Для удобства тех, кто всё-таки решил приехать на аукцион лично, изображение с камер дублировалось на огромный экран на стене. Так что Хелен, и так готовая провалиться от стыда, могла видеть себя со стороны. Обнажена и связана, но весь её вид демонстрирует – она не протестует, не хмурится, на лице спокойствие и какая-то радость, на губах играет слабая улыбка… Не кричит – кляп внутри сидит настолько хорошо, что его не видно ни при каком ракурсе. Как будто она вообще рада происходящему! И даже возбудилась от происходящего: проклятый грим интимных мест на камеру блестел фальшивой влагой и всем демонстрировал, якобы она вовсю потекла оттого, что на неё-голую смотрит столько народу.

Прожекторы над сценой потускнели, только парочка продолжила освещать девушку в центре. И ещё один загорелся над трибуной, где стоял ведущий торгов.

– И наконец! Жемчужина сегодняшних торгов, лот номер пять… Настоящее сокровище! Мы всегда проводим тщательную проверку нашего товара. На этой девушке нет никаких улучшений, и я уверен, что вы все согласитесь, что они ей не нужны. Она вся естественная и великолепная, нигде ни царапинки. Дамы и господа! Оцените, оцените её грудь. Посмотрите, насколько она идеальной формы и упруго стоит. Итак, стартовая цена нашего лота…

***

Хелен не запомнила торгов. Да и зачем? Какая разница, за сколько её купили? На девушку накатила волна отупения, ей стало всё равно. Быстрее бы закончилось, её сняли с этой конструкции и унесли со сцены. Громкое: «Продано!» – она восприняла с радостью и облегчением. Но всё, оказывается, не закончилось. Хелен действительно сняли с конструкции на сцене, но не отправили в какую-то камеру, а привели в новую комнату, где уже были остальные схваченные вместе с ней девушки. Стояли, прикованные за руки к столбам, Хелен стала последней. И не спросить подруг по несчастью, старый кляп вынули, зато вставили новый: она видела такой в порнофильмах, которые вместе с подружками смотрела тайком от родителей.

Тащившие девушку два работника ушли, но одних рабынь надолго не оставили. В комнату вошёл сам Генри Хаут, в сопровождении какой-то женщины лет за сорок. Судя по дорогому платью, бриллиантовому колье на шее и камням в перстнях – кто-то из покупателей.

– Здравствуйте, девочки, вы просто молодцы, и хочу вас поздравить.

Хелен с ненавистью посмотрела на хозяина острова рабов. Будь у неё свободна руки – она вцепилась бы негодяю в горло, и никакая сила не могла бы заставить её разжать пальцы. Судя по взглядам, остальные девушки думали то же самое. Разве что одна Полина смотрела… не только с ненавистью, а ещё с какой-то холодной брезгливостью? Но тут Генри заговорил опять, и поймать мысль на краю сознания Хелен не успела. Решила – показалось.

– Ну ладно, ладно вам. Вы и в самом деле молодцы, аукцион собрал заметно больше, чем я рассчитывал. Поэтому одна из девочек получит награду от меня лично, а остальные – от моих помощников, уж простите.

Генри, не стесняясь спутницы, разделся, подошёл к Хелен. И неожиданно начал гладить её, касаться кончиками пальцев и ладонями, раз за разом руки проходили свой путь от плеч и шеи вниз к бёдрам. Хелен по-прежнему ненавидела, но и не могла сопротивляться рукам, заставлявшим трепетать каждую клеточку тела… Когда мужчина приставил головку своего члена к лону девушки и медленно вошёл в девушку. Она застонала, когда член начал совершать движения, а руки продолжили ласку, и заорала в голос, кончив в тот момент, когда мужчина разрядился в неё.

– Вот видишь, милая, – сказал Генри, поцеловав девушку в ключицу и начав одеваться. – Ты прирождённая шлюшка, которая пойдёт на всё и простит за порцию хорошего секса. Со своим телом ты рождена быть рабыней, – тут в комнату вошли ещё четверо мужчин. – До свидания, девочки. Остальных будут радовать мои помощники, уж простите. Но мне кажется, и вы тоже получите удовольствие, так же как и наша дорогая Хелен.

Генри вышел из комнаты, за ним богатая дама. Когда дверь закрылась, плотно отсекая звуки, мужчина позволил себе улыбнуться и обратился к спутнице:

– Ну вот примерно как-то так. Дальше их всех разведут по одиночным комнатам, и каждая всю ночь будет думать над тем, что возможно они попали сюда заслуженно. Ведь не просто так они получили сейчас удовольствие от секса?

– Вы настоящий волшебник. Генри. Признаюсь, я хоть и слышала, но пока вы сейчас сами не показали мне – не верила. Она ведь вас ненавидела, а потом отдалась с жаром. И это без всякой химии и препаратов. Вы и в самом деле способны вызвать любое чувство.

– Моя уважаемая Магдалена, – улыбнулся Генри. – Заблуждение большинства людей в том, что они искренне считают химией то, что произведено на заводах и в лабораториях. А ведь химия – это и всё, что нас окружает, и мы с вами. Нужно лишь правильно уметь этой химией пользоваться. Вторая ваша ошибка в том, что вы видите именно то, что вам подсказали видеть. Ну с чего вы решили, что девочка возбудилась и ей понравилось?

– Простите… – растерялась женщина. – Но я же сама видела…

– Вот-вот. Вы видели, как из неё текли соки, как она извивалась, а потом кричала. Вам сказали – у неё оргазм, вы и поверили. И она поверила. На самом деле то, что она возбудилась – это обычная биологическая реакция. Уколи вам палец – вы отдёрнете руку. Пощекочи вам подмышку – засмеётесь. Ну и так далее, но к чувствам и мыслям это не имеет отношения. Здесь то же самое. У них в крови после аукциона – гормонами и нервами буквально всё переполнено, достаточно даже небольшого выброса сверху – хоть эндорфинов, хоть адреналина, хоть ещё чего-то – и наступит абсолютно такой же эффект, жуткий эмоциональный всплеск, а потом опустошение. Именно мои слова, ласки и факт соития подталкивают сначала тот самый взрыв, а потом помогают убедить, что это якобы был оргазм от секса и подчинения. Понятно, что дальше наше обучение этот эффект закрепит, окончательно перестроит волю и сознание, но фундамент мы заложили именно сейчас.

– Да-да, это моя природа, – рассмеялась женщина. – Подчиняться и стать рабыней. Теперь понятно, как вы умудряетесь ломать их всего за месяц.

– Ну что вы, никто на самом деле их не ломает. Это не сложно, это умеют многие, но тогда наши девочки не стоили бы так дорого. Это скорее… дрессировка, как в собачьем питомнике. Человек на самом деле во многом схож с собакой, он точно так же предпочитает идти по привычному пути. Мы просто немного корректируем этот путь. Самое наглядное – требование ходить обнажённой, ведь для сегодняшнего цивилизованного человека скрывать некоторые части тела одно из самых важных табу. Но раз они теперь вещь, то на них это больше не распространяется… ну и так далее. Сначала они подчиняются из страха, дальше усиливается привычка и срабатывает работа наших психологов на уроках этикета, которые закрепляются постоянной практикой. А когда они выходят отсюда, сознание уже само себя подталкивает в новую сторону, и с каждым движением колея всё глубже и глубже, сойти с неё всё сложнее и сложнее. В итоге мы и получаем в сегодняшнем мире штамповки уникальный товар, за что люди готовы платить деньги.

– И неужели у вас не бывает сбоев?

– Ну что вы, уважаемая Магдалена, брак неизбежен в любом производстве. И задача хорошего бизнесмена свести его к минимуму, что мы и делаем с каждой партией всё лучше и лучше. Если в первый год у нас было полтора десятка попыток побега – не переживайте, это заложено в систему охраны – то за последние три партии уже ни одной. Хотя признаю, дефекты воспитания иногда ещё случаются, но мы над этим работаем. Мы внедрили некоторые новшества, и уверен, что в нынешней партии товара все девушки будут первосортного качества и без брака.

– Всё равно вы гениальны, Генри. И благодарю за столь подробную экскурсию по объекту и лекцию, я даже не смела рассчитывать.

– Ну что вы, уважаемая Магдалена. Разве я могу отказать такое прекрасной женщине…

– А ещё потенциальному инвестору, вы ведь планируете расширяться, не правда ли? Вот льстить у вас выходит хуже, чем заниматься производством вашего эксклюзива. Но вы правы, вы меня действительно заинтересовали.

***

На следующее утро Хелен доставили в тренажёрный зал для обучения. Кроме подруг по несчастью там было ещё пять разных девушек. Насколько могла понять Хелен – все жертвы из развитых стран обеих Америк, Азии и Дальнего Востока. Русской была одна Полина. И это почему-то кольнуло… обидой? Нет, скорее жалостью к ней. Она здесь совсем одна, а ещё из Полины будто бы… Как из шарика выпустили воздух. Словно погас внутри свет, послушная безвольная кукла. Что они с ней сделали!

Инструктор тренажёрного зала сначала провёл девушек для обычных физических упражнений на растяжку – для фигуры Хелен проделывала их тысячи раз до этого. Правда она никогда не делала их обнажённой. Она, да и не она одна, сильно краснела каждый раз, когда ей приходилось широко раздвигать ноги или трясти грудями, исполняя то или иное упражнение. Особенно учитывая, что и сам инструктор, и его помощники были одеты, пусть и легко: база находилась где-то в тропиках, и носили все шорты с футболками. После часа упражнений девушек повели на медосмотр, ставший новым унижением. Записывая итог в карту, врач громко повторял назначение: этой на столько-то растянуть анус для будущего анального секса, вон той девушке повышенную стимуляцию клитора во время физических упражнений и так далее. Ну а потом пришли четверо уже совсем новых тренеров. Можно было поразиться числу здешнего персонала. Или нет? Наверняка секс-рабынями из обеспеченного слоя общества цивилизованных стран балуются очень богатые люди. Для них покупка такой как Хелен сродни покупке очередной машины премиум-класса в гараж.

С каждым днём становилось всё хуже… и страшнее. Набери воду в рот и бегай с ней, пока тебя одновременно стимулирует вибратор – и горе, если без приказа случайно воду проглотишь или выплюнешь. Разнообразные секс-игрушки, которыми девушка обязана была удовлетворять себя самыми разными способами – при этом стоящий рядом мужик, словно и в самом деле учитель, корректирует действия, объясняя «дурочке»: если она неправильно будет пользоваться игрушкой, то и хозяина зрелищем не возбудит, и себя поранит, а это чистый убыток господина. Тысячи других упражнений, и все нацелены на единственную задачу: научиться самыми разнообразными способами доставлять удовольствие хозяину, а самой или тоже получать удовольствие от любого даже самого извращённого секса, или хотя бы не демонстрировать отвращение. Расслабиться можно было разве что на уроках этикета, где они сидели и слушали, как на занятиях в колледже. Думай о чём хочешь, главное – не терять нить лекции и вовремя поддакивать преподавателю. Потому-то, несмотря на ту мерзость, которую там рассказывали, эти уроки девушки любили больше всего.

Инструктор мог в любой момент устроить «зачёт». Потребовать на нём продемонстрировать то или иное свежее умение или пройденное упражнение. А дальше, если девушка плохо старалась, то мог или просто пожурить, объяснив ошибку, а могли и наказать. Не так, как Полину в первый день, но и без этого хлыст, который носил каждый инструктор, мог больно ударить по чувствительному месту, а заодно стукнуть током. Но больше всего Хелен ненавидела себя за то, что в их группе все девушки находились «на хорошем счету за успешную учёбу без нареканий». В других группах одну или две девушки как минимум один раз наказывали по полной, при этом остальных «всем курсом» заставляли смотреть и объясняли «за что её». Когда инструктор заставлял делать очередное унизительное задание, Хелен давила в себе желание отказаться – лишь бы не висеть там, растянутой на цепях и не орать от боли, срывая горло. Каждый раз презирала себя, но не находила сил сказать «нет».

Противнее всего Хелен давалась лесбийская любовь. Она с уважением относилась к разным секс-меньшинствам, но сама была убеждённой гетеросексуалкой, что делало женские ласки и прикосновения ещё более противными. Она бы, наверное, вообще не смогла и получала бы раз за разом наказания, в конце концов, это Хелен сломало бы. Но ей невероятно повезло. В самый первый же раз её партнёршей оказалась Полина. И когда прозвучал приказ:

– Обняли друг друга, поцеловались, а дальше повторили всё то, что показано в учебном материале.

В глазах у Полины слов загорелся отблеск той, прежней, решительной девушки, которая единственная не побоялась спорить. Полина еле слышно, одними губами шепнула:

– Расслабься. Главное – не дёргайся, я всё сделаю сама и как им надо.

После урока их похвалили, как лучших учениц группы… Хелен от этого стало особенно противно, будто бы она измазалась в чём-то гадком, или её раздели ещё сильнее, хотя они и так всё время и везде ходили и спали без одежды. А особенно больно было видеть, как сразу после урока Полина стало той, как и до этого – послушной и податливой рабыней, смирившейся со своей участью. И очень красивой, самой себе можно было не врать: если в первый день аукциона самой красивой была Хелен, то сейчас стала Полина. Не зря перед этим сочетанием не устоял сам хозяин острова рабынь, несколько раз приказывая привести к нему Полину в кабинет – расслабиться. А Полина, если верить тому, что Хелен подслушала в разговорах охранников и инструкторов, каждый раз послушно исполняла любые его желания и старалась угодить. Но вот то, как Полина хоть ненадолго становилась почти прежней, когда никто из тренеров и надсмотрщиков не видел – ради этого Хелен готова была терпеть даже однополые ласки. И каждый раз ночью говорила себе: я не сломаюсь, я нужна ей.

Дни были похожи один на другой, сливаясь в единое месиво разнообразных уроков и новых унижений, но Хелен решила бороться за своё я до конца. Была уверена, что за ней наблюдают и в комнате, но всё равно умудрилась сделать себе календарь, в котором тайно ставила отметки дней. Сегодня был тридцатый день плена… И судя по всему, их «обучение» заканчивалось. Скоро прекратится сезон ураганов, стелс-самолёты смогут незамеченными взлетать с аэродрома и развезут товар покупателям. С утра противно засосало под ложечкой. В тренажёрном зале ощущение неприятностей усилилось, вместо четырёх секс-инструкторов сегодня после разминки пришли лишь двое, так случалось нечасто. Вдобавок, если старший сегодня был одним из замов Генри Хаута и скорее придерживался скорее методов начальства – девушку поругать словами, а потом объяснить, чего именно она была сделать, то второй, молодой ещё парень, наоборот принадлежал к другой половине, шалевших от неограниченной власти над красивыми девушками. Такие обожали девушек унижать, постоянно к ним придирались и потом наказывали, требовали разных извращений.