В том зале охраны не было. Зачем мышам драгоценности? Маркиз Люсьенович ходил по наблюдательному пункту и не понимал, что происходит и что делать дальше.

Следующая неделя была поистине кошмарной. Несмотря на все усилия котов, каждую ночь пропадал какой-нибудь экспонат. Уносили его буквально из-под носа. Уже не было никаких сомнений в том, что воровали мыши. Никто не мог ответить на вопрос – зачем?

А без понимания мотива нельзя раскрыть ни одно преступление. Пока же коты-охранники устанавливали новые системы сигнализации, обсуждали, где устроить засаду и сколько выставить котов для защиты, Тихон размышлял о мотивах. «Стань мышью, думай, как мышь», – говорил ему отец когда-то. Тихон закрывал глаза, но никак не мог представить себя мышью.

– Мы не можем предоставить вам нашу коллекцию, при всём уважении к музею, прошу прощения.

– Но это будет удар по репутации музея! Мы готовились к этой выставке целый год!

– Да, мне тоже очень жаль, но я не могу рисковать картинами. А последние события показывают, что вы, увы, не можете гарантировать безопасность полотен.

Тихон шёл по коридору, погруженный в свои мысли, мимо кабинета директора музея, когда услышал этот диалог. Директор разговаривал с очень высокой и очень строгой дамой – владелицей частной коллекции картин. Тихон знал, что она решила выставить свою коллекцию в их музее (из-за чего был объявлен дополнительный набор молодых котов-новобранцев для охраны). И вот, видимо, передумала.

Тихон видел, что дама, цокая каблуками, ушла, а директор сел и обхватил руками голову. Тихон не удержался и зашёл в кабинет. И тут директор, тот самый человек, который когда-то оставил его здесь, сделал то, чего никогда не делал.

– Кис-кис-кис, – позвал он Тихона.

Кот подошёл бы и без всяких «кис-кис», на которые только котята отзываются, ведь взрослые коты понимают человеческую речь. Тихон подошёл к ноге директора и замер, подняв голову.

– Ты мой хороший… – сказал директор и взял Тихона под пузо, ну совсем как котёнка, посадил себе на колени и стал чесать за ухом.

– Хороший кот, красивый, – приговаривал директор, – что же мне теперь делать? Чем же я вас всех кормить буду? Эх… придётся распустить или отдать кому-то в добрые руки.

Тихон, когда услышал про «отдать», перестал урчать. Его будто молнией пронзила догадка. А вдруг именно этого мыши и добиваются? Избавиться от своих врагов и главной помехи – котов-охранников? А тут всё получается очень просто. Произведения искусства исчезают или портятся, коты не справляются со своей работой, музей лишается выставок, директор вынужден уволить всех котов! И тогда мыши станут жить спокойно в своё удовольствие!

Тихон так взбудоражился от своей догадки, что невольно выпустил когти.

– Тихо, тихо, больно же, – отдёрнул руку директор, – ну, ладно, беги, – он отпустил Тихона и тот спрыгнул на пол. Ему не терпелось хоть с кем-нибудь обсудить свою версию, поделиться догадкой. Но с кем? На работе нельзя – нет доказательств, нет фактов. Отца нет. Тихон помчался домой.

– Мам, послушай меня, что ты думаешь? – выпалил он и рассказал матери всё, что услышал в кабинете директора и до чего додумался сам.

– Ну? – спросил он, дрожа от возбуждения.

– Что ну? – спокойно спросила мама.

– Что ты думаешь? Обо всём об этом? Я прав?

– Я думаю, тебе нужно поговорить с Винсентом.

– Кто это ещё? Я знаю только одного Винсента – Ван Гога.

– Винсент – мышь. Он старый друг твоего отца. И к тому же неплохой художник.

– Что-о-о-о?!

Тихон чуть не упал в буквальном смысле слова. Мама преподнесла сразу две новости. Что есть мыши, которые умеют рисовать, да ещё и носят имена великих художников. И что его отец дружил с мышью.

– Закрой рот. Муха залетит. Неприлично стоять с открытым ртом, – вывела из ступора Тихона мама.

– И где я его найду? – только и смог спросить он.

– Намочи лапу и оставь мокрый след на раме «нашего» пейзажа. – Пусть это покажется тебе глупым, но пока наш старый «дедовский» способ ни разу не подвёл. Винсент увидит след твоей лапы и придёт.

– Ты уверена? – недоверчиво спросил Тихон.

– Борис всегда с ним так договаривался о встречах. Я им советовала найти более современный способ общения, но оба отнекивались. Они, как мальчишки, любили играть в шпионов. Передавай Винсенту от меня привет и поцелуй.

Тихон намочил лапу и оставил след без всякой надежды на успех. След очень быстро высох на солнце, и к пейзажу никто не подошёл. Так что вряд ли Винсент успел его даже заметить.

Но Тихон остался ждать за портьерой. Ближе к полуночи он заснул, а когда проснулся, рядом с ним сидела мышь. Точнее, сидел. Седой и уставший.

– Ты очень похож на своего отца, – сказал Винсент.

– Здрасьте, – Тихон от неожиданности мяукнул, как маленький.

– Ты так вырос. Я видел тебя совсем котёнком, – рассматривал его Винсент, – копия отец.

– Так все говорят, – привычно ответил Тихон.

– Этот след… ты напомнил мне о молодости, – Винсент тяжело кашлянул.

– Мама сказала, что вы были другом… отца… она передавала вам привет и поцелуй.

Тихон засмущался. Он не знал, как нужно разговариваться с мышью. Он вообще впервые разговаривал с мышью! Точнее, мышем.

Винсент улыбнулся.

– Они были очень красивой парой. Твои родители. Твоя мама – очень мудрая кошка. Я их любил. А отец… Он был мне настоящим другом.

Тихону показалось, что глаза Винсента сверкнули, как будто мокрые от слёз.

– Что случилось, сынок? Ты ведь не просто так меня вызвал? – Винсент стал серьёзным.

Тихон всё ещё не мог прийти в себя. Мышь называет его сынком. Более того, ему это нравится. И Винсент ему тоже понравился.

– Я хотел, э-э-э, посоветоваться. Но не с кем, э-э-э-э. Мама сказала, что вы можете помочь…

Тихон всё не решался начать разговор.

– Ты по поводу того, что творится в музее? – спросил Винсент.

– Да, – облегчённо выдохнул Тихон, – я не могу понять зачем? Какой смысл? Ведь в этом есть смысл?

– А сам ты что думаешь? – спросил Винсент.

Тихон рассказал ему о своих догадках. Мышь молчал. Только кивал, давая понять, что внимательно слушает.

– Ты очень умный кот, – сказал, наконец, Винсент, – молодец. Котелок у тебя варит.

– Что? – не понял Тихон.

– Котелок. Черепушка. Голова. Вы, молодежь, теперь так не говорите? Не важно. Ты прав в главном – это спланированная акция по выселению котов из музея. Ты ведь знаешь, что многие музеи уже отказались от ваших услуг. И, похоже, наш директор тоже об этом уже задумывается.

– Но зачем? – крикнул Тихон.

Винсент пожал плечами.

– Зачем собаки бегают за кошками? Зачем коты гоняют голубей и ловят мышей? Ты задаёшь вопрос, на который нет ответа. Затем. Затем, что мыши хотят жить в музее спокойно, а заодно насолить котам. Так устроено природой. Не мы завели такой порядок, не нам его и менять.

– Но ведь это ерунда! Неужели нельзя договориться? Ведь есть исключения из правил! Вы с отцом, как сказала мама, дружили.

– Это – исключение, которое подтверждает правила.

– И я ничего не могу поделать? Мне что, остаётся только сидеть сложа лапы?

– Да. Если, конечно, не хочешь войны. Битвы, в которой погибнут и коты, и мыши. Сражения, подобного тому, в котором погиб твой отец. Ты хочешь повторения?

– Хочу, – воскликнул Тихон, – я отомщу за отца! Коты всегда жили в музее и останутся здесь жить!

– Мальчик, мальчик. Ты ещё такой юный… Послушай старика. Что бы ты сейчас ни предпринял, ход событий уже не изменить.

– Я так не могу! Бездействовать? Быть зрителем? Можно же попытаться договориться!

– Именно так говорил твой отец. Когда-то было заключено мирное соглашение. Одним из его основных пунктов было ненападение на котят и мышат. Но вы, коты, нарушили главное условие. Да, я знаю, что произошел несчастный случай, но по условиям соглашения… Твой отец хотел если не дружбы, то хотя бы мира между котами и мышами. Но… старое руководство умирает. Мы больше не имеем такого веса, как раньше. Не так влиятельны. Меня фактически отстранили от дел. А молодые лидеры, как и ты, жаждут крови и мести. А ведь я был одним из тех, кто подписывал соглашение.

– То, что вы мне всё это рассказали… и то, что встретились со мной… вам… как вы…

– Ты хочешь спросить, что мне за это будет?

– Да.

– Не знаю. Мне всё равно. Я уже старый и ничего не боюсь. Ну, сошлют подальше в подвал, чтобы под ногами не мешался. Убить они меня не посмеют. Вот что будет с тобой… это вопрос. Ты ещё хочешь о чём-то спросить?

– Да… почему… то есть… это правда? Что вы были друзьями с моим отцом? – прошептал Тихон.

– Да, самыми лучшими друзьями, – ответил Винсент

– Как такое может быть?

– Может. В жизни всё может быть. Мы вместе выросли, а потом он спас мне жизнь.

– Как?

– В том бою он закрыл своим телом меня… Знай, мальчик, какое бы решение ты ни принял, я буду на твоей стороне и всегда тебе помогу. Но мыши настроены решительно. Новый лидер – твой, кстати, ровесник и мой племянник, каюсь, я сам его воспитал и привёл к власти, – не хочет ничего слышать. Он мечтает получить музей в своё полное распоряжение и не думает о том, чего это будет стоить. Знаешь пословицу – худой мир лучше доброй ссоры? Вот, она как раз про мышей и котов. Ладно, мне пора. Если что – ты знаешь, как меня найти.

– Спасибо…

– Не за что, мой дорогой. Передавай от меня поклон своей маме. И вот ещё что. У тебя есть друзья, очень хорошие друзья. Не забывай о них.

Винсент тяжело спрыгнул с подоконника и не очень быстро побежал в угол зала. Тихон заметил, что он немного хромает на заднюю лапку.

«Ничего не прояснилось, – думал Тихон, – стало только хуже. Что же теперь делать?»

Ночью он так и не смог уснуть – ворочался с боку на бок. Уже под утро ему приснилось сражение, будто они с отцом дрались вместе. В тот момент, когда Тихона окружило целое войско мышей, он проснулся от звонка, которым предупреждают посетителей о закрытии музея. Этим же звонком пользовались коты в случае экстренного сбора.

– Тревога, что-то случилось, – вскочил Тихон и помчался в командный пункт.

– Что случилось? Что? – спрашивал он своих коллег.

Коты-охранники пожимали плечами, быстро собирая снаряжение для боя – ловушки, мышеловки, сетки…

– Внимание! Всем внимание! – раздалось из динамиков. Тихон узнал голос главного защитника, Маркиза Люсьеновича.

– Сегодня было совершено нападение на объект номер один, – продолжал Маркиз Люсьенович. Объектом номер один у котов назывался главный шедевр музея – картина Голландца. Голландец был напичкан электроникой вдоль и поперёк, что создавало для котов определённые трудности. Раз в неделю кто-то из молодых котов случайно задевал систему сигнализации, расположенную по всему периметру картины, и весь музей сотрясался от звуков сирены. Несчастный кот тут же оказывался в ловушке – стеклянной колбе, накрывающей картину и всё, что находилось рядом с ней на расстоянии трёх метров. Ему оставалось только жалобно мяукать. Через пять минут у ворот музея стояли как минимум две машины вооружённой до зубов человеческой охраны.

– Опять кот, – вздыхал директор и шёл оправдываться перед стражами порядка.

Последний подобный инцидент случился всего несколько дней назад.

– Да разгоните вы их наконец, – воскликнул приехавший глава охранного агентства. А то получится как в сказке про мальчика и волков.

– Мам, а что это за сказка? – спросил Тихон вечером того же дня.

– Мальчик кричал «волки, волки!», пугая людей, а когда волки пришли по-настоящему и мальчик закричал, ему никто не поверил. Всем надоело бегать просто так, – объяснила мама, которая знала не только кошачий, но и человеческий фольклор.

Так и получилось. Сирена трезвонила, а человеческая охрана так и не приехала. Видимо, им надоело мчаться по ложным вызовам. Тихон прибежал в зал и с ужасом увидел, что Голландца на стене не было. Под стеклянным куполом тоже никого. Значит, Голландца всё же украли. Но кто? И как? Он готов был поклясться, что это не люди – никаких посторонних следов, никаких новых запахов. И главное, следы на верёвках. Тихон с ужасом смотрел на огрызки, свисавшие на стене.

Мыши. Голландца украли мыши. Но зачем? Как они отважились? Тихон отказывался верить в то, что видел собственными глазами, – следы на полу, следы зубов на верёвках. Все доказательства налицо. Картина большая, значит, были задействованы все мышиные силы, включая неопытную молодежь.

Полковник Гранд учил своих курсантов:

– Главное – скорость. Вы должны разыскать картину раньше, чем её успеют повредить мыши. У вас на всё про всё не так уж много времени. Мыши сгрызут раму очень быстро.

Да, сейчас главное – быстро соображать. Надо найти картину и вернуть. Если появится хоть одна царапина, всё – картину придётся отправлять на реставрацию. Но куда они понесли её? Ни в одну нору такое полотно просто не пройдёт. Неужели мыши посмеют разгрызть шедевр на маленькие кусочки?