Колымажный двор - И. В. Цветаев и его единомышленники - Борьба за земельный участок -«Построение храма искусств» - Клейн и Жолтовский - Музей нового западного искусства - Восстановление шедевров - «Сикстинская мадонна» - Выставка подарков Сталину - Нет Норману Фостеру! - Что дальше?
История участка, который занимает здание музея, насчитывает не одно столетие. С XVI века на месте музея были государевы «большие конюшни» - «Конюшенный» и «Колымажный» дворы (отсюда и название Колымажного переулка). В XIX веке каменные строения конюшен были приспособлены под тюрьму. Отсюда зимой 1864 года член студенческого революционного кружка Болеслав Шостакович (дед композитора Д. Д. Шостаковича) помог бежать польскому революционеру Ярославу Домбровскому, будущему генералу Парижской коммуны. В 1830-х годах Колымажный двор был снесен, на его месте устроили открытый манеж для обучения верховой езде. А в 1898 году здесь началось строительство Музея изящных искусств Московского университета по проекту архитектора Р. И. Клейна.
Появление Музея изящных искусств именно на Волхонке весьма символично, поскольку еще в 1865-1886 годах здесь неподалеку существовал так называемый Голицынский музей, хранивший коллекции живописи, древностей и редких книг. Однако необходимость создания нового, современного музея и постройки для него специального здания стала все более ощущаться со второй половины XIX века. Ведь в крупнейших европейских столицах уже давно существовали подобные музеи, наполненные зачастую даже не слепками, а оригиналами. Московский музей выступал едва ли не последним по времени из этого ряда, но самым богатым и роскошным и по строгому отбору экспонатов, их научному содержанию и диапазону представления истории искусства.
Пустырь на месте Колымажного двора. Конец XIX века
Среди тех, кто публично высказывался за эту идею, была и княгиня Зинаида Волконская, не только гостеприимная хозяйка популярного в Москве литературного салона на Тверской улице, но и автор ряда исторических сочинений. В 1825 году она была избрана почетным членом Общества истории и древностей российских при Московском университете. Княгиня не раз предлагала создать университетский «эстетический» музей, посвященный античной скульптуре. Дело оставалось за малым и самым главным - собрать деньги на это благое начинание и получить монаршее благоволение.
Единомышленниками Волконской были профессора Московского университета С. П. Шевырев и К. К. Герц, директор Московского Публичного и Румянцевского музеев Н. В. Исаков и другие представители московской интеллигенции.
Наиболее значимую роль в основании Музея изящных искусств сыграл Иван Владимирович Цветаев (1847-1913), обладавший большим опытом музейной работы. С 1882 года он служил в Московском Публичном и Румянцевском музеях, что находились в Пашковом доме.
Сначала он был заведующим гравюрным кабинетом, затем с 1883 года хранителем отделения изящных искусств и классических древностей, а с 1901 по 1910 год - директором музеев.
Основатель музея Иван Цветаев
Кроме того, Цветаев был профессором кафедры теории и истории искусства в Московском университете, доктором римской словесности, историком искусства. Он имел огромный авторитет в научной среде, будучи действительным членом Императорского Московского археологического общества, Императорской Академии художеств, членом-корреспондентом Императорской Академии наук...
А ведь Иван Владимирович был совсем не дворянского происхождения, уроженец Шуйского уезда Владимирской губернии, он должен был стать, как его предки, священником. И сперва ничего не предвещало ему будущее основателя крупнейшего московского музея. Начальное образование Цветаев получил в духовном училище, среднее - во Владимирской духовной семинарии. А вот историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета в 1870 году он окончил с золотой медалью.
Избрав для себя не церковную, а светскую карьеру, Цветаев в течение ряда лет преподавал в университетах Российской империи, а с 1877 года и в Московском университете, где в 1889 году возглавил Кабинет изящных искусств и древностей. Вот из этого кабинета и вырос Музей изящных искусств имени Александра III. Коллекция кабинета с 1881 года находилась всего лишь в двух помещениях одного из старых университетских корпусов на Большой Никитской улице. Благодаря Цветаеву, с 1894 года приходить сюда смогли не только студенты, но и все желающие.
Кипучая энергия Ивана Владимировича не ограничивалась рамками университетского кабинета, направляя мысли ученого по пути создания более крупного, систематического собрания гипсовых слепков древневосточного, античного и европейского искусства. Цветаев мечтал о таком музее, который стал бы «наглядной хрестоматией по истории мировой скульптуры и архитектуры», подобно музеям Лондона, Парижа и Рима.
С начала 1890-х годов профессор Цветаев приступил к практической работе по организации музея, главной целью которой стало убеждение и чиновников, власть имущих, и богатых соотечественников в необходимости существования в Москве совершенно нового, по-европейски современного культурно-просветительского и художественного учреждения.
Вот, например, его письмо другу и единомышленнику Н. В. Баснину от 29 декабря 1893 года: «Не оставляя этих музейных дум и по ночам или, вернее, страдая от них бессонницами, я пришел к сознанию необходимости активной помощи со стороны моих друзей и добрых знакомых. Одному мне не сделать этого сложного дела. Тут необходимо содействие многих. Доколе я обращаюсь к участию лиц более мне близких по духу, по стремлениям высшего порядка... К Вам я обращаюсь с сердечной просьбой - не могу я звонить и просить “на построение храма искусств” у людей богатых только потому, что они богаты и у меня в музее много нужд. Надобно достигать намеченной цели, соблюдая приличие и не унижая достоинство университета и задуманного учреждения».
И богатые люди откликнулись. Среди меценатов были владельцы текстильных фабрик братья Арманд, московская благотворительница Мария Семеновна Скребицкая, предприниматель и благотворитель Павел Григорьевич Шелапутин, мануфактурист и собиратель произведений новых русских и французских художников Михаил Абрамович Морозов, предприниматель Иван Андреевич Колесников и его жена Ксения Федоровна, банкир Иван Михайлович Рукавишников и промышленник Михаил Николаевич Журавлев, чаеторговец Константин Семенович Попов, коллекционеры Козьма Терентьевич Солдатенков и Павел Михайлович Третьяков, основатель Кустарного музея в Москве Сергей Тимофеевич Морозов, гравер и собиратель редких гравюр Николай Семенович Мосолов, банкир Лазарь Соломонович Поляков и многие другие.
Расщедрились и представители императорской фамилии, ведь речь шла о музее, сохраняющем память об одном из выдающихся членов дома Романовых, - великие князья Сергей и Павел Александровичи, греческая королева, урожденная великая княжна Ольга Константиновна.
Одной из первых в ряду благотворителей стоит фамилия купеческой вдовы Варвары Андреевны Алексеевой, пожертвовавшей на создание музея 150 тысяч рублей в 1895 году. Условием сего акта было присвоение музею имени императора Александра III. Это было весьма кстати и серьезно повышало статус музея и его шансы на поддержку со стороны царской фамилии. Да и место для такого музея, названного в честь отца Николая II, требовалось соответствовавшее названию. Кроме того, особый смысл названию будущего музея придавало то, что инициатива по присвоению ему имени покойного императора исходила не от власти, а из народа.
Цветаеву в буквальном смысле пришлось вести напряженную борьбу за выделение земельного участка под строительство. Видимо, и тогда существовали в столице серьезные проблемы со свободными участками под строительство «объектов бюджетной сферы».
В течение двух с половиной лет Московская городская дума решала судьбу будущей территории музея. Как писал Цветаев, члены городской думы «все жилы напрягали к тому, чтобы не дать площади Колымажного двора под музей... желая в своем упрямом неразумении застроить площадь. промышленным училищем, с его химическими и даже мыловаренными лабораториями и фабриками».
О напряженной борьбе за землю свидетельствовали и московские газеты. В 1898 году «Русские ведомости» сообщали: «Гласный Н. А. Найденов высказал, что дума в прошлом заседании отказала университету в ходатайстве о прирезке под музей земли свыше 1200 кв. саж., потому что у города мало остается свободной земли, в особенности в центральной части. Но если, как теперь выясняется, для музея необходимо отвести 1867 кв. саж., иначе он не может быть построен по составленным планам, то нужно удовлетворить ходатайство университета».
Цветаеву удается донести до Николая II мысль о том, что именно Волхонка должна стать местом «прописки» будущего музея. И царь идет навстречу: в июле 1895 года он распоряжается приостановить закладку на Колымажном дворе здания Промышленно-технического училища в память 25-летия царствования Александра II и предоставить это место будущему музею.
В подтверждение одержанной в трудной борьбе победы Московский университет получил дарственную грамоту: «Городу Москве, запечатлевшей имя свое в истории художественного просвещения принесением в дар Музею изящных искусств места бывшего Колымажного двора».
Цветаев много времени проводит за границей, осматривая лучшие музейные собрания Европы, он посещает Рим, Флоренцию, Неаполь, Дрезден, Берлин, Швейцарию, причем за свой собственный счет.
Труды и траты Цветаева не прошли даром, увенчавшись 28 февраля 1898 года утверждением Николаем II Положения о Комитете по устройству Музея изящных искусств имени Александра III.
Комитет создавался как добровольное сообщество лиц, желающих активно участвовать в систематическом распространении научных знаний в области изящных искусств среди широких кругов русского общества. Комитет объединял руководство университета (Правление в полном составе), профессоров историко-филологического факультета и высших представителей властей с частными лицами, приносившими средства на организацию музея, дарившими экспонаты или оказывавшими другие важные услуги работе комитета. Участие в его работе для всех членов, кроме архитектора и его помощника, было безвозмездным. Назначение комитета - содействие университету в сооружении здания музея и в комплектовании его художественными и научными коллекциями, в изыскании денежных средств для дальнейшего существования музея. Полученные суммы передавались Правлению университета, которое утверждало их расходование по представлению комитета. Комитет учреждался на период сооружения Музея изящных искусств, однако фактически существовал до февраля 1917 года.
Председателем комитета стал дядя Николая II и генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович Романов, что указывало на значимость и весомость решения царя, способствовавшего выделению на устройство музея из государственной казны 200 тысяч рублей.
Иван Владимирович Цветаев был назначен секретарем комитета . В этой должности он занимался сбором частных пожертвований, формированием собрания, а также организацией архитектурного конкурса на лучший проект музейного здания. А дом для музея требовался довольно просторный, так как зарубежные коллеги Цветаева, узнавшие о том, что в России скоро появится собственное собрание античных слепков, спешили помочь, предоставляя для копирования свои шедевры.
Заместителем председателя Комитета по устройству Музея изящных искусств имени Александра III стал владелец стекольных заводов в Гусь-Хрустальном Юрий Степанович Нечаев-Мальцов (1834-1913). И если на Цветаева легла организационная часть работы, то Нечаев-Мальцов во многом обеспечивал финансирование. А денег требовалось немало - три миллиона рублей, из которых семьдесят процентов пожертвовал именно он. О том, какой это был замечательный человек, свидетельствует тот факт, что еще в 1897 году, до создания комитета, он приобрел для музея первые экспонаты - оригинальные памятники искусства и культуры Древнего Египта. Он же покупал и ценные копии всемирно известных скульптурных шедевров древности.
17 августа 1898 года состоялась торжественная закладка здания музея на Колымажном дворе в присутствии членов императорской фамилии и большого стечения народа. Дом для музея (даже не дом, а храм) должен был строиться по проекту авторского коллектива во главе с архитектором Романом Ивановичем Клейном (1858-1924). Этот проект среди прочих пятнадцати и победил в конкурсе.
Проект фасада Музея изящных искусств, Р. И. Клейн, 1896-1897 годы
Авторы проекта смогли удовлетворить главному условию конкурса - форма музея должна в полной мере отражать его содержание, то есть здание должно быть и изящным, и нести в себе все признаки высокого художественного вкуса либо в стиле эпохи Возрождения, либо в античных мотивах (но ни в коем случае не эклектичного смешения стилей!).
Неслучайно одной из изюминок главного фасада музея стала колоннада, повторяющая в большем масштабе пропорции колоннады восточного портика древнегреческого храма Эрехтейона, что и по сей день возвышается на афинском Акрополе. Ионическая колоннада на Волхонке создает впечатление основательности и сдержанности.
Свою роль сыграла и определенная удаленность здания от перспективы улицы, как бы выделяющая его из строя соседних домов, невольно привлекая к нему интерес, заставляя прохожих обратить внимание на безукоризненность архитектурных форм и законченность художественного образа, которую удалось достичь зодчим.
Для строительства здания использовались не только современные методы и технологии, но и лучшие материалы со всей Европы - из Польши, Финляндии, Норвегии, Швеции, Германии, Италии. Поделилась своими полезными ископаемыми и Россия - с Урала привезли белый морозоустойчивый мрамор для облицовки колоннады и фасадов.
Помимо Клейна, удостоенного за эту работу звания академика архитектуры и хорошо известного москвичам своими проектами (Бородинский мост, 1912; универмаг «Мюр и Мерилиз», осуществлен в 1910 году, ныне здание ЦУМа; Средние торговые ряды на Красной площади, 1891-1893), над проектом здания музея работали и другие зодчие.
Архитектор Григорий Борисович Бархин свою профессиональную деятельность начал в качестве сотрудника у Р. И. Клейна именно в момент проектирования здания музея. В дальнейшем он станет автором одного из самых известных воплощенных в Москве проектов 1920-х годов - здания редакции «Известия» (1925-1927).
Закладка фундамента музея
Бархин являлся также участником составления Генерального плана Москвы в 1935 году.
В мастерской Р. И. Клейна трудился и архитектор Алексей Дмитриевич Чичагов, ему принадлежит авторство оформления Египетского зала, а инженер Владимир Григорьевич Шухов был автором проекта стеклянных перекрытий здания музея и внутренних коммуникаций.
Автор проекта парадной лестницы - архитектор Жолтовский. Тезка Цветаева, Иван Владимирович Жолтовский относится к числу наиболее выдающихся русских зодчих XX столетия, он являлся автором проектов таких московских зданий, как Дом скакового общества (1903-1905), особняк Тарасова (1909-1912), Государственный банк (1927-1929), электростанция МО ГЭС (1927-1928), дом № 16 на Моховой улице (1933-1934), дом № 11 на Ленинском проспекте (1949), дом № 184 на проспекте Мира (1951-1957), а также Ипподром (1951-1955). Олицетворенные в камне творения Жолтовского уже при жизни признавались архитектурными шедеврами. И потому участие зодчего в работе над проектом здания Музея изящных искусств было вполне обоснованным и даже необходимым. Проект парадной лестницы Жолтовского отвечал требованиям конкурса, поскольку мастер в течение своей долгой творческой жизни оставался верен классическому стилю, будучи приверженцем архитектурных идей эпохи итальянского Возрождения.
Имя Жолтовского связано с Волхонкой не только по осуществленному проекту парадной лестницы музея, архитектор являлся участником конкурса на строительство Дворца Советов на месте разрушенного Храма Христа Спасителя. Зодчий был удостоен одной из трех высших премий на открытом международном конкурсе на проект Дворца Советов, проходившем в 1932 году.
Фасад музея венчают фризы с изображением Олимпийских игр (скульптор Г. Залеман), заказанные на средства Нечаева-Мальцова. Подлинным праздником не только в масштабах Москвы, но и России стало открытие Музея изящных искусств имени Александра III 31 мая (13 июня) 1912 года. Как и полагалось, церемонию почтили своим присутствием император Николай II и его мать, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Звучавшие на открытии речи обещали музею долгую и насыщенную жизнь...
Строительство музея
Ну а первым директором музея стал Иван Владимирович Цветаев. Его дочь Марина Цветаева помогала отцу управляться с музейными делами. Она вела всю переписку Ивана Владимировича, которая, как мы уже знаем, была огромна. Этой работой Марина Ивановна занялась после ранней смерти своей матери Марии Александровны Мейн в 1906 году.
Это была удивительная и прекрасно образованная женщина - пианистка, художница, говорившая на четырех языках. Цветаев сравнивал супругу с Зинаидой Волконской, говоря о том, что за весь свой жизненный опыт он знал только двух женщин, столь образованных в истории искусств.
Кроме Марины в музее работали и ее сестра Анастасия, а также сводный брат Андрей, обладавший редким качеством - он мог безошибочно определить время создания и автора картины. Вот какие образованные и незаурядные дети были у основателя Музея изящных искусств имени Александра III Ивана Цветаева. После открытия музея постепенно росло число его посетителей, и если в будни на Волхонку приходило до 700 человек, то в воскресенье уже в четыре раза больше. С годами музей вошел в число непременных московских достопримечательностей наряду с Третьяковской галереей и Историческим музеем. Имя императора Александра III музей носил до 1917 года.
После революции музей не прекратил выставочной деятельности. Но на тематику экспозиций не могли не повлиять бурные события революционной жизни, одну из таких выставок посетил В. И. Ленин 1 мая 1920 года - в здании Музея изящных искусств проходила выставка проектов памятника «Освобожденный труд», который должен быть стоять на месте памятника императору Александру III возле Храма Христа Спасителя.
Национализация музея расширила его выставочные фонды и за счет музея слепков. Музей слепков - собрание слепков с выдающихся произведений античной и средневековой культуры и культуры эпохи Возрождения - еще в 1909 году пополнился коллекцией подлинников древнеегипетской культуры египтолога В. С. Голенищева.
В 1923 году на основе национализированных ранее частных коллекций С. И. Щукина и И. Д. Морозова, которые были превращены в 1918 году в Музей новой западной живописи, был создан единый Государственный музей нового западного искусства, ставший крупнейшим собранием импрессионистов. От одних лишь имен дух захватывает - Клод Моне, Ренуар, Сезанн, Ван Гог, Гоген, Дега, Матисс (он специально приезжал в Москву, в Малый Знаменский переулок к Сергею Щукину, для которого написал свои знаменитые огромные панно).
Третьяковская галерея передала вновь созданному музею собрание М. А. Морозова, некоторые произведения современного западного искусства поступили с экспонировавшихся в Москве выставок «Немецкое искусство» (1924), «Революционное искусство Запада» (1926).
В 1948 году Государственный музей нового западного искусства был упразднен, часть его коллекций была передана в Эрмитаж. Необходимо отметить, что Государственный Эрмитаж в свою очередь в послереволюционные годы передал Музею изобразительных искусств около 460 полотен старых мастеров, составивших его картинную галерею. Кроме того, в 1924 году фонды Музея изобразительных искусств пополнились национализированными коллекциями Щукиных, Шереметевых, Брокар, Харитоненко, Юсуповых, Шуваловой.
В 1937 году к 100-летию со дня смерти великого русского поэта, отмечавшемуся с большим размахом, Государственному музею изобразительных искусств присвоили имя А. С. Пушкина. Перед зданием музея была установлена скульптура А. С. Пушкина (автор Л. И. Менделевич). Но простояла она там недолго, менее чем через десять лет посетителей музея встречали у входа изваяния сразу двух вождей - Ленина и Сталина, причем последний был изображен в фуражке, что достаточно нетипично для советской скульптуры 1930-1950-х годов. Имя скульптора установить не удалось, хотя вполне возможно, им был С. Д. Меркуров, специализировавшийся на подобных работах и оставивший в истории музея неизгладимый след (он был его директором в 1945-1950 годах).
Нужно также упомянуть о некоторых деятелях культуры и ученых, чья жизнь в немалой степени связана с работой в музее. Борис Робертович Виппер (1888-1967) - историк искусства, член-корреспондент Академии художеств, крупнейший советский ученый в области искусствознания был - с 1944 по 1967 год - заместителем директора по научной работе ГМИИ. Многогранный труд Виппера был посвящен изучению искусства Древней Греции, а также Англии, Италии и других стран Западной Европы. Но особую привязанность Виппер питал к голландской живописи. В процессе своей научной деятельности, посвященной изучению эпохи расцвета голландской живописи, каким являлся XVII век, ученый проанализировал творчество сотен художников, проследил становление и развитие изобразительного искусства в исследуемый период, чем внес неоценимый вклад в изучение истории искусств, непревзойденный до сих пор.
Музей в 1937 году
Виппер заведовал и кафедрой зарубежного искусства в МГУ, работал в Институте истории искусств, возглавляя сектор классического искусства. С 1969 года в честь ученого проводятся ежегодные Випперовские чтения.
К сказанному добавим, что семья Виппер относится к потомственным русским интеллигентам. Отец Б. Р. Виппера - Роберт Юрьевич Виппер (1859-1954), историк, академик, убежденный атеист, причем настолько, что подвергался критике даже своими советскими коллегами-материалистами. Сын Б. Р. Виппера - Юрий Борисович Виппер (1916-1991), литературовед, академик, специалист по французскому Возрождению и Просвещению.
С 1926 по 1931 год преподавал рисунок в кружке живописи при музее Павел Дмитриевич Корин (1892-1967). В числе учениц Корина была Н. А. Пешкова - жена сына А. М. Горького. Корин возглавлял реставрационные мастерские Государственного музея изобразительных искусств с 1932 по 1959 год. Своим учителем считал Корина и Степан Сергеевич Чураков - реставратор, отдавший немало лет своей жизни музею; благодаря Чуракову многие шедевры мирового изобразительного искусства обрели вторую жизнь.
В 1941 году фонды музея были эвакуированы в Новосибирск, но Великая Отечественная война не прошла для музея бесследно, здание его оказалось в плачевном состоянии, немецкие бомбы упали на итальянский дворик, интерьер которого украшает копия статуи Давида работы Микеланджело. Крыша музея была разрушена, несколько лет залы находились буквально под открытым небом.
Открытие музея для посещения состоялось в 1946 году. Сотрудники музея были заняты учетом, инвентаризацией и реставрацией культурных ценностей, поступивших из Германии в порядке реституции. Как пишет президент ГМИИ им. А. С. Пушкина Ирина Антонова, реставрационная мастерская музея в эти годы напоминала лазарет, ведь почти все картины пришли из Германии «в бинтах», то есть в предохранительных наклейках на поврежденных местах, сделанных реставраторами прямо в местах нахождения. Среди бесценных предметов искусства особое внимание привлекала коллекция Дрезденской картинной галереи, поступившая в музей в августе 1945 года.
Наиболее сложные работы проводились главным реставратором музея - Кориным, спасшим от гибели немало шедевров Рубенса, Тициана, Рафаэля.
В 1949 году в соответствии с решением советского правительства началась передача культурных ценностей, вывезенных с территории Германии в СССР. Всего из музея было передано более 350 тысяч художественных произведений, из них 124 тысячи листов графики, 192 тысячи предметов нумизматики, более тысячи картин. Факт передачи ценностей, хотя и имевший место более шести десятилетий назад, до сих пор вызывает неоднозначную реакцию в музейном сообществе, учитывая, какие шедевры были отправлены из музея на Запад. Тем более что показ этих шедевров всегда вызывал особый интерес москвичей.
В этой связи стоит упомянуть об одной выставке, проходившей в музее, которую почти за сто дней ее работы посетило 1 200 000 человек. Речь идет о выставке картин Дрезденской галереи (2 мая - 20 августа 1955 года). Музей работал все это время без выходных дней - с 7.30 утра до 23 часов. В день сюда приходило по 11 тысяч человек - все стремились посмотреть жемчужину коллекции - «Сикстинскую мадонну» Рафаэля.
«Валом валил» советский народ на еще одну выставку, открывшуюся 22 декабря 1949 года, -на ней выставлялись подарки И. В. Сталину по случаю его 70-летнего юбилея. Подношений было много - около 20 тысяч, а одних лишь поздравительных рапортов, благодарственных писем и адресов более миллиона, поэтому выставка была развернута и в других московских музеях - Музее революции и Политехническом музее.
Во второй половине XX столетия Музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина превратился в центр организации международных выставок в СССР, а затем и в России. Занимая второе место по своему значению после Эрмитажа, музей имеет тесные связи с парижским Лувром, мадридским Прадо, нью-йоркскими Музеем современного искусства и Метрополитен-музеем, а также с другими всемирно известными галереями, благодаря чему посетители музея смогли увидеть немало шедевров мировой культуры.
В 2007 году общественность ознакомилась с новой концепцией развития ГМИИ им. А. С. Пушкина, согласно которой его территория должна превратиться в Музейный городок - объединенный музейный комплекс. Он должен стать самым популярным музеем мира, позволяя посетителям узнать мировую художественную культуру во всем ее великолепии и разнообразии. Планы, как видим, более чем амбициозные. Как следует из концепции, «Музейный городок Пушкинского должен стать первым современным музейным комплексом в России. Обладая развитой современной инфраструктурой, он будет образцом в области сохранения, изучения и популяризации культурного наследия, поможет сделать это наследие важной составляющей социального и экономического развития общества».
По задумке модного зарубежного архитектора Нормана Фостера форма музея должна была в основном остаться прежней, а вот содержание должно было серьезно измениться, в том числе и за счет освоения подземного пространства. Это могло бы поставить музей в ряд таких сокровищниц мировой культуры, как Лувр, который, как известно, полностью изменил свою техническую начинку. Предполагалось и соединение входа в музей со станцией метро «Кропоткинская».
Однако несколько лет назад от услуг Фостера отказались - слишком уж радикально взялся он за переустройство музея. Ибо даже во время прокладки метро в 1930-х годах его берегли как зеницу ока. Чтобы здание не пострадало, на знаменитых колоннах главного входа в музей прикрепили так называемые гипсовые маячки. Понятно, что гипс крайне хрупок. За этими маячками (чтобы они не треснули) ежечасно следили во время прокладки метро через Волхонку. Если возникла хотя бы малейшая трещина, работы сразу бы остановили. Вот каково было отношение к зданию музея.
В 2014 году объявлен новый архитектурный конкурс, его требования уже более строги. Победу одержит тот, чьи планы будут «учитывать ценность исторической застройки и базироваться на принципах сохранения лица города и бережного встраивания новых архитектурных проектов в городскую среду». Это уже не первая инициатива по радикальному переустройству Волхонки, время покажет, насколько быстро и в каком объеме она воплотится в жизнь.