Телефон зазвонил в три тридцать девять утра во вторник. Холодный кулак стиснул сердце Диди. Она встала со стула, где сидела и при свете настольной лампы читала книгу по современным гончарным технологиям, и подошла к телефону. Трубку она взяла после третьего звонка.

– Алло?

– Мы прибыли, – сказала Мэри Террор. Наверное, выехали из Нью-Йорка вчера утром и ехали целые сутки. Мэри не теряла зря времени, стараясь побыстрее приблизиться к Джеку.

– Эдвард с тобой?

– Ага. Здесь рядом.

– Где вы?

– В телефоне-автомате на станции «Шелл» на… – Мэри остановилась, и Диди услышала, как где-то сзади Эдвард сказал: «Гурон-Парквей». В трубке раздался детский плач и голос Мэри, дававшей инструкцию Эдварду: «Почеши ему за левым ухом, он это любит». Затем она повторила в трубку:

– Гурон-Парквей.

Диди стала объяснять, как добраться до ее коттеджа. Она слышала нервозность в собственном голосе и старалась говорить медленно, но это не помогало.

– У тебя все в порядке? – вдруг перебила ее Мэри. «Она знает!» – подумала Диди. Но этого, конечно, не могло быть.

– Ты меня разбудила, – сказала Диди. – Мне снился кошмар.

Ребенок продолжал плакать и Мэри рявкнула:

– Слушай, хватит! Дай его мне, а сам возьми трубку! Эдвард взял трубку, голос его был совсем изможденным. Диди повторила свои указания.

– О'кей, – сказала он сквозь зевок. – Повернуть направо на втором светофоре?

– Нет, направо на третьем светофоре. Потом опять направо на втором светофоре, и дорога поведет влево.

– Понял. Ты когда-нибудь водила фургон с младенцем, орущим тебе в ухо? И каждый раз, когда я пытался дать больше шестидесяти пяти, Мэри давала мне пинка. Господи, я чуть живой!

– Здесь ты сможешь отдохнуть.

– Поехали, поехали! – слышался голос Мэри. Ребенок перестал плакать.

– Каменный дом справа, – повторил Эдвард. – До скорого!

– До скорого, – ответила ему Диди и повесила трубку.

Тишина вопила.

Диди направила их по окольному пути. Они будут здесь через пятнадцать – двадцать минут, если Эдвард не заблудится в таком отупелом состоянии. Рука Диди повисла над телефоном. Шли секунды. Змея верности подняла голову из пепла и предупреждающе зашипела. Это был решающий момент, и после него поворота назад уже не будет.

Она ощутила, как собираются за спиной призраки, оттачивая зубы о кости собственных рук, готовые вгрызться ей в череп. Она дала слово. Неужели не осталось ничего истинного в этом мире обманов?

Диди взяла трубку. Она набрала номер, заранее найденный в справочнике, и попросила служащего соединить ее с номером 119. Два звонка. И собранный голос Лауры:

– Я готова.

На Лауре были все те же джинсы и свитер грубой вязки.

Она спала всего несколько раз по пятнадцать минут, судорожно просыпаясь на воображаемый телефонный звонок. Она выслушала слова Диди, потом повесила трубку и подошла к шкафу. Взяла с верхней полки автоматический пистолет тридцать второго калибра, который купил Дуг. Вогнала обойму на семь патронов и защелкнула его ладонью, поранив себе руку. Щелкнула предохранителем туда и обратно, привыкая к ощущению заряженного оружия. От пистолета исходил все тот же маслянистый запах, и вид был тот же зловещий, но теперь ей нужны были его вес и мощь, и придется им воспользоваться или нет, но это был достойный талисман. Она убрала пистолет в сумочку. Затем надела пальто и застегнулась, выходя в холод. Вдруг ее замутило. Она пробежала в туалет и подождала, но ее не вырвало. Лицо ее горело, на щеках выступили капли пота. Сейчас не время падать в обморок. Когда Лаура убедилась, что ее не вырвет и что она не потеряет сознание, она вернулась к стенному шкафу и положила в сумку запасную обойму, добавляя ее к силе своего талисмана.

Она была, как говорил Стивен Стиле толпе в Вудстоке, напугана до усрачки.

С сумкой через плечо Лаура вышла из номера. Ее охватило благословенным холодным воздухом. Она подошла к номеру Марка и подняла кулак, чтобы постучать в дверь.

И застыла с поднятым кулаком, подумав о Розе Треггс и ее детях. Ее обдувал ветер, и в нем ей чудился перезвон бубенцов, зовущих Марка домой. Она заплатила ему три тысячи долларов. Он привел ее к Беделии Морз. Их соглашение выполнено, и она не потащит Марка к тому, что ждет впереди. Она опустила кулак и разжала руку.

Миру нужно больше писателей, которые ни в грош не ставят списки бестселлеров и которые пишут кровью сердца.

Лаура молча пожелала ему удачи. Потом повернулась спиной к двери Марка и пошла к своей машине.

Она выехала из «Дейз-Инн» и поехала к дому Диди. Руки ее крепко сжимали руль, а мыши страха грызли живот изнутри.

В четырех милях к западу от Энн-Арбор Диди сидела в кресле в прихожей и свет лампы поблескивал на пробивающейся в рыжих волосах седине. Она ждала, кого первого приведет судьба к ее двери. Ум ее отдыхал, кубик Рубика был собран. Она выбрала свой путь, и змея умерла.

Сквозь деревья мелькнул свет фар.

Диди встала на потерявших вес ногах. Пульс застучал, как Смерть в ворота. Машина выехала на подъездную дорожку, и за белыми конусами света был виден потрепанный темно-зеленый фургон. Он остановился перед передней дверью, скрипнув изношенными тормозами. Диди почувствовала, как ее зубы впиваются в нижнюю губу. Она вышла наружу, одетая в свой рабочий костюм – удобный серый свитер с кожаными заплатками на локтях. К нему пристали кусочки глины, а джинсы были заляпаны краской. Из пассажирской дверцы появилась Мэри с ребенком в детской корзинке. Утомленный Эдвард отвалился от руля.

– Нашли! – сказал он. – Все-таки я добрался.

– Заходите, – предложила Диди и отступила на шаг, пропуская их в дом. От прошедшей мимо нее Мэри пахнуло звериным запахом немытого тела. Эдвард проковылял вслед за ней и шлепнулся на кушетку.

– Ну и ну! – сказал он, блеснув ошалелым взглядом фальшивых голубых глаз. – Задница отваливается!

– Я приготовлю кофе, – сказала Диди и прошла в прибранную кухню, где отсутствующая филенка была закрыта приклеенной скотчем газетой.

– Барабанщика надо переодеть, – сказала Мэри. Она поставила корзинку с ребенком на пол и вытащила из сумки «магнум», потом бумажное полотенце и памперс. Ребенок беспокойно сучил ручками и ножками, лицо его было сморщено для плача, но он не плакал.

– А симпатичный короед. – Эдвард откинулся на кушетку, сбросив свои начищенные до блеска ботинки, и раскинул ноги. – Теперь, когда он не орет мне в ухо, я это тоже заметил.

– Он хороший мальчик, хороший мамин сыночек, вот кто он такой.

Пока Диди наливала воду в кофеварку, Эдвард смотрел, как Мэри меняет Барабанщику памперс. Ему было ясно, что Мэри чокнулась насчет этого ребенка. Когда вчера она заявилась к нему в семь утра и сказала, что они едут в Энн-Арбор, он ей ответил, что у нее винтиков не хватает. Он не собирается ехать в Мичиган с женщиной, у которой на спине нарисована мишень ФБР, будь она ему хоть сестрой, хоть рассестрой. Но она ему рассказала насчет Джека Гардинера, и это пустило его мысли в новом направлении. Если правда, что Джек в Калифорнии и Диди может их к нему отвезти, то для продажи его книги не будет лучшего подспорья, чем интервью с самим Лордом Джеком. Конечно, он еще не знал, как Джек к этому отнесется, но Мэри сказала, что сама мысль хороша. Мэри сказала, что был не права, накинувшись на него из-за книги, – она просто поддалась первому чувству. Она сказала, что хорошо будет дать миру знать, что Штормовой Фронт все еще жив. Эдвард больше думал о статье в журнале «Пипл», чем о высказывании политических заявлений, но Мэри даже пообещала ему помочь уговорить Джека дать интервью. Если Диди права и если Джек в Калифорнии. Два больших «если». Но вполне стоило взять в «Си Кинг» несколько дней по болезни, чтобы эти «если» прояснить.

Мэри унесла запачканный памперс на кухню в поисках мусорного ведра и застала там Диди, сидящую у окна ч пристально смотрящую на дорогу.

– На что это ты смотришь?

Только силой воли Диди удержалась, чтобы не подпрыгнуть.

– Ни на что, – ответила она. – Жду, когда будет готов кофе.

Она увидела, как мимо медленно проехал автомобиль и скрылся из виду.

– Бог с ним, с кофе. Я хочу знать все о Джеке. Мэри встала рядом с Диди и посмотрела в окно. Ничего, кроме тьмы. И все равно Диди нервничает. Это явно чувствуется по ее голосу, и к тому же она избегает встречаться с Мэри глазами. В мозгу Мэри включился радар.

– Покажи мне фотографию, – сказала она. Диди оставила кофе довариваться и принесла из своей спальни альбом. Когда она вернулась в гостиную, Мэри сидела в кресле с ребенком на руках, а Эдвард по-прежнему валялся на кушетке. Сумка лежала рядом с Мэри, «магнум» поверх кучи детского питания, памперсов, бумажных полотенец и игрушек.

– Вот он.

Диди показала Мэри статью и фотографию, и Эдвард с трудом поднялся с кушетки, чтобы тоже взглянуть.

– Вот этот. – Диди коснулась лица мужчины. Мэри внимательно разглядывала фотографию.

– Это не Джек, – решил Эдвард минуты через две. – У этого мужика слишком большой нос.

– Носы с возрастом удлиняются, – ответила ему Диди. Эдвард снова поглядел. Он покачал головой, наполовину с разочарованием, наполовину с облегчением, что не нужно ехать дальше с Мэри Террор.

– Нет. Это не Джек.

Диди стала листать пластиковые страницы назад. Как в машине времени, замелькали даты в статьях. Она остановилась на фотографии молодого надменно улыбающегося Джека Гардинера в хипповских лохмотьях и с длинными белокурыми волосами, спадающими на плечи. Статья называлась «Глава Штормового Фронта – первый в списках преступников, разыскиваемых ФБР», и тут же была дата: 7 июля 1972 года.

– Тогда, – сказала Диди и открыла страницу с заметкой о клубе «Сьерра», – и теперь. Видите сходство?

Эдвард опять посмотрел на позднюю фотографию, потом вернулся к ранней. Мэри сидела неподвижно, держа ребенка, глаза ее были темны и бездонны.

– О'кей, он малость похож на Джека, – сказал Эдвард. – Может быть. Трудно сказать. – Он посмотрел повнимательнее. – Нет, по-моему, нет.

– Подержи Барабанщика. – Мэри передала ребенка Эдварду. Он взял ребенка, слегка поморщившись. Мэри взяла фотоальбом и принялась поочередно просматривать обе фотографии – то одну, то другую. Вдруг остановилась на какой-то статье посередине.

– Вот черт! – тихо сказала она. – Этот сукин сын выжил.

– Что? – Диди заглянула ей через плечо.

– Этот легавый сукин сын, которого я застрелила за домом в ту ночь. – Мэри похлопала по странице, где была заметка с заголовком «Агент ФБР выжил после нападения». В статье была фотография человека на носилках с кислородной маской на лице, его поднимали в машину «скорой помощи». – Ты его помнишь, Эдвард?

Эдвард взглянул:

– А, да. Я думал, ты его завалила.

– Я тоже думала. Как правило, пули в горло хватает. Диди почувствовала, как у нее кровь стынет в жилах.

– Пуля.., в горло?

– Да. Я ему всадила две пули. Одну в морду, вторую в глотку. Я бы ему и мозги вышибла на фиг, но больше патронов не было. Эдвард, смотри-ка, его звали Эрл Ван Дайвер, тридцать четыре года, из Бриджуотера в Нью-Джерси. – Она рассмеялась тихим и жутким смехом. – Можешь себе представить: его дочку тоже зовут Мэри?

Диди читала статью из-за плеча Мэри. Она забыла, что вырезала эту заметку из филадельфийской газеты через несколько дней после перестрелки в Линдене. Она хранила все материалы по Штормовому Фронту, которые ей удавалось найти: собственная книга воспоминаний, как дорожная карта ада. Эрл Ван Дайвер. Выведен из критического состояния, говорилось в статье. Серьезные повреждения лица и гортани.

«Боже мой!» – подумала Диди.

– Я его помню, – сказала Мэри. – И спорить могу, что он меня тоже помнит.

Она вернулась к статье и фотографии в бюллетене «Сьерры». Мэри ожидала, что это будет легко, что она сразу узнает Джека, но на фотографии была только часть лица блондина. Она прочла имена мужчин из статьи: Дин Уокер, Ник Хадли, Кейт Кавано. Ни одно из этих имен ей ничего не говорило. Не вызвало никаких предчувствий. Сердце ее налилось свинцом. Барабанщик начинал свой мяукающий плач, и от этого звука у нее снова заболела голова.

– Ничего не могу сказать.

Диди взяла у нее альбом. Где же Лаура и Марк? Они ведь уже должны быть здесь! Живот Диди сводило в один сплошной узел.

– Пойдемте, я вам покажу, что я сделала. Потом скажете мне, что вы думаете.

В мастерской Диди включила верхний свет, и Мэри стала обходить глиняную голову, все еще стоявшую на гончарном круге. Диди положила рядом фотоальбом, открыв его на фотографии. Ребенок плакал все громче, и Эдвард делал все, что мог, чтобы его успокоить. Мэри остановилась, глядя в лицо Лорда Джека.

– Я сделала это по фотографии, – сказала Диди. Снова в ее голосе проскользнула нервная дрожь. – Он похож на Джека. Я знаю, он старше. Но мне кажется, это он.

Свинец раскололся и отпустил сердце Мэри. И оно превратилось в птицу, летящую к солнцу. Это был Джек. Старше, да. Но все еще красивый, все еще царственный. Она вынула из альбома статью с фотографией. Может ли такое быть? После всех этих лет? Может ли в самом деле Лорд Джек быть во Фристоуне в Калифорнии, где фотограф и поймал кусок его лица? Ей отчаянно хотелось в это верить.

Плач младенца стал пронзительным, требовательным. Эдвард укачивал его, но ребенок не переставал. Нервы Диди были готовы лопнуть.

– Дай его мне, – сказала она Эдварду, и он подчинился. Она тоже стала его качать, пока Мэри переводила взгляд с фотографии на глиняное лицо и обратно. Руки Диди ощущали тепло закутанного в белое одеяло ребенка, и от него шел запах молочной смеси и розового тельца.

– Ш-ш, ш-ш, – уговаривала его Диди. – Хороший мальчик, Дэвид хороший ма…

Слово вылетело, и его было не вернуть. Вылетело в воздух и прямо в уши Мэри Террор.

Хотя в мастерской было холодно, Диди почувствовала, как капли пота выступают на шее. Мэри еще раз обошла глиняную голову, складывая статью из бюллетеня в маленький квадратик. Сунула его в карман штанов. Когда она снова посмотрела на Диди, губы ее улыбались тонкой улыбкой, но глаза были угрожающими, как ружейные стволы.

– Моего ребенка зовут Барабанщик. Ты это знаешь. Почему ты назвала его Дэвидом?

Сказать было нечего. Мэри шагнула с острой как лезвие бритвы улыбкой.

– Диди? Отдай мне, пожалуйста, Барабанщика.

Стоя перед дверью мастерской, Лаура услышала хруст засохшего комка глины под ногой Мэри Террор. Ее сердце стучало, как гром, лицо свело от страха. В правой руке она держала автоматический пистолет со снятым предохранителем. Мелькнула мысль: «Теперь или никогда. Господи, помоги, мне!» Она шагнула в коридор света, выливавшийся из открытой двери и навела пистолет на тяжеловесную женщину, укравшую ее ребенка.

– Нет! – услышала свой скрипучий и незнакомый голос.

Мэри ее увидела. Ей понадобилось, может быть, четыре секунды, чтобы узнать это лицо. Мозг Мэри заработал, как у пойманной в ловушку крысы. Сумка и «магнум» остались в доме. «Кольт» лежит под водительским сиденьем фургона. Но у нее было еще оружие. Две руки.

Мэри протянула руку, локтем ухватила Беделию Морз за горло и резко повернулась, поставив Диди между собой и наведенным пистолетом Лауры. Другой рукой она крепко зажала ребенку нос и рот, перекрыв дыхание. Ребенок забился, пытаясь вдохнуть.

– Палец с курка! – скомандовала Мэри Террор. – Пистолет опусти.