В традиционных обществах набор элитных (стоящих выше основной массы населения) групп достаточно легко выделялся по сословной принадлежности или занятиям (к ним относились, в частности, все лица умственного труда), и все такие группы вместе взятые составляли максимум порядка 10 % (а обычно 3–5 %) населения. В «массовых обществах» выделение социальных групп, в той же степени отличных от основной массы населения, проблематично, поскольку формальные сословные различия отсутствуют, а гипертрофированный рост численности и удельного веса лиц нефизического труда и развитие образовательных систем создали совершенно иную ситуацию, когда группы, по критериям традиционных обществ безусловно относящиеся к элитным (а такие не могут существенно превышать 10 % населения) в развитых странах стали составлять более трети населения.

В отсутствие формального статуса в «массовом обществе» основным критерием для определения положения человека на социальной лестнице (и, соответственно, выделения элитных групп), принимается обычно уровень благосостояния (годовой доход и размеры принадлежащего ему имущества). Другим критерием (в большинстве случаев связанным с уровнем благосостояния и влияющим на него) продолжает оставаться уровень образования – имеется в виду не формальный его уровень, а такой, который опять же качественно отличается от уровня большинства населения (что, собственно, и позволяет обычно получать существенно более высокий имущественный доход).

Посколько абсолютный показатель (в денежных единицах) доходов и владения собственностью со временем меняется, он не дает возможности сравнивать социальный статус групп, обладающих тем или иным его размером, т. к. в разное время одним и тем же условно «высоким» уровнем дохода (в одинаковых денежных единицах) может обладать и очень малая часть населения (безусловно образующая тем самым элитную группу), и весьма значительная часть – до трети и более всего населения. (В Англии, например, в 1960 г. из 17,9 млн самодеятельного населения ежегодный доход свыше 2 тыс. фунтов имели 315 тыс. человек, или 1,8 %, а в 1968 г. (из 17,3 млн) – 1587 тыс., или уже 9,2 %; владели капиталом свыше 5 тыс. фунтов в 1960 г. 1765 тыс. человек, или 10,2 %, а в 1968 г. – 3732 тыс., или 21,6 %, т. е. вдвое больше¹⁵⁵).

Существенно лишь то, насколько в каждом конкретном случае размеры дохода и имущества данной группы населения отличаются от других социальных групп и какой частью общенационального дохода и собственности она владеет. Обычно принято определять, какой их частью владеет 1 %, 5 %, 10 % и 20 % населения. В разных странах она может отличаться. Например, в Англии в 1961 г. 1 % населения владел 43 % всего капитала, а в США в 1954 г. – 24 %¹⁵⁶. При этом доля этой группы в различных видах имущества может сильно отличаться, в частности, доля высшего 1 % населения в США в 50—70-е гг. составляла по недвижимости и наличности порядка 15 %, по облигациям – от трети до половины, по корпоративному капиталу от половины до трех четвертей¹⁵⁷.

В начале 70-х гг. соотношение между доходами 10 % наиболее состоятельных и 10 % наиболее бедных слоев населения в большинстве развитых стран было примерно одинаково и отличалось на порядок или даже больше, в ряде стран оно выглядело как 21–22 % к 2,2–2,3 %, в других – как 30 % к менее 2 %¹⁵⁸. В Испании, например, к 1974 г. доля семей с доходом свыше 700 тыс. песет (4,1 % населения) составила 29,9 % общего дохода, а семей с доходом 480–700 тыс. песет (13,1 % населения) – 19 % общего дохода¹⁵⁹.

По приведенным ниже сведениям о доле верхних процентных групп по доходам и собственности видно, что лица, во всяком случае относящиеся к высшим 10 % населения, безусловно представляют элитные социальные группы, причем наиболее существен их отрыв от остальной массы населения не столько по доходам, сколько по объему располагаемой собственности.

Распределении богатства среди населения(старше 25 лет) Англии и Уэльса¹⁶⁰

Доля доходов верхних 5 % и 20 % в США¹⁶¹

Следует заметить, что на протяжении всей истории «массового общества» XX в. доля элитных социальных групп в общенациональном доходе и собственности хотя и в небольшой степени, но постоянно снижалась. Причем в ряде случаев в первой половине XX в., по сравнению с началом столетия, это снижение было весьма значительным. В Англии, в частности, на верхний 1 % приходилось 30,15 % национального дохода и на верхние 5 % – 44,97 %, но уже к 1919 г. – только 19,48 % и 31,44 %, к 1937 г. – 16,9 % и 31,73 %, а к 1949 г. – 11,42 и 23,38 %¹⁶². Продолжалось это до середины 80-х гг., когда наметился обратный процесс.