Суббота. Проснулся пораньше, сегодня нужно обязательно перепахать на зиму огород и посеять горчицу на удобрения. В этом году решил попробовать посеять вместо ржи горчицу, может земля помягче будет. Все это собирался сделать еще две недели назад, сразу после уборки картошки, но сорвал поясницу и работу пришлось отложить. Потом еще на работе не заметил, что кто-то открыл окно возле моего стола, при работающем кондиционере, в результате еще получил и ОРЗ. Сейчас уже немного оклемался, но поясница еще болит, самостоятельно сменить в мотоблоке колеса на фрезы я не смогу. Поэтому и нужно выехать на дачу пораньше, чтобы застать хотя бы одного из соседей, Сашку или Женьку, и попросить их помочь поменять в мотоблоке колеса на фрезы.

Коррективы в планы внесла жена. Сначала нужно зайти на квартиру к Лиле и помочь ей определиться с объемом планируемого ремонта, ненадолго, буквально на полчаса. До вечера с этим конечно никак нельзя было подождать, но спорить не стал, переубедить в чем-то мою жену крайне сложно, больше времени на споры уйдет, согласился перед отъездом зайти к дочери. В полчаса не уложились, осмотр затягивался, начали измерять комнаты, еще и расстановку мебели планировать. Время уже к часу дня приближалось, а мы все планировали. У меня уже начала ныть больная спина, но в два часа дня мы наконец-то осмотр закончили и пошли домой. Теперь ехать уже нужно было с ночевкой, но оказалось, что закупленных продуктов для этого нет, как всегда, прежде чем ехать, нужно еще сходить в магазин и закупить продукты. Все безнадежно затягивалось, ну как тут не заматериться? С другой стороны, и жену можно понять, ей тяжело одной таскать полные сумки на четвертый этаж, гораздо проще заранее взять машину и покупки загрузить сразу в нее. Но это всегда потеря драгоценного времени. Решил зайти домой за ключами от гаража и идти за машиной.

Дома прежде всего зашел в туалет и обалдел, моча была бордовой. Очень странно, никаких болей не было, только спина побаливала. Пришлось лечь немного отдохнуть. Боль внизу живота появилась минут через десять, и постепенно нарастала, потом начала болеть правая почка. Две таблетки но-шпы боль немного сняли, и к приезду скорой она уже была вполне терпимой, поэтому от госпитализации я отказался, тем более, что в больнице Семашко, куда меня собирались везти, некоторые врачи уже болели коронавирусом, как-то не хотелось еще одну болезнь подхватить. Мне сделали какой-то укол, который помог как мертвому припарка, и скорая уехала, порекомендовав вводить внутривенно баралгин, если приступ повториться. Он не заставил себя долго ждать, через полчаса повторился, но с еще большей болью. Хорошо, что жена медсестра, баралгин внутривенно снял приступ до вечера, потом еще укол, и так до вечера воскресенья.

В двадцать часов вечера позвонил заведующему урологического отделения военного госпиталя, где я уже трижды лежал в течение прошлого года. Я тогда выпросил у Дмитрия Юрьевича визитку, но обещал по пустякам не беспокоить, звонить только в крайнем случае. На мой взгляд сейчас был именно такой случай, в выходные я не стал его беспокоить, а сейчас уже можно было и позвонить. Он без разговоров согласился принять меня сразу в госпитале, минуя поликлинику. В восемь утра, в понедельник нужно было быть у него.

Утром поехали в госпиталь на такси вместе с женой, вдруг по дороге придется укол делать, но все обошлось. К двенадцати часам дня я сдал все анализы и прошел кучу обследований, но ничего обнаружено не было. Только на компьютерной томографии наконец-то обнаружили камень в мочеточнике, выписали направление на госпитализацию и к четырнадцати часам я оказался в палате.

Я опасался, что опять достанется самая неудобная койка возле окна, на которой днем жарко от солнца, а ночью очень холодно, так как дует со всех щелей. Но мне повезло, в палате лежал всего один больной, моя любимя койка возле умывальника была свободной, на ней я и поселился. Вот что значит коронавирус, во всем отделении лежало всего 12 человек. Сосед оказался человеком весьма необщительным, даже не сказал с чем он лежит. На следующий день его забрали на операцию, и в этот же день появился еще один человек, очень общительный старичок Николай Иванович, сразу стало гораздо веселее, несмотря на то, что особенно весело мне не было, боли продолжались, и мне два раза в сутки кололи обезболивающее. Кроме того, чтобы выгнать камень, мне до обеда кололи три укола, а между ними я должен был выпивать по литру воды, и так три дня.

Николай Иванович оказался очень интересным человеком, в свои 83 года очень живым и подвижным. Он лег на очередное ежегодное обследование, семь лет назад у него был рак мочевого пузыря, но операцию сделали вовремя, полностью сохранив мочевой пузырь, и сейчас он прекрасно себя чувствовал. За свою службу он много где послужил и у нас оказалась масса общих знакомых, десятка два, было даже удивительно, что сами мы при этом нигде не пересекались.

В детстве он с бабушкой и дедушкой жил в Белоруссии, на оккупированной территории, потом суворовское училище в Ленинграде, далее среднее танковое училище и служба танкистом. Будучи старшим лейтенантом был назначен адъютантом командира дивизии полковника Шевцова Ивана Андреевича, под командованием которого я также служил, когда он уже был генерал полковником и командующим оренбургской ракетной армией. Адъютантская служба Николаю Ивановичу не понравилась, прослужил на ней всего четыре месяца. Не нравилось таскать лыжи за командиром, когда тому хотелось покататься. Особенно доставала жена командира, за которой он таскал сумки по всем магазинам. То "куда ты так рванул?", то "где ты там плетешься?". Кроме того, командир строго настрого запретил сажать ее на место старшего машины, а она все время норовила сесть именно на это место, и согнать ее с него было невозможно. Короче говоря, достали, но уйти с этой должности было очень непросто. Чтобы не нажить врага в лице командира, ему посоветовали подать рапорт на поступление в академию, чем он и воспользовался. Поступил в артиллерийскую академию, после окончания которой, естественно, попал в артиллерию. Потом вызвали в политотдел и предложили перейти на работу замполитом, попытался отказаться от столь заманчивого предложения, ссылаясь на то, что он технарь, а не политработник. Фокус не прошел.

–А нам и нужен на эту работу именно технарь, чтобы мог разговаривать с людьми на одном с ними языке. Такая сейчас политика партии. Или вы имеете что-то против политики партии? – был ответ начальника политотдела.

Вот так, говорит, я и попал на политическую работу. По службе продвигался очень быстро. Сменил очень много должностей. Больше двух лет на одном месте нигде не служил, сплошные переезды и везде служебная мебель. Послужил даже замполитом одного из ракетных полков в оренбургской армии, потом в космических войсках. На этой стезе он дослужился до полковника, начальника политотдела. Говорит, что большую часть служебного времени занимался разбором дрязг и жалоб, то жена жалуется на мужа, то жены друг на дружку, то офицер своему лучшему другу подложил свинью, спрятав секретный документ. А со временем еще начал сомневаться в рекламируемых партией ценностях, пришло осознание того, "какую херню он несет, выступая с трибуны". Наступило перенасыщение, и дальше так служить не смог, попросился на преподавательскую работу. Направили в Харьковское училище, которое я в свое время закончил, на должность старшего преподавателя на кафедру философии, где и прослужил до развала Советского Союза. Когда начали заставлять изучать украинский язык и проводить на нем занятия, уволился, и уехал в Россию. Теперь живет в Тамбове в частном доме с одним гектаром огорода, раньше даже свиней держали, а сейчас только птицу. Сына и внука также определил в суворовские училища, сын стал офицером и служил начальником курса в Серпуховском училище, где, в свое время я также был преподавателем, а вот внук проявил характер и отказался идти по военной тропе, тем более, что его отец с должности начальника курса также досрочно уволился из армии. Военной династии у деда не получилось, но сын сейчас заведовал всем ЖКХ Подольска, и дед очень гордился и сыном, и внуком. Когда дед приехал из Тамбова в Москву, сын прислал за ним свою машину с водителем, который деда со всем комфортом доставил в госпиталь.

А вот о дочери и зяте дед отзывался нелестно. После окончания училища он устроил зятя в Евпаторию, но служба у зятя там не пошла, дочь обвинила отца, что он засунул их в дыру. Дед устроил зятю перевод в Москву, и даже через космонавта Германа Титова пробил им трехкомнатную квартиру в центре Москвы. Но и там служба у зятя не пошла, и опять виноватым оказался Николай Иванович, в плохое место перевел. В итоге зять уволился, продали квартиру в Москве и переехали с женой в Харьков, где занялись бизнесом, но прогорели, и теперь дочь просила отца помочь с переездом обратно в Москву. Николай Иванович сказал, что этим неблагодарным он больше помогать не будет, уже не маленькие, зятю – 65, а дочери – 60, пусть сами решают свои проблемы.

В госпитале дед отдыхал от жены и старался как можно больше накуриться. На каждой прогулке выкуривал по три сигареты. Каждую сигарету заедал мятной конфетой.

– А конфеты зачем? – спросил я.

– Дома заедаю, чтобы жена не унюхала, а то скандал устроит, а здесь чтобы не отвыкнуть заедать, а то не дай бог дома забуду заесть. Я курю только когда в магазин хожу, или что-то во дворе дома делаю, и жена не видит.

– А вы не пробовали спросить у жены кто в доме хозяин?

– Пробовал, сказала, что она, поскольку дома она генерал-майор, а я всего лишь полковник.

– А где вы сигареты держите?

– Они у меня в разных местах спрятаны: в гараже, в сарае, в бане, на улице в конце забора. Когда я иду в магазин, жена за мной из окна подсматривает, я потом возвращаюсь, достаю из тайника сигареты, две выкуриваю по дороге в магазин, и две на обратном пути.

– Николай Иванович, а не стыдно в звании полковника и в Вашем возрасте как пацану с куревом прятаться?

– Стыдно. А что поделаешь.

С Николаем Ивановичем было интересно, он не был похож на тех политработников, с которыми я раньше был знаком, и которых никогда не уважал. Он вызывал уважение.

Я вспомнил и рассказал ему один случай, который случился у нас в дивизии. Был у нас начальник передающего центра, очень толковый офицер капитан Б. Не допросившись материалов на ремонт казармы, он где-то их достал и отремонтировал казарму самостоятельно. В партком дивизии тут же поступила анонимка, что он разбазаривает государственное имущество, за приобретенные материалы для ремонта казармы рассчитался кроликами с подсобного хозяйства передающего центра.

– Анонимки мы конечно не должны рассматривать, – сказал начальник политотдела – но здесь особый случай. Вызываем на партийную комиссию.

Сказано – сделано, и капитан предстал перед парт комиссией.

– Вы заплатили кроликами за материалы? – спросили его.

– Нет, я только обещал заплатить, осенью, когда они подрастут.

– Значит заплатите, не принадлежащими вам кроликами, украв их у ваших солдат.

–Я не буду платить кроликами, поскольку на передающем центре их нет, и никогда не было.

– А как же вы собирались рассчитываться?

– Я скажу, что кролики содержались в яме, прорыли нору, и все разбежались.

– Так вы еще и мошенник!

В связи с тяжестью проступка объявили строгий выговор по партийной линии с занесением в учетную карточку, и отпустили. По лицу капитана было видно, что у него в мозгу крутится какая-то навязчивая мысль, то ли он не согласен с таким решением, то ли чего-то не понимает. Уже в дверях капитан обернулся и неожиданно спросил: "Скажите пожалуйста, а это ничего, что я беспартийный?"

Трехдневное лечение уколами мне не помогло, камень не вышел, боли не уменьшились. Мне дали отдых до понедельника, сказали, что будут думать, как лечить меня дальше. А у Николая Ивановича созрел грандиозный план, на выходные съездить к сыну и повидаться и с сыном, и с внуком, но сын быстро остудил его пыл.

– Во-первых, в связи с коронавирусом тебя на выходные не отпустят, а я по таким пустякам к начальнику госпиталя лезть не буду. – ответил сын. – А во-вторых, мы с женой на выходные уезжаем на дачу, к внуку приходит его девушка, и он попросил нас на два дня освободить квартиру.

Дед приуныл. Даже помыться под теплой водой не удалось, не то, что погостить у сына. В госпитале теплой воды не было. Я то мылся под холодной и спал раздетый, а деду было холодно, он спал в кальсонах, рубашке и свитере, а поверх одеяла еще и теплым госпитальным халатом накрывался. Ему было не до мытья под холодной водой. Навестить деда тоже никто не приехал, и дед загрустил. Чтобы как-то поднять ему настроение я начал делиться с ним помидорами и огурцами, которые мне привезла жена. Кормили нас хорошо, но иногда хотелось чем-то вроде огурца или помидора пропихнуть сухую кашу.

В понедельник лечащий врач сообщил, что меня поставили в план на операцию на четверг, оставалось ждать. Я только попросил его заранее свести меня с анестезиологами, так как у меня большие проблемы со спиной, а наркоз будут делать в спину, хотел показать им результаты последнего МРТ, чтобы посмотрели, в какие места позвоночника укол можно делать, а в какие нельзя. Я уже сейчас с трудом надевал носки, и очень не хотелось, чтобы в дальнейшем до конца жизни носки мне надевала жена.

Когда мне в прошлом году делали первую операцию, врач, делающий наркоз в позвоночник, загнал иглу в кость и давил на нее со всей дури, чуть не перевернул меня вместе с каталкой, пока женщина на закричала: "Ты что творишь? Вынимай, иглу сломаешь". Объяснила ему как делать укол, и, со второго раза он сделал его правильно. Оказалось, что это был стажер. Во время второй операции укол мне уже сделали правильно, но в то же самое место позвоночника. После этого у меня появились постоянные боли в спине, именно в том месте куда делали уколы. И вот теперь я опасался, что если мне в третий раз сделают укол в то же место, то я могу остаться инвалидом.

К нам в палату положили еще одного товарища, Володю, служившего в учебном отделе нашего училища, но уже после моего увольнения. Ему также запланировали операцию на четверг. А Николая Ивановича во вторник выписывали, у него все было в порядке. Дед собирался немного погостить у сына, и с внуком повидаться, по которому явно скучал. но здесь опять не срослось. Сын сообщил, что внука дома не будет, он со своей девушкой и будущим тестем, каким-то крупным предпринимателем Подольска, выезжают на три дня на природу на шашлыки. Их с женой также дома не будет до позднего вечера, а водитель за дедом приедет и отвезет на квартиру. Дед явно обиделся и совсем скис. Я подумал, что никому уже дед не нужен. Понял это и Николай Иванович, сказал сыну, чтобы его сразу отвезли на вокзал и посадили в поезд. Сын тоже понял, что отец на него сильно обиделся, с большим трудом ему удалось уговорить деда заехать к ним, пообещав, что на следующий день он покажет деду свой строящийся загородный дом.

После ухода деда стало как-то скучно, оставшиеся обитатели не очень разговорчивы, поэтому было такое ощущение, что в нашей палате постоянно "тихий час". Уже в среду к нам положили еще и Александра, у него обе почки забиты камнями.

Меня и Володю начали готовить к операции, в обед покормили только супчиком, а на ужин грозились вообще ничего не давать. Но у меня появились сомнения в необходимости операции, поскольку мне стало гораздо лучше, боль стала терпимой, и я уже две ночи спал без обезболивающего. Попросил лечащего врача отправить меня на КТ, чтобы посмотреть, где сейчас камень. Я уже четыре дня усиленно стучал пятками по ступенькам, спускаясь с седьмого этажа по лестнице, и надеялся, что камень или вышел, или скоро выйдет. Лечащий врач, старик в возрасте за восемьдесят, которому уже хочется только одного – чтобы его поменьше беспокоили, только отмахнулся: "Завтра Дмитрий Юрьевич залезет, и все посмотрит".

Перед ужином мне сообщили, что моя операция переносится на пятницу, вместо меня на операцию берут Александра, у которого обе почки остановились. Сообщение меня обрадовало, у меня появились еще сутки, чтобы попытаться вышибить этот чертов камень. Я опять усиленно пил воду, но-шпу, чтобы расслабить мускулатуру мочеточника, и усиленно стучал пятками по ступенькам лестницы. Если бы мне сразу объяснили назначение этих таблеток, то возможно камень давно бы уже вышел, но мне никто ничего не объяснил, и я, вместо регулярного их приема, принимал только по ночам, стараясь таким образом снять приступ, чтобы не будить ночью медсестру. С этого, правда, ничего ни разу не получилось, боль не снималась, и медсестру все равно приходилось будить. В четверг после обеда меня должны были вызвать к анестезиологам, но меня никто никуда не вызывал, и мне это как-то не понравилось, скорее всего лечащий врач никого ни о чем не предупредил, и мне сделают укол именно в то место, в которое делали уколы на предыдущих двух операциях, и в котором спина сейчас болит постоянно. Оставался последний шанс, перехватить лечащего врача утром до того, как меня положат на каталку, узнать у него, кто будет делать наркоз, и договориться с этим врачом. С восьми утра я уже дежурил у кабинета лечащего врача, а тот, как назло опаздывал. Уже и каталку для меня привезли, а его все не было. Появился он только в двадцать минут девятого. Кто делает наркоз он вообще не знал.

– Спроси у заведующего, – показал он на подходящего Дмитрия Юрьевича.

Я спросил, и объяснил, зачем мне это нужно.

Лечащий врач вмешался в разговор и пожаловался, что я не хочу делать операцию, считаю, сто камень наверно уже вышел, и уже два дня достаю его просьбами отправить меня на КТ.

– Ну и в чем проблема, почему не отправили? – спросил его заведующий, – Отправьте его на КТ сейчас.

Меня отправили сначала на рентген, но на снимке ничего не было видно. Потом на КТ, там камня не обнаружили. Это меня обрадовало. Дмитрий Юрьевич дал мне команду наполнить до отказа мочевой пузырь, и, как буду готов приходить к нему на УЗИ. На УЗИ у меня никакой надежды не было, поскольку при поступлении в госпиталь на этом обследовании камень обнаружен не был. Но произошло невероятное, может потому, что на этот раз Дмитрий Юрьевич делал УЗИ сам.

– Вот он, я его вижу, застрял на самом выходе из мочеточника. Вытряхивай его дальше, операция отменяется. Я не хочу туда лезть инструментом, на фоне двух предыдущих операций у тебя опять как минимум два месяца будет недержание мочи.

– А я то как этого не хочу – ответил я

– Ну тогда старайся его вышибить.

Вечером этого же дня камень выскочил. И сразу прошли все боли. Не смотря ни на что, я его победил, и даже, вопреки стараниям лечащего врача, обошелся без операции. Огромное спасибо, Дмитрию Юрьевичу. На этот раз, как говорится, мне удалось выйти сухим из воды.