Этот вечер был совершенно не похож на все предыдущие вечера, когда в дом Любаши в очередной раз приезжал Дмитрий. Ольга Ивановна, как всегда, сидела за столом со своим вязанием, а Любаша – на диване, но обе они теперь видели далеко не дружелюбного Дмитрия, каковым он бывал во все свои визиты к ним: он быстро и нервно метался по холлу, раздражённо размахивая руками под аккомпанемент не менее раздражённых выкриков и возгласов.

– Уже весь город буквально гудит! Любаша, ты кому-нибудь о наших отношениях рассказывала?

– Да нет, конечно! Это же только навредило бы и тебе и мне! Я что, дура? Ведь одно дело цивилизованный развод, и совсем другое – развод по причине твоей измены! Это в конечном итоге ударило бы и по моему авторитету! На меня пеняли бы как на разлучницу…

Дмитрий прекратил свои метания по комнате, на секунду задумался:

– Хорошо, что ты это понимаешь, Любаша…

В следующее мгновение он резко повернулся к Ольге Ивановне и стал пристально и долго смотреть на неё.

Ольга Ивановна усмехнулась:

– Ты что, электродрель, что ли? Меня-то чего сверлишь? Аль подозреваешь в чём?..

– Ну а кто ещё мог?.. – Дмитрий смотрел на Ольгу Ивановну как на уже, без всяких сомнений, разоблачённого врага.

– А что, больше некому? – попыталась отстоять свою невинность Ольга Ивановна.

– Конечно! – Дмитрий был абсолютно уверен в правильности вынесенного приговора. – Любаше просто не выгодно трезвонить об этом. А жена и отец даже не подозревают ничего!

– А ты в этом уверен?.. – ехидно улыбнулась Ольга Ивановна.

– Абсолютно! Они думают, что я езжу в командировки! У меня тридцать магазинов! Их же надо проверять! И они это понимают!

Ольга Ивановна посмотрела на Дмитрия как на безнадёжного тупицу:

– Дима, а ты заметил, какой у тебя был галстук, когда ты вернулся домой?..

– Что значит – какой?

– Цвет какой у галстука был?..

Любаша, вскочив с дивана, грубо перебила мать:

– Мама! Ну что ты делаешь! Чего ты вообще вмешиваешься! Какое твоё дело, что за галстук был у него!

Дмитрий вдруг озарился проблеском памяти, почти уже уснувшей от безмятежности счастливой, как он думал, жизни в последний год:

– Минуточку! Я вспомнил! Сюда я приехал в чёрном, а домой – уже в красном!.. Та-а-к! – он стал угрожающе разглядывать поочерёдно Любашу и Ольгу Ивановну. – Кто подменил?!.. А?! Я спрашиваю, кто подменил?!..

– Сам должен был смотреть, – недовольно повысила голос Ольга Ивановна. – Тебе голову подменят – не заметишь!..

– Ну, в принципе, какая разница, кто подменил?! – раздражённо взмахнул он рукой. – Раз вы, Ольга Ивановна, знаете о подмене, то вы, значит, с Любашей заодно!

– Что значит – заодно? – обиженно среагировала Любаша. – Ты, Димочка, так говоришь, как будто мы с мамой бандиты-подельники! И строим против тебя какие-то страшные козни!

– А что, разве – нет?!.. Вы специально подменили мне галстук, причём неброский чёрный – на кричащий красный! Чтоб жена увидела это!..

– А ещё – сорочку… – с нескрываемым удовольствием добавила масла в огонь Ольга Ивановна.

– Мама! – в отчаянии закричала Любаша. – Прекрати сейчас же!

Дмитрий непонимающе посмотрел на Ольгу Ивановну:

– Что – сорочку?

– Белую на голубую…

– Мама! Ты мне друг или враг?!.. – Любаша уже даже не кричала, она ревела как белуга.

Дмитрий, не обращая внимания на стенания Любаши, наклонился над лицом сидящей за столом Ольги Ивановны:

– Тоже подменили, что ли?!..

– Ну ты гляди, и полчаса не прошло, а он уже догадался… – спокойно усмехнулась женщина. – И зубную пасту меняли, и зубную щётку, и бритву… И не раз… Но он всё-таки, несмотря ни на что, допетрил… И быстро-то как…

Обессиленная Любаша села на диван, закрыла лицо руками и простонала:

– Мама… ты всё испортила… ты всё разрушила…

Дмитрий тоже подошёл к дивану, сел рядом с Любашей, охватил голову руками и прерывисто пробормотал:

– О боже!.. О боже… Значит, Аня всё давно видела и понимала… И терпела…

Любаша решительно повернулась к Дмитрию:

– Димочка, ну я же люблю тебя! Разве ты в этом сомневаешься? А за любовь ведь надо бороться!

– Но не такими зверскими методами, Любаша… – слабым голосом от испытанных только что потрясений отозвался Дмитрий. – Любовь злом не завоюешь…

– Ну какое зло! Какое зло! – вскрикнула девушка. – Я же люблю тебя! Разве любовь к тебе, это зло?!..

– Но ты нанесла травму Ане… А она этого не заслуживает… Я же говорил тебе, что любил её… Вот почему так труден мой выбор между ней и тобой… – Дмитрий немного помолчал, видимо, размышляя об Анне. – Неужели она стала всем рассказывать?..

– Не суетись, Димка, – уверенно вмешалась Ольга Ивановна. – Аня вряд ли вынесла сор из избы. Мы же хотели только подтолкнуть её решиться на развод, а не орать на весь белый свет: помогите, мужа спёрли!..

– А правда, Дима, – поддержала мать Любаша, – разве твоя Аня могла растрезвонить всем о твоей измене?..

Дмитрий на мгновение задумался:

– А ведь действительно не могла… Ну да! Конечно! Не тот она человек!.. Я знаю её тридцать пять лет!..

– Ну вот! Значит, это не она ввела в ступор общественность! Значит, кто-то другой! Из чего можно сделать вывод, что она никаких этих подмен просто не заметила! А ты переживаешь… – Любаша продолжала настойчиво искать пути к примирению с Дмитрием.

– Не-е-т, уверен, она всё уже давно поняла… Просто не она подняла всю эту бучу… Вот и всё… – Дмитрий вдруг с удивлением посмотрел на Любашу. – А ты ведь глупа, Любаша…

– И это наконец-то заметил… – язвительно хмыкнула Ольга Ивановна.

– Да, кажется, заметил… – грустно подтвердил Дмитрий.

– Я не глупа, Дима! Я начитана! – с обидой и дрожью в голосе, выдающей тревогу за исход конфликта, возразила Любаша. – И вообще… Искусством, например, интересуюсь…

– Интересуешься?.. – усмехнулся Дмитрий, и тут же с оживлением, как будто вспомнил о вопросе, который собирался задать давно, и вот, наконец, случай представился, повернулся к Любаше. – А почему ты всегда отказывалась сходить со мной в театр?..

– О-о-й, театр!.. – кисло протянула Любаша. – Тоже мне, искусство! Бегают по сцене какие-то странные люди, всё время кричат и кривляются! Чего там хорошего!

– Значит, театр тебе не интересен… Понятно… понятно… А вот в стриптизбар, причём в мужской, ты затаскивала меня не раз…

– Так там же интересней чем в театре в сто раз!

– Но ведь там тоже кривляются… Я бы даже сказал, извиваются как гадюки, всем телом…

– Так тело-то какое! Мужское! Молодое! Энергичное!.. – восклицание было настолько искренним, что Дмитрий и Ольга Ивановна, не сговариваясь, дружно в одну секунду с интересом посмотрели на Любашу.

– Ох, правда, дура… – тихо пробормотала Ольга Ивановна. – А говорит, я всё испортила…

Дмитрий, задумавшись, медленно повторил слова Любаши:

– Ну да, мужское… молодое…

– Ой, Димочка, я не то хотела сказать! – спохватилась девушка. – Ну… нравится же некоторым женщинам молодое мужское тело!.. А мне нравится только твоё, Димочка! Только твоё!..

– Шестидесятилетнее… – язвительно уточнил Дмитрий.

Любаша вскочила с дивана и заметалась по комнате, очевидно размышляя, как выйти из неудобного положения, и вдруг, резко остановившись, воскликнула:

– Вот ты, Димочка, на меня обижаешься, а сам даже и не вспомнил, что сегодня-то ведь восьмое марта!..

Дмитрий медленно и растерянно встал, виновато посмотрел поочерёдно на Любашу и Ольгу Ивановну:

– Ой, а правда! Извини, Любаша!.. Извините, Ольга Ивановна! Ну какой же я!.. Виноват! Виноват… Ну я сейчас сбегаю в маркет, куплю вам подарки!

Любаша с видом обиженного победителя поджала губки:

– Да нет уж, Димочка, не надо… Тебе ведь уже пора уезжать. Три дня дома-то не был… Ты вот лучше возьми с собой наш подарок твоей Ане… – девушка достала из холодильника большой торт в коробке, которая была обвязана красивой лентой с пышным бантом, и протянула его Дмитрию. – К тому же, купить ей ты уже всё равно ничего не успеешь, уже поздний вечер. Так что, хоть жене-то что-то подаришь. Не говори только, что это от нас. Пусть думает, что это ты такой галантный…

– Да, пожалуй… Уже поздно. И ехать пора… Ну спасибо, выручили: хоть не будет болеть голова о подарке жене…

– Год не болела, а тут вдруг… Приступ мигрени, может, просто?.. – в глазах Ольги Ивановны промелькнул ехидный блеск.

– Ольга Ивановна, – с возмущением мгновенно отреагировал Дмитрий, наклонившись над лицом потенциальной тёщи, – ну вот почему вы такая зловредная, а? Я ведь искренне люблю вашу Любашу, а вы как будто враг нашей любви!..

– Хм, враг… – хмыкнула женщина. – Мало кто знает, где его истинный враг… Кстати, как там сказал классик о любви? – она назидательно подняла вверх указательный палец и стала медленно покачивать им перед носом Дмитрия в такт произносимым словам. – Странная эта штука – любовь, когда она ещё не видела его чековой книжки, а он её – в папильотках…

– Так видела же! – засмеялся, отпрянув назад, Дмитрий. – Целый деньгопад с мой книжки на свою видела! А я её – не только в папильотках…

– Любовь у вас какая-то чеково-стриптизная… – грустно усмехнулась Ольга Ивановна.