К сожалению, люди привыкли судить о многом по внешнему впечатлению, причем по одному лишь фасаду. А ведь когда кочевник величественно восседает на верблюде, невозможно и вообразить, сколько труда ему пришлось вложить, чтобы вот так, на зависть зевакам, гарцевать по пустыне или по большому городу. Значительная часть сомалийских песен родилась в процессе водопоя. И не потому, что кочевникам весело, когда они поят скот, а именно потому, что им приходится в это время очень трудно. Как русский ямщик в трескучий мороз подбадривал себя песней в бескрайнем безлюдье снежных просторов, так и пастухи запевают песню, вытягивая увесистый бурдюк из глубокого колодца.
Приобрести тебя, мой верблюд,
Легче, чем долго содержать, —
жалуется в одной из песен владелец дромадера. В засуху верблюда стараются поить каждые шесть-семь дней. За один раз он поглощает от 80 до 200 литров воды: два-три раза переводит дыхание и вливает в себя за десять минут до 135 литров. Довольный отходит он от колодца, и слышно, как в его теле, словно в полупустой бочке, бултыхается вода.
Семь потов прольется у хозяина, пока ублаготворенные верблюды не отойдут от колодца.
Пока не сойдет кожа с ладоней,
Не начнут ныть от боли бока и поясница,
Не навалится усталость,
Верблюды не отвернутся от воды.
В голосе певца даже чудятся нотки обиды. Но это не совсем точное впечатление. К концу водопоя пастухи и в самом деле, как явствует из этой песни, просто валятся с ног от усталости, но зато нет границ их удовлетворению. Кочевник уважает в другом кочевнике труженика. В столь скудной в отношении флоры и фауны природной среде лодырю-краснобаю не выжить.
Этот человек — бездельник, прожигатель жизни.
Он — из тех, кто бежит на площадь танцевать,
Забрасывая верблюдов,
Ставя в опасность собственную жизнь,
Престиж своих родителей.
Наступит день, когда он будет голодать,
Навлекая на себя позор и бесчестие, —
напевал надтреснутым голосом старик у артезианской скважины близ Худдура, глядя, как молодые пастухи вытягивали ведро за ведром для сгрудившихся в ожидании верблюдов. Изредка он подавал им советы о том, как экономнее расходовать силы, потом брал в руки ветвь дерева аддэ и чистил ею зубы. Обычно старики не участвуют в поении, ограничиваясь наблюдением и мудрыми подсказками.
Одному человеку не под силу напоить 50—100 своих животных из колодца глубиной от 5 до 20 метров.
Из темного колодца в пучине земли
Кожаное ведро, огромное и тяжелое,
Вытаскивают вместе братья,
Или это делают мой сын и его дядя,
Брат моей жены…
«Пастухи держат свои стада вместе и одновременно отдельно», — прямо намекает пословица на те законы, которые диктует нужда в водопое. Кочевники по обыкновению помогают друг другу. В помощи пастуху никто никогда не отказывает.
Я не женат на его дочери,
Я не его почетный гость,
Нагрянувший ночью.
Я помогаю поить его несметное стадо,
Потому что люблю верблюдов, —
без околичностей объясняет этот обычай один из таких безотказных, добровольных ассистентов. Чувство коллективизма, осознание взаимозависимости людей диктуются здесь самой суровой природой, рождаются в процессе общего труда.