Александра отправили в командировку в поселок Ясный, где он будет обмениваться передовым опытом с другими военными хирургами. Хотя, чем они там будут обмениваться, он толком не представлял. Войны сейчас нет, поэтому и серьезных операций в госпитале нет. Вот он уже дослужился до майора, а операций, более сложных, чем удаление аппендицита, у него не было. Каким опытом он может поделиться? У других, наверно, такой же опыт. А вот добираться из Перми в Ясный очень сложно, с двумя пересадками. И это не просто пересадки – это мучение. В Свердловске во время пересадки он проболтался больше двенадцати часов. И в кино сходил, и на экскурсию по городу съездил. Посмотрел парк камней и первый завод Демидова. Странно, но этот завод до сих пор работает, хотя с виду маленький и очень старый. Здания, из почерневшего красного кирпича, стоят обшарпанные, если бы из высокой металлической трубы не шел дым, и во дворе не копошились какие-то люди, то выглядел бы этот заводик, как заброшенный. Экскурсантам показали этот заводик только снаружи, внутрь не водили, поэтому, какую продукцию он сейчас производит, Александр не знал. А вот парк камней ему понравился. Уральские камни действительно красивы. Здесь лежат огромные глыбы из гранита, и мрамора. Многие из них с вкраплениями горного хрусталя и слюды. Такие камни смотрятся особенно эффектно.

Теперь он в Орске. Здесь пересадка еще хуже. Поезд Оренбург-Орск, который ходит один раз в сутки и на который он должен был пересесть, прошел здесь за две минуты до прибытия его поезда из Свердловска. Какой идиот составил такое расписание поездов? Теперь ему придется целые сутки болтаться в этом богом забытом городке. Мест в гостинице нет, но обещали, что ближе к ночи одно место должно освободиться. Купил администраторше шоколадку, чтобы она это место никому, кроме него, не отдавала. Она же его и предупредила, чтобы как стемнеет, он по городу не болтался, так как семьдесят процентов жителей города составляют зэки, которые живут здесь на поселении. Опять сходил в кино, а больше и делать нечего. В отличие от Свердловска, экскурсий здесь никаких нет. Если было бы лето, то можно было бы на пляж сходить, а зимой идти больше некуда, разве что в ресторан. Александр поболтался, пока было светло, по городу, хотя смотреть здесь было совсем нечего. В основном старые одноэтажные частные жилые домики, построенные наверно еще в то время, когда здесь была ставка Пугачева, описанная в повести А.С. Пушкина «Капитанская дочь». Оказывается, события, описанные в этой повести, происходили не в настоящем Оренбурге, а в Орске, который тогда назывался Оренбургом. Об этом ему поведал один миленький старичок, с которым они пили пиво в местном пив баре. Пиво было так себе, а вот вяленный лещ Александру понравился. А старичку нравилось все, и пиво, и лещ, он его пил и нахваливал. Старичок видимо никуда из своего Орска не выезжал, и лучшего пива никогда не пробовал. Когда стемнело, Александр пошел в привокзальный ресторан. Ресторан работал круглосуточно, поэтому, в крайнем случае, если место в гостинице не освободится, то можно будет в этом ресторане и до утра посидеть.

Людей в ресторане было немного, кроме него, за отдельными столиками, сидели еще четыре одинокие мужские фигурки, наверно такие же бедолаги, как и Александр. Он заказал жаренную картошку с отбивной, и сто грамм водки. Красивая официантка, с точеной, как у дюймовочки, фигуркой, принесла ему сначала водку и хлеб. Он смотрел вслед удаляющейся фигурке официантки, и не мог оторвать от нее взгляда. Она была само совершенство. Официантка заметила его взгляд.

– Что, так сильно нравлюсь? – спросила она этого очкарика с майорскими погонами, когда принесла картошку.

– Да! – признался Александр.

– Командировочный, что ли? – поинтересовалась официантка.

– Командировочный, – подтвердил Александр.

– Понятно, соскучился по жене и теперь от любой юбки не можешь взгляд оторвать?

– Да нет, еще не соскучился, я только еду в командировку, – возразил Александр.

Он не спеша съел свою картошку, выпил водку, и сидел, рассматривая посетителей за столиками. Времени еще мало, а идти ему пока некуда. Он позвал официантку, заказал еще салатик и двести грамм водки, и еще раз полюбовался на ее точеную фигурку. Такую изящную фигурку он видел впервые в своей жизни.

– Счастливец, кому такая жена досталась, – подумал он.

Сидел он за своим столиком долго, торопиться некуда. Сидел бы и еще, но подошла официантка и сказала, что пора рассчитываться, потому, что у нее смена заканчивается. Александр рассчитался, и грустно посмотрел на официантку.

– А чего такой грустный? – поинтересовалась она.

– Да вот еще не знаю, где ночевать буду? – ответил Александр.

– Что, в гостинице мест нет?

– Пока нет. Обещали, что одно может освободиться, но это не точно, – грустно сообщил Александр.

– Ну, если хочешь, то поехали ко мне, – предложила официантка, – я дорого не возьму.

– А муж? – поинтересовался Александр.

– А мужа нет. Он тоже в командировке.

– И сколько это будет стоить? – поинтересовался Александр.

– Утром определимся, – сказала официантка. – Сколько захочешь, столько и заплатишь. А если ночлег не понравиться, то вообще можешь не платить. Кстати, меня Зоей зовут.

– Александр, – представился наш командировочный.

Александр купил у Зои еще бутылку водки, и они поехали к ней домой. Жила Зоя далековато, аж на противоположном конце города. Они посидели с ней на кухне, немного выпили и закусили, и пошли в спальню. В постели Зоя оказалась мастерицей. О существовании некоторых поз Александр даже не догадывался. А какая страстная! Александр был очень доволен, за такой ночлег не грех было и заплатить.

Они уже засыпали, когда в прихожей зажегся свет, и громогласный голос спросил: «Ты что, уже спишь?»

– Кто это? – шепотом спросил Александр.

– Муж из командировки приехал, – спокойно ответила Зоя. – Странно, он должен был только завтра приехать.

– Сюрприз! – опять раздался громовой голос.

Дверь в спальню распахнулась, и на пороге появился громадный детина, который с трудом помещался в дверном проеме. Внутри у Александра все похолодело, а по спине пробежали мурашки. А детина, словно на что-то наткнувшись, застыл в двери.

– Опять?! – заревел он.

– Все, сейчас убьет, – подумал Александр, прощаясь с жизнью. – Ну какого хрена я сюда полез? Спал бы сейчас спокойно в гостинице, и никаких проблем бы не было.

Между тем детина быстро успокоился.

– Одевайся, и приходи на кухню, – сказал он Александру.

– Да не бойся, бить не буду, – добавил он, видя, что Александра всего трясет.

Александр оделся, и пришел на кухню, а Зоя, абсолютно голая, преспокойно продолжала лежать в постели, не обращая никакого внимания на столь несвоевременно вернувшегося мужа.

Детина сидел за столом и сурово смотрел на Александра.

– И давно ты с ней? – спросил он.

– Да мы с ней только сегодня познакомились, – промямлил трясущимися губами Александр.

– Извини, я не знал, что она замужем, – соврал Александр.

– Ну ты мне скажи, что мне с ней делать? – обратился к Александру детина. – Стоит мне куда ни будь уехать, как у нее сразу мужик в постели. Убить ее, что ли? Так в тюрьму не хочется. Ладно, давай выпьем, и разойдемся.

На столе уже стояла закуска, и два стакана водки. Александр не мог поверить в свое счастье. Неужели все обойдется, и он не проедет в Ясный с разбитой мордой? Он немного успокоился, дрожь из тела немного уходила. Теперь уже можно было взять в руки стакан, не боясь, что водка из него расплещется. Они выпили по стакану водки и закусили.

– Ну ладно, тебе наверно уже пора, – сказал детина.

Он с отеческой заботой помог Александру надеть шинель, застегнул ее на все пуговицы, в том числе и на самые верхние, которые обычно не застегиваются. Александр стоял не сопротивляясь и не проронив ни слова.

– Ну пойдем, я тебя провожу, – сказал детина, беря в руки швабру.

– На улице будет шваброй бить, – пронеслось в голове у Александра. – Ну это не так страшно, через китель и шинель не очень больно будет. А голову он руками закроет. Очки только нужно спрятать, чтобы не разбил.

Но бить его детина даже не собирался. Он отломил у швабры планку, на которую наматывается тряпка, и еще раз посмотрел Александру в глаза.

– Ты больше так не делай. Ладно? – сказал он почти дружеским голосом. – А то, если еще раз мне попадешься, убью. А теперь подними руки.

Ничего не понимая, Александр поднял руки вверх.

– Да не так, в стороны руки. – подсказал ему детина.

Александр развел руки в стороны. Детина засунул ему палку от швабры в один рукав шинели, пропустил ее у него за спиной, и завел в другой рукав шинели. Получилось форменное огородное пугало.

– Ну лети, голубь сизокрылый, – сказал на прощанье детина, и дал Александру чувствительного пинка под зад, от которого тот пролетел несколько метров и чуть не упал.

Александр со всех ног пустился бежать прочь от этого места, но детина и не собирался его преследовать. Поняв это, Александр остановился. В парадной шинели, и с палкой в рукавах, он наверно действительно был похож на сизокрылого голубя. От такой мысли он улыбнулся. Попытался избавиться от палки, но не тут то было, самостоятельно вытащить палку было невозможно. Нужно было кого-то попросить об этом, но вокруг нигде ни души. Оставалось в таком виде идти в гостиницу, в надежде, что по дороге он кого ни будь встретит. Александр был рад, что так легко отделался, и даже начал улыбаться. Подумаешь, на пугало он похож с этой палкой, но рано или поздно он от нее избавится, зато с какой женщиной он был, кому расскажет, не поверят.

Он спокойно шел по пустынной улице по направлению к гостинице. Никаких прохожих нигде не было, и он вспомнил о предупреждении администратора гостиницы, что здесь не ходят в темное время суток. Похоже, что ему придется топать с этой палкой аж до гостиницы. Минут через двадцать стало урчать в желудке, а потом начались жуткие рези в животе. Только теперь до Александра начал доходить смысл того, что с ним проделал детина. Как же он раньше об этом не догадался, а еще медик? Он ведь подмешал ему слабительное в водку. Нужно было срочно вытаскивать эту палку, а не идти в гостиницу. Но теперь уже поздно. Все содержимое кишечника уже в штанах. Вонь стоит несусветная. Теперь, если даже он кого-то будет просить вытащить палку, к нему никто не подойдет.

Только к утру он добрался до гостиницы, но дежурная его в таком виде в гостиницу не пустила. Долго он ее уговаривал, и уговорил только тогда, когда пообещал заплатить ей за помощь сто рублей, почти половину его месячной зарплаты. Оставшееся до поезда время, он отмывался, стирался и гладился. Это же надо, так опозориться? Больше он никогда в жизни не будет ходить по бабам. Ни за что на свете. Этот фокус со шваброй он на всю жизнь запомнит. И он действительно больше не ходил по бабам. Очень долго, наверно целый год. Но потом, потихоньку, все страхи прошли, и он уже с улыбкой, поблескивая очками, рассказывал всем эту историю.