Данте принял несколько звонков, пока ждал Джесс в спортивном блоке. Каждый из звонков был маленьким кусочком головоломки, имя которой было Джесс. Он уже знал, что она сложная женщина, целеустремленная, успешная и решительная.

Он должен был знать, что смелая девочка‑подросток справится со смертью матери и превратится в человека, любящего помогать другим. Репутация у Джесс была безупречной. Но хотел ли он сблизиться с ней? Хотел ли он с кем‑нибудь сблизиться? Данте не смог справиться с потерей родителей. Горе застыло в его сердце.

До аварии у него было много интересов: катание на лошадях, женщины, тренировки в спортзале. Сейчас ему был доступен только бизнес. Закрыв глаза, Данте дышал ровно и глубоко, пытаясь не думать о Джесс, а затем вздрогнул, почувствовав ее прохладные руки на своей коже.

– Извини, – сказала она очень серьезно. – Неужели у меня такие холодные руки?

– Они скоро разогреются.

Когда она начала работать над его мускулами, все романтические мысли улетучились из его головы.

– Постой!

– Я знаю, что я делаю.

С этими словами Джесс положила ладонь ему между лопаток и снова сильно нажала.

– Не волнуйся, – успокоила она. – Это скоро закончится.

Более привычный к ласкам и страстным прикосновениям, он тихонько зарычал, предупреждая, пока она массировала и ощупывала его поврежденную ногу.

– Постарайся расслабиться, – настаивала она.

– Тебе нравится мучить пациентов?

– Это моя работа.

– Тогда совершенствуйся.

– Я намерена исцелять, а не получать удовольствие.

Он фыркнул.

– Успокойся, – сказала Джесс.

– Не говори мне, что делать.

– Ты собираешься сам себя лечить?

– Продолжай, – прорычал он.

– Больше никаких разговоров. И насмешек. Тебе есть о чем подумать, – заверила его Джесс. – Например, о том, что однажды снова почувствуешь эти мышцы.

И как будто в подтверждение своих слов она начала массировать его тело еще сильнее.

– Я не кусок теста.

– Нет. Ты гораздо менее податливый. Так что молчи.

– Я мог бы тебя уволить.

– На самом деле?

Ему показалось, что она обрадовалась этой идее. Поэтому он неохотно подчинился, но не раньше, чем признал, как быстро очаровательная Джесс может вернуться к Джесс‑терапевту. Это произвело на него впечатление. В способности отключаться она была очень похожа на него.

– Если ты не будешь подчиняться моим инструкциям, – пробормотала она, работая, – эти занятия будут бесконечно долгими.

– На самом деле?

– Прекрати, – предупредила она в ответ на его веселье. – Небольшое улучшение, которое ты заметил после сеанса в самолете, только сигнализирует о том, что определенные мышцы и нервные окончания разрабатываются. Это хороший знак.

Он стиснул зубы от боли.

– Перевернись. Мне нужно поработать над твоей голенью.

– Дай мне минутку, – выдохнул Данте, прежде чем начал повторять про себя алфавит в обратном порядке.

– Может, я смогу тебе помочь? – с беспокойством предложила она.

Конечно, она могла.

– У тебя судороги?

У него была эрекция, которая ну никак не хотела ослабевать. И это означало, что ему потребуется больше времени, чем он думал.

– Не трогай меня, – предупредил Данте, когда Джесс попыталась его перевернуть. – Ты можешь сорвать себе спину, и что тогда будет с моим лечением?

– Меня очень трогает твое беспокойство, – пробормотала она, улыбаясь. – Но если ты будешь помогать, мне не нужно будет напрягать спину.

– Продолжай, – произнес Данте сквозь зубы.

У Данте было самое красивое тело, которое Джесс когда‑либо видела. К счастью, до конца сеанса он вел себя прилично, что позволило ей сосредоточиться на работе.

Большую часть времени.

– На сегодня я закончила, – объявила она, убедившись, что прогресс достигнут.

– Устала? – спросил Данте, повернув голову, чтобы посмотреть на нее.

– Чтобы устать, мне потребуется не один сеанс с тобой.

– Ты говоришь очень уверенно.

Попав в ловушку его опасных глаз, она твердо сказала:

– На сегодня хватит.

– Спасибо, сеньорита, – пробормотал Данте, скатываясь со стола.

– Не стоит благодарности. Это моя работа. Завтра первым делом приходи сюда. Около восьми, я думаю.

– Я буду в городе завтра, – категорично заявил Данте, хватая халат.

– А как насчет лечения?

– Придется подождать.

– Но мне нужно установить распорядок.

Данте хмыкнул. Он пытался избавиться от нее таким образом? Неужели он действительно собирался рисковать?

– Ты не можешь позволить себе пропустить лечение.

– Ты здесь принимаешь решения?

– Да, – прямо сказала Джесс. – Я определяю твою программу лечения. Ты еще болен. Если тебе нужно в город, я могу начать раньше. Назови время.

– Шесть часов.

Он как будто бросал ей вызов.

– Можно и раньше, если хочешь, – мягко предложила она.

– Это время меня устраивает.

Промедление – слуга удовольствия, мрачно напомнил себе Данте, отмечая решимость в выражении лица Джесс. Он впился взглядом в ненавистную трость и сунул ноги в шлепанцы.

– Тебе она уже скоро не понадобится! – крикнула Джесс, уходя.

Почему его родственники в качестве врача выбрали эту потрясающе красивую женщину? Интересно, могут ли мягкие руки Джесс доставить удовольствие? Он начал сомневаться, что когда‑нибудь узнает это.

Вместо того чтобы не обращать внимания на очевидную сексуальную привлекательность Данте, она мало о чем еще думала на протяжении всего сеанса. И теперь она с трудом удерживалась, чтобы не обернуться. Она успела заметить, как он рассекал воду в бассейне. Даже с больной ногой Данте двигался очень быстро. Он был невероятно силен.

– Не переусердствуй! – крикнула Джесс, когда он аккуратно повернулся и поплыл обратно. Она все‑таки обернулась! – Ты сам наживаешь себе проблемы, – пробормотала она, идя дальше. Если первый день был таким напряженным, то одного месяца ей будет мало.

После заплыва в бассейне Данте почувствовал голод. Проверив новых пони последний раз за день, он направился обратно в дом и обнаружил, что Мария готовит на кухне, а Джесс занята уборкой.

Съев выпечку Марии, он начал наблюдать за двумя женщинами. Ему потребовались годы, чтобы понять, что такое дружеские отношения. А по правде говоря, он избегал их.

В больнице ему было трудно доверять кому‑либо, кроме своих ближайших родственников и персонала.

Он все еще помнил людей, налетевших как стервятники после похорон его родителей, и то, как он и его братья и сестра защищались от их алчных требований. Им пытались внушить, что молодые люди не могут сами позаботиться о себе, не говоря уже о том, чтобы управлять семейным состоянием и землей.

– Я буду скучать по этой женщине, когда она уедет, – сказала ему Мария по‑испански, нежно сжав руку Джесс.

Данте хмыкнул в ответ. Его нога заболела, он ее согнул.

Джесс заметила это.

– Лучше или хуже? – спросила она, убирая с лица выбившуюся прядь волос.

– Я еще не решил.

Если кто‑то и мог выглядеть сексуальнее с мукой на носу, то та женщина ему еще не встретилась.

– Я думаю, ты чувствуешь улучшение.

– А ты? – сказал он, указывая на ее нос.

Она смахнула следы муки.

– Теперь все чисто?

– Думаю, раньше мне твой нос нравился гораздо больше.

– Разве я не говорила тебе делать гораздо упражнения? – спросила она. – Почему ты здесь?

– Я сам выбираю, где мне быть.

Их взгляды встретились. Он вновь почувствовал эрекцию. Глаза Джесс потемнели.

– Простите, вынужден вас покинуть, – вежливо сказал Данте, направляясь к двери.

Он решил заглянуть в спортзал. Ему удалось забыть о Джесс, но ненадолго. Данте вытер пот со лба и возобновил свои яростные удары, пока тяжелая груша почти не сорвалась с крючка. Остановившись, он посмотрел в зеркало. На него взглянул монстр: Данте Акоста в его самой примитивной форме.

Взяв ненавистную трость, он повернулся и увидел, что Джесс наблюдает за ним.

– Что еще?!

– Я думала, что говорила тебе не заниматься спортом, за исключением тех упражнений, которые я тебе дала. Ты думаешь, можешь делать, что захочешь?

– Именно так я поступил, когда выписался из больницы.

– Посмотри, к чему это привело, – возразила Джесс, положив руки на бедра. – Не стоит так скоро отказываться от трости, и уж точно не стоит так сильно давить на ногу.

– Не испытывай мое терпение, – прорычал он.

– То есть мне нужно уйти и оставить тебя в покое? – поинтересовалась она, приподняв бровь.

– Ты озвучиваешь мои мысли!

С вызовом они смотрели друг на друга, пока Данте не пробормотал:

– Ну? Ты собираешься меня наказывать?

Она пожала плечами:

– Если я должна, то сделаю это. – В этот момент Джесс буквально почувствовала, как сексуальное напряжение между ними резко возросло.

Данте приподнял бровь и стал ждать. Ее румянец, как он и предполагал, стал еще ярче.

– Значит, великий Данте Акоста все знает лучше, чем специалист?

– Я не меняю своих решений.

– Кажется, упрямство тебе не поможет, – холодно заметила Джесс, пристально глядя на его ногу. Затем ее взгляд остановился на его полуобнаженном торсе. Она изучала татуировку в виде рычащего волка в области его сердца. – Если ты вообще заботишься о своей команде, ты должен прислушаться ко мне.

– И повиноваться? – предположил он.

– Если ты не будешь со мной соглашаться, не будет прогресса и я не смогу продлить свой контракт.

– Я просил тебя об этом?

– Нет, – согласилась она. – Но знай, я очень занята.

– И вероятно, будешь больше занята, – проницательно заметил он, – если тебе удастся вылечить меня.

– Верно, – сказала она. – Но у меня есть и другие интересы.

– Иначе бы тебя здесь не было, – заметил он.

– Не шути, Данте. Я действительно думаю, что ситуация с твоей ногой очень серьезная.

– Что ты хочешь от меня, Джесс? – спросил он, накидывая полотенце на шею. – Ты могла отказаться лечить меня – порекомендовала бы кого‑нибудь другого. Мне непросто, мягко говоря. Ты, должно быть, знала, что наши отношения много лет назад были связаны с риском.

– Ты имеешь в виду тот безрассудный поцелуй…

Он не ожидал, что она ответит так резко.

– С тех пор я прошла долгий путь. Я стала старше и добилась успеха. Моя цель – вылечить тебя. Это не такое уж совпадение, что твоя семья наняла меня. Семьи Акоста и Слейтхоум издавна успешно сотрудничали.

– Значит, твое согласие лечить меня не имело ничего общего с деньгами, сексом или возможностью похвастаться?

– Верно, – сказала она, вздохнув. – Но ты действительно высокого мнения о себе. Ты не единственный мой знаменитый клиент. И если бы я хотела секса, то не здесь и не с тобой.

– Ты уверена в этом?