Как-то я смотрел художественный фильм, а котором простой инженер в своей квартире все автоматизировал, от заваривания утреннего кофе, до автоматической печати на доработанной пишущей машинке. Особенно мне понравилась идея с пишущей машинкой, которая сама печатала текст под диктовку его в микрофон. Было понятно, что это фантастика, но я загорелся этой идеей: разработать такую пишущую машинку. Решил поступать в Харьковский политехнический институт на факультет автоматики и телемеханики, чтобы получить нужные знания и в будущем осуществить свою мечту.

В десятом классе всех ребят вызвали в военкомат и поставили на военный учет. Предложили подумать о поступлении в военные училища. Меня это мало интересовало, так как я уже определился с будущей специальностью. Капитан, который проводил с нами беседу, предлагал подумать и о родителях, которым возможно будет трудно содержать студента, который будет пять лет учиться в институте, особенно если семья многодетная. А в военном училище, пять лет на всем готовом, какая будет помощь родителям. С этой точки зрения о своем будущем я почему-то еще не думал. А ведь он прав. Через год после меня будет заканчивать школу сестра Алла, ей тоже нужно будет куда-то поступать, и тогда учебу нас двоих родители точно не потянут. Алле нужно будет на что-то жить во время учебы, бесплатно не получится. Действительно, нужно было думать не только о себе, но и о родителях. Придется поступать в военное училище.

Но если уж поступать в военное училище, то конечно-же в летное, в Чернигове как раз было летное училище, близко и хорошо, можно будет часто домой ездить. Первая же медицинская комиссия показала, что в летное училище я не прохожу по здоровью, более того, я не прохожу ни в какое училище, пока не удалю гланды. Пришлось удалять гланды.

Необходимые для операции анализы я сдал в больнице в Вертиевке. Все анализы были в норме, за исключением анализа на свертываемость крови. Свертываемость была плохой, но лаборантка решила, что сойдет и так, и написала, что он в норме. На операцию мы поехали вместе с Ниной, ученицей одиннадцатого класса, которой предстояла такая же операция. Операцию нам сделали в один день, сначала ей, потом мне. Позже я слышал, что для военных медиков удаление гланд, это самая сложная операция, потому, что в армии все делается через задницу. Оказалось, что не только для военных, но и для гражданских. Мне сделали уколы в гланды, скальпелем сделали надрез вокруг гланд, а затем петлей вырвали гланды. У Нины было все нормально, а у меня, как потом оказалось, когда работали скальпелем, что-то повредили. Я чувствовал, что у меня в горле кровит, и чтобы не испачкать постель, я кровь проглатывал, чем делал только хуже. От накопившейся в желудке крови ночью меня стошнило и постель была безнадежно испорчена. Врачи ужаснулись, увидев сколько крови скопилось у меня в желудке, кровь не сворачивалась. Врачи ругались, какой идиот делал мне анализ на свертываемость крови, срочно вызвали из дома хирурга, сделали укол хлористого кальция, чтобы остановить кровотечение, после которого было очень жарко, все тело было как в огне. Переполох был жуткий, хирург всю ночь просидел в больнице, боясь оставить меня без присмотра. На следующий день все нормализовалось, но рана заживала плохо. В больнице я пролежал на неделю больше, чем Нина, а после выписки я еще полгода не мог пить воду с колонок, из которых брали воду, наклонив голову и хватая ртом воду прямо из струи, как мы обычно делали. При такой процедуре вода у меня сразу вытекала через нос. Нырять в воду я тоже больше не мог, так как через нос набиралась вода. Это очень сильно сказывалось при сдаче нормативов по плаванию, где нужно было нырять в воду с тумбы. Чтобы не захлебнуться, мне приходилось прыгать в воду вниз ногами, а потом догонять уплывших далеко вперед соперников.

Несмотря на все огрехи операции, поступать в военное училище я теперь мог. Поскольку в летное я не годился, решил поступать в Харьковское летно-техническое училище, но военком меня разубедил, объяснив, что с моими оценками нужно поступать в высшее училище, а не в среднее, иначе я зря потеряю три года, а потом все равно придется поступать в высшее. Он порекомендовал мне поступать в Харьковское высшее командно-инженерное училище. Я рассказал ему про свою мечту и спросил, есть ли в этом училище что-то похожее на факультет автоматики и телемеханики.

– Есть. – сказал он, – это пятый факультет, факультет радиоэлектроники.

На этот факультет я и решил поступать.

На медицинской комиссии в Нежине желающих поступать в различные училища набралось двадцать шесть человек. Предварительный отбор прошли восемь человек, в том числе и я. В составе этих восьми человек я и поехал на областную медицинскую комиссию в Чернигов. В поезде по дороге разговорились. Ребята оказались очень деловыми, многие уже что-то умели делать из того, что нужно будет в армии, один даже самостоятельно собрал себе карманный радиоприемник. Один я ничего такого не умел, ну был неплохим столяром, да картины умел рисовать, но ведь все это не для армии. Изготовил правда для школы прибор для оценки знаний по неорганической химии, для которого самостоятельно разработал принципиальную электрическую схему, но это все не то. Как сделать радиоприемник я точно не знал, и был этим очень огорчен. Областную медицинскую комиссию прошли только двое, я и Валера Печенкин из Нежина, причем оба поступали в ХВКИУ. Валера был старше меня, он уже закончил два курса института, но потом решил стать военным, как и его отец. Валера держался с видом бывалого человека, который все это уже проходил и все знает, он даже сочувствовал мне, так как моих знаний, полученных в сельской школе, для поступления в такое училище может не хватить. Он узнавал, там будет большой конкурс.

С Валеркой мы и поехали в Харьков, поступать в ХВКИУ, я на пятый факультет, а он на второй. Нас разместили в палатках на загородной базе училища в Сокольниках. В каждой палатке на двуярусных койках жили по 10 человек. Палатки не отапливались, поэтому ночью было холодновато. Среди поступающих выделялся Мусахранов, самовлюбленный молодой человек, который поступал уже второй раз, поэтому, в отличие от нас, все знал, и с упоением рассказывал, как ловко он отвечал на вопросы на экзаменах, и как обхитрил преподавателей. С его рассказов всем сразу становилось понятно, что он намного «умнее» преподавателей, которые его будут обучать, непонятно только было, зачем он в таком случае поступает.

Мы с Валеркой успешно сдали вступительные экзамены, я на все четверки, набрав 16 баллов, правда на устной математике чуть было не получил тройку, так как не мог понять вопрос, задаваемый преподавателем на русском языке, пока этот вопрос не перевели мне на украинский, а Валерка – на все тройки, набрав 12 баллов. На нашем факультете проходными были 14 баллов, поэтому я прошел с запасом, а вот Валерка не прошел, какой проходной балл был у них, я не знаю. Валерка со своими оценками уехал в Рижское училище, где его оценок хватило для поступления. Больше мы с ним не виделись.

С нашей палатки поступили в училище еще два человека: Володя Балашов и Сережка Ларин. Сережка закончил школу с золотой медалью, поэтому сочинение не писал, за него ему автоматически поставили отличную оценку, остальные экзамены сдал на тройки, в результате чего получил необходимые для прохождения 14 баллов. С Сережкой мы подружились. На курс набрали 120 человек, как оказалось, конкурс был небольшой, всего четыре человека на место.

Мой одноклассник и друг Толя Жук в этом году поступал в мореходку, но провалился. На следующий год он по моему совету поступал в наше училище, но ему, как и Валерке, не хватило проходных баллов, и он тоже уехал в Рижское училище, в которое его и приняли.

Несмотря на то, что в дальнейшем осуществить свою мечту мне так и не удалось, вместо меня это сделали другие, о сделанном выборе профессии я никогда не пожалел.