему – я не знал. Может, она просто имела в виду, что у чувака оба родителя – боги? Тогда убить его будет еще труднее…

– Ты псих, Антей, – сказал я. – Если ты думаешь, будто этим ты угождаешь отцу, ты ничего не знаешь о Посейдоне!

Толпа завопила, бросаясь оскорблениями, но Антей вскинул руку, требуя тишины.

– Оружие! – произнес он. – И тогда мы поглядим, как ты умеешь умирать! Что ты выбираешь? Секиры? Щиты? Сети? Огнеметы?

– Только мой меч, – ответил я.

Чудовища разразились хохотом, но в руках у меня тут же появился Анаклузмос, и хохот сделался немного нервным. Бронзовый клинок слабо светился.

– Первый поединок! – провозгласил Антей. Ворота распахнулись, и из них выскользнула дракайна. В одной руке у нее был трезубец, в другой – сеть с грузами. Классическое вооружение гладиатора. В лагере я годами учился противостоять таким бойцам.

Она сделала пробный выпад. Я отступил. Она метнула сеть, рассчитывая запутать мою правую руку, но я непринужденно шагнул в сторону, перерубил древко и ткнул Анаклузмосом в щель в доспехе. Дракайна с жалобным воплем рассыпалась прахом, и радостные крики толпы смолкли.

– Не-ет! – взревел Антей. – Слишком быстро! Нельзя убивать так сразу! Только по моему велению!

Я оглянулся на Аннабет и Рейчел. Надо найти способ их освободить. Может быть, отвлечь их стражу…

– Молодец, Перси! – улыбнулся Лука. – Надо отдать тебе должное, обращаться с мечом ты научился как следует.

– Второй поединок! – заорал Антей. – И на этот раз – помедленней! А то так неинтересно! Дождись моего решения, потом уже убивай – а не то!!!…

Ворота снова распахнулись, и на этот раз из них вышел молодой воин. Он был чуть постарше меня, лет шестнадцати. Блестящие и гладкие черные волосы, левый глаз закрыт повязкой. Воин был тощий и жилистый, греческий доспех на нем болтался. Он вонзил меч в землю, подтянул ремни на щите и надел шлем с султаном из конского волоса.

– Ты кто? – спросил я.

– Этан Накамура, – сказал он. – Мне надо тебя убить.

– Зачем тебе это?

– Эй! – завопило с трибун какое-то чудовище. – Кончайте болтать, деритесь уже!

Остальные подхватили его крик.

– Я должен доказать свою доблесть, – сказал мне Этан. – Иначе меня не примут!

И с этими словами он ринулся на меня. Наши мечи встретились в воздухе, толпа взревела. Это казалось совершенно неправильным. Не хотел я сражаться на потеху толпе чудовищ. Но Этан Накамура не оставил мне особого выбора.

Он теснил меня. Он был хорош. В Лагере полукровок он никогда не бывал – насколько я знал, – но где-то его учили. Он отразил мой удар и едва не сбил меня с ног щитом, но я успел отпрыгнуть. Он рубанул мечом. Я откатился в сторону. Мы обменивались ударами и блоками, прощупывая друг друга. Я старался держаться с той стороны, где у Этана была повязка, но это не особо помогало. Он, видимо, давно привык сражаться с одним глазом, потому что атаки слева он отражал безукоризненно.

– Кро-ви! Кро-ви! – кричали чудовища.

Мой противник покосился на трибуны. Так вот где у него слабое место! Он старался произвести впечатление. А я нет.

Он издал яростный боевой клич и бросился на меня, но я отбил его клинок и отступил, позволяя ему оттеснить меня.

– Фу-у! – воскликнул Антей. – Стой и сражайся!

Этан теснил меня, но я без труда отражал атаки, даже без щита. Он был одет для обороны – в тяжелый доспех со щитом, – и от этого ему было очень утомительно атаковать. Я был более уязвимой мишенью, но зато мог двигаться легче и проворнее. Толпа озверела: они негодующе орали и швырялись камнями. Мы сражались уже минут пять, ни разу не пролив крови.

И вот наконец Этан допустил ошибку. Он попытался пырнуть меня в живот, я перехватил его меч на свой и крутанул. Меч Этана шлепнулся наземь. И не успел он прийти в себя, как я огрел его рукоятью меча по шлему и повалил на землю. Его тяжелый доспех помог мне больше, чем ему. Этан рухнул на спину, усталый и оглушенный. Я приставил острие меча к его груди.

– Заканчивай! – простонал Этан.

Я поднял взгляд на Антея. Его красное лицо окаменело от недовольства, однако он вскинул руку и опустил большой палец вниз.

– Забудь, – я убрал меч в ножны.

– Не дури! – простонал Этан. – Они просто убьют нас обоих!

Я протянул ему руку. Он нехотя взялся за нее. Я поднял его на ноги.

– Это неуважение к играм! – взревел Антей. – Ваши головы обе станут приношением Посейдону.

Я посмотрел на Этана.

– Будет шанс – беги!

И снова обернулся к Антею.

– Почему же ты сам не выйдешь сразиться со мной? Если папа так тебе благоволит, спустись сюда и докажи это!

Чудовища на трибунах зароптали. Антей огляделся по сторонам и, видимо, сообразил, что выбора у него нет. Отказаться он не мог, не показавшись трусом.

– Мальчик, я самый сильный борец в мире! – предупредил он. – Я участвую в поединках со времен первого панкратиона!

– Панкратиона? – переспросил я.

– Он имеет в виду бой не на жизнь, а на смерть, – сказал Этан. – Борьба без правил. Любые приемы разрешены. Когда-то это был олимпийский вид спорта.

– Спасибо за подсказку, – сказал я.

– Не за что.

Рейчел смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Аннабет энергично замотала головой: рот ей по-прежнему зажимала рука лестригона.

Я указал на Антея мечом.

– Победитель получает все! Если я побеждаю, мы все свободны. Если побеждаешь ты, мы умрем. Поклянись водами Стикса!

Антей расхохотался.

– Ну, это много времени не займет! Клянусь чем хочешь!

И он спрыгнул через ограждение на арену.

– Удачи! – сказал мне Этан. – Она тебе пригодится!

И поспешно отступил назад.

Антей хрустнул костяшками пальцев. Он ухмыльнулся, и я увидел, что у него даже зубы сточены волнами. Должно быть, чистить их ужасно больно!

– Оружие? – спросил он.

– Я останусь при своем мече. А ты?

Он вытянул громадные ручищи и пошевелил пальцами.

– Мне ничего другого не надо! Господин Лука, наш поединок будешь судить ты!

Лука усмехнулся, глядя на меня.

– С удовольствием!

Антей ринулся на меня. Я прокатился у него под ногами и пырнул его сзади в бедро.

Антей взревел. Но вместо крови, которая должна была хлынуть из раны, оттуда ударил фонтан песка, как будто я пробил песочные часы. Песок просыпался на земляной пол, и земля, взметнувшись, прилипла к ноге, совсем как гипсовая повязка. Когда земля отпала, рана исчезла.

Он атаковал снова. По счастью, мне уже доводилось сражаться с великанами. На этот раз я отскочил вбок и ударил его под мышку. Клинок Анаклузмоса вошел в ребра по самую рукоять. Это хорошо. Плохо то, что, когда великан развернулся, меч вырвался у меня из руки, и я отлетел и упал на арену, безоружным.

Антей взревел от боли. Я ждал, когда же он рассыплется и исчезнет. Еще ни одно чудовище не пережило такую рану, нанесенную моим мечом. Клинок небесной бронзы должен был уничтожить его сущность. Но Антей ухватился за рукоять, выдернул меч и отшвырнул его себе за спину. Из раны вновь хлынул песок, но земля снова взметнулась, укрывая его. Антея залепило землей по самые плечи. И как только земля отвалилась, он оказался целым и невредимым.

– Ну что, полубог, понял теперь, почему я никогда не проигрываю? – злорадно бросил Антей. – Ступай сюда, дай мне тебя раздавить! Это будет быстро!

Антей стоял между мной и моим мечом. Я в отчаянии огляделся и встретился глазами с Аннабет.

«Земля», – подумал я. Что же пыталась мне сказать Аннабет? Матерью Антея была сама Гея, мать-земля, древнейшая из всех богинь. Может, отец у него и Посейдон, но именно Гея спасает ему жизнь. До тех пор, пока он касается земли, я ему ничего не сделаю.

Я попытался прошмыгнуть мимо, но Антей предвидел мой бросок. Он, хихикая, преградил мне путь. Теперь он просто играл со мной. Он загнал меня в тупик.

Я посмотрел на цепи, свисающие с потолка, на крюки, на которых болтались черепа врагов Антея. И внезапно меня осенило.

Я сделал вид, что пытаюсь броситься в другую сторону. Антей снова заступил дорогу. Толпа хохотала и орала Антею, чтобы он меня прикончил, но великан желал позабавиться.

– Жалкий мальчишка! – сказал он. – Ты недостоин быть сыном бога моря!

Я почувствовал, что ручка вернулась ко мне в карман, но Антей об этом не знал. Он наверняка думает, что Анаклузмос до сих пор валяется на земле у него за спиной. Наверняка он думает, что моя цель – добраться до меча. Преимущество небольшое, но других у меня не было.

Я ринулся напролом, согнувшись в три погибели, чтобы он подумал, будто я снова собираюсь прошмыгнуть у него между ногами. И когда он наклонился, словно собираясь ловить низко пущенный мяч, я подпрыгнул изо всех сил: оттолкнулся от его предплечья, вскарабкался по его плечу, точно по приставной лестнице, и поставил ногу ему на макушку. Антей сделал то, что сделал бы всякий. Он с негодованием распрямился и вскричал: «Эй, ты!» И я прыгнул вверх, использовав данный им толчок, чтобы взлететь к потолку, как с катапульты. Я ухватился за верхний конец цепи, и черепа и крюки зазвенели внизу, подо мной. Я обхватил цепь ногами, как канат на уроке физкультуры. Я обнажил Анаклузмос и перепилил соседнюю цепь.

– Спускайся, трус! – взревел Антей. Он попытался меня схватить, но чуть-чуть не дотянулся. А я, цепляясь изо всех сил, крикнул:

– Залезь и достань! Что, не можешь? Салом оброс?

Он взвыл и снова попытался до меня дотронуться. Ухватился за цепь, попробовал подтянуться. Пока он трепыхался, я спустил вниз отпиленную цепь с крюком. С третьей попытки я все же сумел подцепить Антея за набедренную повязку.

– А-А-А-А-А! – взвыл он. Я проворно продел свободную цепь в крепящее звено на своей цепи, натянул ее и закрепил, как мог. Антей пытался соскользнуть обратно на землю, но повис на набедренной повязке. Ему пришлось обеими руками ухватиться за соседние цепи, чтобы не перевернуться вниз головой. Я только молился, чтобы повязка и цепь выдержали хотя бы несколько секунд. Пока Антей бранился и дрыгался, я карабкался по цепям, раскачиваясь и размахивая мечом, как бешеная мартышка. Я делал петли из крюков и металлических звеньев. Сам не знаю, как это у меня получилось. Но мама всегда говорила, что у меня талант все запутывать. К тому же я отчаянно стремился спасти друзей. В общем, через пару минут великан болтался в воздухе, намертво опутанный цепями и крюками.

Я спрыгнул на пол, потный и запыхавшийся. Руки были все ободраны от лазанья по цепям.

– Спусти меня вниз! – потребовал Антей.

– Освободи его! – велел Лука. – Он здесь хозяин!

Я обнажил Анаклузмос.

– Сейчас освобожу!

И ударил великана в брюхо. Он взревел, из него хлынул песок, но он висел слишком высоко, чтобы коснуться земли, и земля не взметнулась ему навстречу. Антей просто растворился, весь просыпался вниз, и вскоре ничего не осталось, кроме болтающихся пустых цепей, здоровенной набедренной повязки на крюке и кучи ухмыляющихся черепов, которые плясали надо мной, как будто наконец-то нашли повод для радости.

– Джексон! – вскричал Лука. – Почему я тебя до сих пор не убил?!

– Ты пробовал! – напомнил я ему. – Отпусти нас, Лука. Антей обещал и дал клятву. Я победил.

Лука сделал именно то, чего я и ожидал. Он ответил:

– Антей мертв. Его клятва умерла вместе с ним. Но, поскольку я сегодня милосерден, я велю, чтобы тебя убили быстро.

Он указал на Аннабет.

– Девчонку не трогать!

Голос у него дрогнул – совсем чуть-чуть.

– Я хочу поговорить с ней перед… перед нашим великим триумфом!

Все чудовища, что сидели на трибунах, выхватили оружие или выпустили когти. Мы были в ловушке. Их было слишком много. Безнадежно…

И тут я ощутил у себя в кармане что-то ледяное. Оно становилось все холоднее и холоднее. «Собачий свисток!» Я стиснул его в руке. Много дней я избегал пользоваться даром Квинта. Но теперь… Выбора у меня не было. Я достал его из кармана и дунул. Никаких слышимых звуков свисток не издал – просто разлетелся на осколки льда и растаял у меня в руке.

Лука расхохотался.

– Ну, и что это было?

У меня за спиной раздался изумленный вопль. Великан-лестригон, который охранял Аннабет, пролетел мимо меня и врезался в стену.

– ГРР-АФФ!!!

Келли-эмпуса завизжала, когда черный мастифф весом в четверть тонны подхватил ее, как резиновую игрушку, и швырнул в воздух, прямо на колени Луке. Миссис О’Лири рявкнула, и две дракайны-стражницы попятились. Чудовища на трибунах на миг оцепенели от изумления.

– Бежим! – завопил я друзьям. – Миссис О’Лири, ко мне!

– Дальний выход! – крикнула Рейчел. – Нам туда!

Этан Накамура не заставил повторять ему дважды. Мы все вместе промчались через арену, к дальнему выходу. Миссис О’Лири неслась за нами по пятам. На бегу я слышал жуткий гвалт: все войско пыталось спрыгнуть с трибун и броситься за нами.