Жаки сидела у костра, когда услышала звук подъехавшего автомобиля.

Она не пыталась заснуть. Да и как бы она могла, когда в ее голове вертелись обвинения Асима? Вместо этого она закуталась в свою куртку, словно это могло бы противостоять холоду, не тому, что в предрассветном пустынном воздухе, а пробегающему по ее костям.

Она думала уйти в какое-нибудь уединенное тихое место.

Гул превратился в рев, когда автомобиль поднялся на вершину дюны и его фары осветили место разбивки лагеря. Жаки поднялась, одной рукой заслоняя глаза.

Фары потухли, когда автомобиль подъехал к ней, и впервые Жаки ощутила укол сомнения из-за того, что пришла сюда одна. Изоляция не гарантирует безопасность.

Жаки обернулась к своей машине, в то время как другой автомобиль остановился. Дверь открылась.

- Жаклин!

Как это возможно?

Почему Асим был не на вечеринке?

Их связь была окончена. Ничего не останавливало его, чтобы найти новую любовницу. Невидимый клинок вонзился в ее ребра при мысли об Асиме с другой.

Жаки бы все отдала, лишь бы не видеть его сейчас.

Девушка медленно повернулась. Его силуэт был очерчен светом. Широкоплечий и с непокрытой головой, ноги широко расставлены, и руки на бедрах. В чем-то похожем на джинсы и рубашку он выглядел стройным и сильным, как ковбой.

Но он был не так прост. Он был наследственным султаном Джазира. Его слово - закон. Люди стремились опережать его пожелания. Его чествовали и почитали. И он получал, что хотел.

Жаки вгляделась во тьму, но не увидела ни одного другого автомобиля.

- Где твои слуги, Асим? - Ее голос был резким. - Ни одного охранника, чтобы взять меня под стражу? Никого из официальных представителей, чтобы меня депортировали как нежеланное постороннее лицо?

Он сделал шаг вперед, его высокая фигура нависала сильнее, чем когда-либо.

- Ты в порядке?

Вопрос совершенно вывел ее из равновесия.

- Жаклин? - В его голосе слышалась резкость.

- О, я просто отлично, - издевалась она, уперев руки в бедра. Как он смел спрашивать, в порядке ли она? - Как мило, что ты поинтересовался. - Она глубоко вздохнула, пораженная тем, как один его вид на нее действовал. Она разрывалась между желанием сбежать в пустыню и желанием броситься в его объятия. - Или ты пришел, чтобы обвинить меня в краже автомобиля? За мной погоня? - После сегодняшнего дня ее уже ничто не удивит.

- Я приехал один.

Тембр его голоса заставил ее вздрогнуть.

- Как ты меня нашел? - Несколько дней назад она получила разрешение взять автомобиль для исследовательской поездки в Асаду, но, когда она вернулась в гараж после полуночи, там никого не было. Она просто бросила сумку в машину, взяла ключи и записала свое имя в журнал.

- Спутниковое отслеживание автомобилей. Пустынные условия делают это необходимой мерой предосторожности.

- Понимаю.

Но она не понимала. Зачем ехать за ней в пустыню?

Жаки прислонилась к автомобилю, она была истощена. Ей не хотелось видеть Асима. По крайней мере, пока она не будет снова способна на самозащиту.

- Почему бы тебе не вернуться туда? - Он указал на место возле костра, где она ютилась.

Жаки напряглась.

- Для милой беседы у костра? - Она покачала головой, волосы развевались вокруг лица, напоминая, что ее сложная вечерняя прическа распалась и стала бессистемным беспорядком. Она даже не стала тратить время, чтобы собрать волосы в хвост или удалить макияж, который нанесла Самира. - Ты уже все сказал.

- Не все, Жаклин.

Она бы хотела видеть его лицо, а не силуэт в свете фар.

Девушка стояла молча. Инстинкт подсказывал ей бежать, убираться как можно дальше от Асима. Она больше не могла выносить эту режущую боль. Но логика говорила, что он просто последует за ней. Он знал пустыню, и у нее не было никакой надежды на спасение.

Гордость обездвижила ее колени. Она отказывалась снова сбегать.

- Пожалуйста.

Судя по голосу, ему было так же неудобно, как и ей.

Наконец, пожав плечами, она шагнула вперед. Какой у нее был выбор?

Жаки скованно села возле огня, зная, что Асим стоит рядом. Она была права. Поношенные джинсы облегали его мускулистые бедра, на нем также был черный свитер и удобные ботинки.

Она почти жалела, что на нем был не королевский наряд. Асим выглядел слишком мужественным, слишком доступным и настоящим в этой повседневной одежде.

Достаточно настоящим, чтобы сорвать с нее одежду, напомнила она себе, крепко обхватив себя руками.

Наконец он, скрестив ноги, опустился на землю по другую сторону костра.

Это легкое движение напомнило ей о живой силе в его мужественном теле. Силе, которая всегда привлекала ее, даже внушала трепет.

Жаки сгорбила плечи, отводя взгляд:

- Если ты здесь не для того, чтобы арестовать или депортировать меня, то для чего?

- Извиниться.

Его быстрый ответ ошеломил ее, и девушка обнаружила, что смотрит через угли в лицо мужчины, бронзовое от костра, на нем играли тени. Какой-то проблеск голода пробежал между ними, когда Жаки встретилась глазами с Асимом. Она моргнула, говоря себе, что это была лишь игра света или ее глупое, тоскующее сердце.

То же сердце, что изучало его строгие черты, и девушка была готова притвориться, что увидела в них сожаление и стыд. Стыд? Вряд ли. Не у такого человека, как Асим.

- Не надо ничего говорить.

Жаки покачала головой, не веря своему голосу. Асим хотел извиниться? Было ли что-либо столь же маловероятно? Даже если он узнал правду, с каких пор абсолютный монарх чувствовал потребность в извинениях?

- Ты мне не веришь?

Она сглотнула, в горле у нее было сухо, как в окружавшей их пустыне.

- Я не хочу притворяться, что понимаю тебя, Асим. - Она думала, что знает его, но заблуждалась. Сегодняшний срыв подтвердил это.

Он медленно кивнул, не сводя с нее глаз:

- Да, между нами все непросто.

- Между нами ничего нет! - После того, что он сказал. Он разорвал то хрупкое, нежное, что было между ними.

- Если бы это было так, я бы сейчас был во дворце и спал как младенец. - Его рот скривился. - Или развлекался с новой любовницей в постели.

Жаки не смогла сдержать вздох, когда лед пронзил ее грудь и прорвался внутрь.

- Именно. - Его глаза впились в ее, словно он проникал в ее тайну, пытаясь обнаружить женщину, которую она ни перед кем не открывала. - Между нами еще есть эта связь, и даже моя подозрительность и разочарование не могли разорвать ее.

- Ты не прав, Асим. Ты разрушил ее. Я ничего к тебе не чувствую. Я даже не понимаю, зачем ты здесь.

Его взгляд нервировал ее. Ей потребовалось собрать всю силу воли, чтобы не волноваться, чтобы притвориться, что у нее все в порядке и ей вовсе не больно.

- Ты хоть представляешь, как я себя почувствовал, зайдя в твою комнату и не обнаружив тебя там?

- Радостным? Торжествующим?

Он медленно повертел головой из стороны в сторону:

- Выпотрошенным. Как будто кто-то воткнул кинжал мне в живот.

Жаки смотрела, раскрыв рот. Неужели он тоже это чувствовал? Этот удар боли? Асим мог быть разным: властным, подозрительным, нежным, вдумчивым, напористым и щедрым, но никогда - уязвимым.

- Ты лжешь, - прохрипела она. Но, сказав это, девушка поняла, что лишь в одном не могла бы обвинить его - в нечестности.

Тем не менее поверить ему означало, что он заботится о ней, а невозможность этого он уже подтвердил. Жаки нахмурилась, ее мысли путались.

- Зачем мне лгать? - Он наклонился ближе. - Думаешь, мне нравится признавать это? - Он замолчал, и Жаки явно почувствовала его нерешительность. - Я не нашел тебя ни в своей, ни в твоей комнате. Я не нашел одежды, кроме этих двух вечерних платьев, и я почувствовал… - Он покачал головой, его рот превратился в суровую прямую линию. - Ты понимаешь, с какой опасностью здесь можно столкнуться?

Резкая смена темы сбила Жаки с толку.

- Дюны коварны. Что, если бы автомобиль перевернулся? - Его глаза сверкали. - Что, если бы ты поранилась, и никто бы не знал, где ты находишься?

- Но этого не случилось. - Она приподняла бровь. Он отправился за ней не из-за того, что она, возможно, попала в аварию.

- И ты одна.

- Я взрослый человек. Я привыкла к одиночеству.

Независимость в ней воспитали довольно рано. Она ловко проигнорировала тот факт, что обычно, путешествуя в опасные места, она была с Имраном или кем-то из коллег.

- Одинокая женщина может стать мишенью для недобросовестных мужчин. - Он сделал паузу, давая ей осознать это. - И знаешь ли ты о наших львах?

Жаки напряглась, ее глаза лихорадочно изучали темноту за светом костра.

- Никто не говорил о львах.

- Джазир славится ими, и существует поверье, что, пока львы живут в джазирской пустыне, наш народ будет в безопасности от внешней угрозы. За годы их число сократилось, они на грани исчезновения, но в последние десять лет была разработана программа по их восстановлению в этом национальном парке.

- Но не прямо здесь? - Она задрожала, вспомнив группу львов в Африке, пожирающих несчастную антилопу.

- В огороженном месте недалеко отсюда. Смотрители остановили браконьеров, пытавшихся убивать их ради так называемого спорта. - Он сделал паузу, его лицо было мрачным. - Тебе опасно быть здесь одной. Эти люди нарушают закон. Сомневаюсь, что они проявили бы уважение к беззащитной женщине.

- Ты пришел сюда убедиться, что я в безопасности? - Жаки подняла подбородок. Она не какая-нибудь рабыня, чтобы ее защищали.

- Отчасти да. - Он поднял руку и провел ею по своим темным волосам, немного растрепав их. Жаки вспомнила их на ощупь - мягкая, густая шерсть, призывающая, чтобы к ней прикоснулись. Девушка ощутила прилив тепла. - Я должен был убедиться, что ты в безопасности. И нам надо поговорить.

- Ты уже сказал более чем достаточно. - Она больше не могла это терпеть. Жаки была не уверена, сколько еще сможет скрывать боль. Гордости надолго не хватит. - Уже поздно, Асим. Я устала, и мне это надоело. Ты убедился, что я в порядке. Почему бы тебе не вернуться во дворец и не оставить меня? Его рука опустилась.

- Потому что я был не прав.

- Прошу прощения? - Она выпучила глаза.

- Я совершил ошибку. - Он посмотрел ей в глаза, заставив кровь девушки закипеть. - Я сделал поспешный вывод, в то время как должен был быть умнее. Я обвинил тебя в нечестности, в манипуляциях с моей сестрой, я был не прав. Абсолютно не прав.

Повисло молчание, но слышался тихий треск потухающего огня и легкий шорох песка. Жаки была напряжена, растеряна и почти напугана, думая, что еще он может сказать.

- Я повел себя ужасно, Жаки, и прошу у тебя прощения. Я понимаю, что ты хотела сделать как лучше для Самиры.

Жаки откинулась назад, словно пытаясь разорвать силовое поле, что тянуло ее к нему. Противостоять искушению поверить Асиму оказалось сложнее, чем она думала.

- Откуда ты узнал? Что тебе сказала Самира? - Девушка почувствовала горечь во рту. Как просто было поверить ей теперь, когда его сестра открыла правду. Когда же Жаки было нужно это доверие, она его не получила.

Асим покачал головой:

- Это была не Самира. Я понял, как только вернулся на праздник и снова увидел фейерверки. Наконец мой мозг заработал. Если бы ты хотела продать скандальную историю, ты бы не выбрала такое публичное место. Если бы ты захотела предать нас, ты бы сделала это тихо, а не в окружении моих людей и громких взрывов. Весь этот сценарий был неправильным.

Он наклонился вперед, и Жаки увидела нежность в его глазах.

- Я слишком поздно осознал, какой сильной ты была, поддержав Самиру, когда это ей было больше всего нужно. Сколько ты отдала, чтобы помочь ей. Я должен был благодарить тебя, а не обвинять. Одного извинения недостаточно, но поверь, я очень раскаиваюсь в том, что сказал и во что поверил.

Жаки увидела искренность в его лице и услышала тепло в голосе, но что-то сдерживало ее. Асим разрушил что-то внутри ее своим недоверием. Она была не готова подпустить его к себе снова.

Она еще никогда не была так близка с кем-либо, даже с Имраном, и сегодняшние ужасные события доказали, насколько это опасно. Она открыла для себя мир боли. Следовало быть умнее. Семья научила девушку тому, что у нее не было того, что требовалось, чтобы разбудить любовь, но она думала, что Асим хотя бы уважает ее. Его отказ после медленного завоевания разрушил Жаки.

Но ох как заманчиво было принять его перемену. Ее слабая сторона хотела забыть его прежнее презрение и притвориться, что этого вечера не было.

- Если бы Самира доверилась мне, этого бы не случилось.

Вела ли она себя слишком важно, слишком осторожно, прежде чем принять его извинения? Но ничто не подготовило ее к опустошению, которое возникло от его недоверия.

- Самира думала, что ты не согласишься, если узнаешь наш план. Твоя пресс-служба была непреклонна, чтобы Самира держалась вне поля зрения общественности. Она была уверена, что ты снова прислушаешься к их совету.

Асим нахмурился:

- Это было лишь ради ее защиты. Когда она только вернулась домой, она была не в состоянии кого-то видеть.

- Но теперь ей лучше. Она сильнее, чем тебе кажется.

- Думаешь, я чрезмерно о ней забочусь?

Жаки пожала плечами, удивляясь, как легко было говорить о Самире вместо того, что произошло между ними.

- Разве не так поступают старшие братья? - Она почти расстроилась, услышав рассказ Самиры о том, как Асим пытался приютить ее.

Жаки никогда не знала такого покровительства. Человек рано учится стойкости, если он никому не нужен.

- И твой советник по связям с общественностью сделал все, чтобы держать Самиру в изоляции.

- Самира сказала, что ты с этим не согласна.

Жаки пожала плечами:

- Он мог бы пересмотреть ситуацию, когда Самире стало лучше.

- И ты придумала сегодняшний сценарий.

- Самира и я сделали это вместе. Как я уже сказала, она сильнее, чем кажется.

Он кивнул:

- Это так. Вы вдвоем перевернули с ног на голову загадку ее изоляции. Пресса считает, что она провела это время, работая над своей потрясающей официальной модной коллекцией. Они жаждут большего. Такого рода интерес может послужить трамплином для успешной карьеры.

Жаки улыбнулась, радуясь, что он увидел хоть что-то положительное в том, что они сделали:

- И у нее достаточно таланта, чтобы достичь этого.

- Я ужасно благодарен тебе, Жаклин. - Его голос стал низким, что всегда вызывало странное чувство внутри ее. - Ты была ей настоящим другом, как и моей бабушке. Ты дала обеим то, что им было нужно в трудный период жизни.

Его пронзительность вызвала покалывание ее кожи, и девушка потерла руки.

- Это было просто…

Асим поднял руку:

- Это было не просто что-нибудь. Когда ты приехала сюда, я ожидал неприятностей, а вместо этого ты оказала моей семье огромную услугу. Услугу, которая заслуживает гораздо большего, чем моего недоверия. - Он сделал медленный вдох. - Если я могу что-то сделать, чтобы все исправить, ты должна мне сказать. Мы столь многим тебе обязаны. Я обязан.

Слова дрожали на ее языке. Слова голода, жажды, которые показали бы, как сильно она хочет его.

Жаки сжала губы, чтобы не ляпнуть это. Она обняла колени. Она так много испытала с Асимом, больше, чем когда-либо ожидала, и до сих пор хотела большего. Глубина ее потребности в нем пугала. Неужели это никогда не кончится?

Лучше держаться на расстоянии. В конце концов, хоть он и извинился, Асим не сделал ничего, чтобы уменьшить пропасть между ними. Разве не безопаснее оставить все так?

Тем не менее она не могла остановить это тихое течение надежды и счастья. Она начала хотеть слишком многого.

- Я ничего не хочу, - поспешно сказала она. - Разве что завершить свое исследование. - Отвернувшись от его испытующего взгляда, она посмотрела на восходящее солнце, проблеск на горизонте. - Я бы хотела посетить оазис Асады до того, как покину Джазир. Это было любимым местом среди женщин королевского гарема, и я бы хотела сделать несколько фотографий.

Мысль об отъезде была словно удар. Ее время во дворце пролетело слишком быстро. Она жила день ото дня, не думая о будущем, полностью погрузившись в свой проект и утонув в своем романе с Асимом. Каждый день был откровением для девушки, которая не думала даже, что сможет когда-либо снова улыбаться.

Но ее время прошло. Сожаление дрожью пробежало по позвоночнику.

Даже если бы недоверие Асима и не разрушило ее иллюзорный мир, это сделало бы осознание того, какой уязвимой она из-за него стала.

- Мы можем сделать что-то лучше. Я привезу тебя в оазис, и ты сможешь остановиться в королевском павильоне. Он редко используется, но я гарантирую, тебе понравятся старые комнаты.

Его нежная улыбка заставила ее желудок сжаться. Она чуть не заплакала, когда чувство потери охватило ее.

Одно дело - узнать, что их роман окончен. Другое - найти в себе силы двигаться дальше. Она не могла отключить свои чувства.

- Спасибо, но я бы не хотела навязываться.

- Не надо обращаться со мной как с незнакомцем, Жаклин. - Его улыбка сошла, голос стал суровым.

Почему она чувствовала беспокойство от его взгляда? Он тут виноват, не она.

Но он пытался загладить вину, разве нет?

Беда в том, что она хотела от Асима большего, чем доступа к королевским постройкам. Гораздо большего.

Она хотела, чтобы он обвил вокруг нее руки, как в ту ночь, когда она очнулась от кошмарного сна.

Она хотела видеть этот блеск в его глазах, как когда они вели светскую беседу на каком-то светском приеме, обещающий предстоящее приятное время наедине.

Она даже хотела спорить с ним о политике!

Провести час за спокойным разговором с Асимом в конце дня стало одним из самых больших удовольствий для нее.

Теперь она чувствовала себя потерянной.

Ее поразило, насколько у нее не было корней. Многие годы она не имела настоящего дома. Походы в гости к семье были редкими и короткими, а ее квартира выглядела по-спартански, и поэтому она не скучала. Она больше чувствовала себя как дома во дворце Асима, чем когда-либо за последние восемнадцать лет.

Что это говорило о ее жизни?

Асим кинул кусок дерева в огонь, наблюдая за искрами и слушая шипение, когда пламя занялось. В свете огня лицо Жаклин было задумчивым, почти печальным.

Внутри у него все скрутилось. Ему нужна была ее улыбка, журчание ее смеха, живая вспышка ее знойных янтарных глаз.

Ему нужна была она.

Осознание было внезапным и неоспоримым.

Она была нужна ему как ни одна другая женщина.

Это делало смешными его попытки достичь компромисса.

Он не хотел компромисса! Он хотел Жаклин.

Только сейчас, потеряв ее, он понял, как она была для него важна.

Асим нахмурился. Он не мог вспомнить, чтобы другая любовница имела такое влияние. Он выбирал женщин за их красоту, чувство юмора, за ум и изысканность. За их способность ублажать.

Жаклин Флэтчер была лишь немного резкой и задающей много вопросов, слегка неотесанной.

И все же она очаровала его семью, придворных и гостей, очаровала его. Ее страсть была скорее инстинктивной, чем отточенной, честной, а не умелой. Он любил ее ум, любознательность, даже ее чертову независимость.

Даже после сегодняшнего фиаско связь между ними была сильна. Шипение страсти не исчезло, хотя должно было. Он знал достаточно женщин, чтобы понимать это. Кроме того, ничто, загоревшееся столь ярко, не могло длиться вечно.

И все же Асим с тревогой признавал, что никогда не будет готов расстаться с Жаклин, пока этот пыл не угаснет.

Он не хотел других женщин. Он даже позволил своему поиску жены приостановиться, отвлекшись на нее.

Оставить ее было невозможно. Пока что.

Он должен был вернуть ее доверие.

Асим сделал глубокий вдох и столкнулся с неприятным фактом, которого избегал.

Жаклин нельзя завоевать банальными извинениями. Ей нужно знать всю правду.

Она заслуживала знать все.