Нашими соседями были сразу четыре семьи Василенко. Дед Митрофан и дед Николай были родными братьями, и о них я достаточно подробно писал в Воспоминаниях, а Михаил и Петро были их двоюродными братьями, примерно ровесниками моего отца. Будучи еще совсем маленьким, я много времени проводил у Михаила, смотрел как он делает оконные рамы. Он позволял мне брать в руки его столярный инструмент, и именно там я получил азы столярного дела. Умер он очень рано. У него остались жена Галина, по кличке Цариха, и четверо маленьких детей. У Петра также была жена Галина, как ее называли Галька Петрова, и одна единственная дочь Оля, на три года старше меня. В семье Петровых, всегда царил матриархат, всем заправляла тетка Галька. Петру лишний раз даже рот не давали открыть. Странно, что тетку Гальку называли Петровой, на мой взгляд, это Петро был Галькиным. Тетку Гальку все устраивало, кроме одного, Петро боялся резать курей, и каждый раз ей приходилось обращаться за помощью к соседям, когда нужно было зарезать курку. Петро был щупленьким мужиком небольшого роста и работал в колхозе учетчиком. У него, единственного на всей улице, тогда был велосипед, к раме которого всегда был привязан складной метр для измерения расстояний по поверхности земли. В обязанности учетчика входило измерять вспаханные или засеянные трактористами площади земли, или же площади, убранные комбайнерами. На мой взгляд, у него была очень хорошая работа. В отличие от моего отца, который весь день был на работе, дядя Петр весь день был дома, и только вечером на пару часов выезжал на работу, чтобы измерить объем работы, выполненной другими. Семья была очень зажиточной. Сразу после того как в дома провели электричество от колхозной дизельной электростанции, у Петровых появился телевизор, тогда единственный на всей улице. Теперь все соседи, в том числе и мы, на зимние вечерние посиделки стали ходить к Петровым.

Оля росла тихой и покладистой девушкой, матери она тоже старалась не возражать, за это можно было получить от матери веником по спине, несмотря на то, что Оля уже заканчивала школу и была практически взрослой. Бездельничать Оле мать не давала, зачем-то заставляла ее прясть нитки на прялке. У нас на чердаке тоже лежала бабушкина прялка, но ею никто не пользовался, а тут я увидел, как на ней работают. Оля с матерью пряли сразу на двух прялках, и у них это очень красиво получалось, можно было засмотреться на их работу, хотя мать периодически кричала на дочь: «Куда смотришь? Нитка не ровная идет». Зачем им эти нитки, я не понимал, как раньше не понимал, зачем они половину огорода льном засеяли. Потом они этот лен вымачивали и трепали на тернице, таком специальном приспособлении, на котором убирают твердую часть стебля льна. Я тогда с интересом наблюдал за этим процессом, о котором читал в книжках, но никогда раньше не видел. Смотреть конечно было интересно, но какой это тяжкий труд, тетка Галька периодически разгибалась и подолгу стояла, держась руками за поясницу. Потом у них в доме появился ткацкий станок. Такого чуда старинной техники я больше никогда не видел, а здесь я наблюдал весь ткацкий процесс. Оля с матерью ткали тонкое льняное полотно, пропускали челнок с ниткой между продольными нитями, потом нажимали на одну из двух педалей, при этом вертикальные рамки, держащие продольные нити, перемещались одна вниз, а другая вверх, захватывая между ними протянутую поперечную нитку. Потом следовал рывок на себя еще одной рамки, с помощью которой ткань уплотнялась, и опять, теперь уже с другой стороны пропускался челнок. Наблюдать за их работой можно было часами, не зря же говорят, что смотреть бесконечно можно на три вещи: на огонь, на воду, и на то, как другие работают. Вот я и наблюдал, но мне еще было интересно, зачем они это делают.

– А зачем вам полотно? – спросил я их. – В магазине ведь полно любых тканей.

– Это Оле на приданное, – ответила тетка Галька, – такого полотна в магазине не купишь.

Петр неожиданно заболел и умер, тетка Галька с Олей остались одни, но ненадолго. Через пару лет Оле действительно понадобилось ее приданное. После окончания школы она училась на курсах кройки и шитья, но в швейное ателье почему-то не устроилась, а пошла работать в нежинский плодосовхоз, где и познакомилась с Васей Остапенко, который работал там трактористом. Вася был скромным, молодым и стройным парнем, очень симпатичным. Оля в него влюбилась сразу. Когда она привела его домой знакомить с мамой, та сразу устроила Васе проверку.

– Вася, а зарежь-ка нам петушка, – попросила она будущего зятя.

– А у вас, что, праздник какой-то? – удивился Вася.

– Ну вот если зарежешь, так и будет праздник, – ответила будущая теща.

Вася успешно прошел это испытание, но будущая теща поставила еще одно условие: поле свадьбы они будут жить у нее. С этим уже было сложнее, так как Вася также жил с матерью один, но любовь к Оле перевесила, и он согласился жить у тещи. А вскоре и свадьбу сыграли. На этой свадьбе я, вместе с другими ребятами, сидел за столом на месте молодых и продавал Васе эти места. На лимонад и мороженное мы заработали. Вася был отличным семьянином, не пил и не курил, всю зарплату приносил домой, а главное, что курей сам резал, теперь не нужно было об этом соседей просить. Через год у молодых родился первенец, Саша, здоровый и крепкий парень. В семье все было прекрасно, вот только соседи их всех называли Петровыми, в том числе и Васю, что его немного раздражало. А еще я услышал от соседей, что у тетки Гальки глаза «плохие», может сглазить как скотину, так и человека. Я, правда, в эти сказки не поверил. Время шло, у Васи родился еще один сын, Володя. У Володи были какие-то проблемы, так как ему пришлось делать операцию. Я к тому времени тоже женился и первый раз приехал в Вертиевку с молодой женой. По этому поводу отец собрал в гости наших соседей. Пришли все, кроме тетки Гальки, Вася сказал, что она не хочет идти. Я пошел к ней, чтобы пригласить ее отдельно.

– Извини, Володя, – сказала тетка Галька, – я не могу прийти. У бабки глаза «плохие», не нужно мне в первый приезд на твою жену смотреть, как ни будь потом познакомимся.

Вот теперь я понял, что про «плохие глаза» были вовсе не сказки, она сама этого боялась.

Через некоторое время Саша женился, и ушел жить к жене и теще, которые жили на другом конце села, привести жену домой он не мог, здесь им было бы тесновато. После свадьбы Саша у отца практически не появлялся, по крайней мере я его больше ни разу не видел. А Василий поднакопил денег и купил себе мотоцикл «Урал» с коляской. Теперь на нашей улице было уже два мотоцикла, у Алеши Осыпенко, и у Василия. Только у Алеши мотоцикл был тружеником, чего он на нем только не возил, а у Василия он просто стоял в сарае. По воскресеньям Вася его заводил, выезжал из сарая во двор, любовался им, мыл и вытирал насухо, после чего опять закатывал в сарай. Соседи говорили, что на мотоцикле, он ни разу со двора не выезжал. Будучи как-то в отпуске, я попросил у него мотоцикл, чтобы съездить на рыбалку за Хомино, хотя брат мне сразу сказал, что мотоцикл Вася не даст. Несмотря на то, что в Серпухове у меня был такой же мотоцикл «Урал», свой мотоцикл Вася мне не доверил.

Ничего в этой жизни нет вечного, все рано или поздно заканчивается, закончилась и счастливая жизнь семьи Василия. Баба Галька постарела и начала быстро слепнуть. Потом заболела Оля. Началось с небольших болей в голове. Сначала на это не обращали внимания, достаточно было выпить таблетку, и боль проходила, но потом таблетки помогать перестали. Пришлось обращаться в больницу, где и обнаружили опухоль в голове, причем злокачественную. Дальнейшее обследование показало, что опухоль не операбельна. И начались у Васи черные дни, тяжело было видеть страдающую от болей жену и понимать, что он ничем не может ей помочь. Единственным светлым лучиком за это время было то событие, когда женился Володя. Свадьба была скромной, только свои, не до веселья в семье было. Оля умерла лет через пять после обнаружения опухоли, и Вася с тещей остались в доме одни. А через некоторое время баба Галька ослепла окончательно и больше не могла помогать Василию по хозяйству, теперь все легло па плечи Василия. Мало того, что на работе уставал, ведь уже и сам не молодой, так теперь еще и дома нужно было самому готовить кушать, кормить скотину, да и огород обрабатывать. С посадкой и уборкой урожая правда Володя помогал, а вот с прополкой и окучиванием нужно было самому справляться. В общем жизнь стала сплошной черной полосой. А тут еще старший сын Саша приехал, и потребовал выплатить ему его долю наследства.

– Какую долю? – изумился Вася.

– Ну хотя бы третью часть наследства, – ответил Саша. – Я ведь имею право на наследство?

– Конечно имеешь, – согласился Василий, – только его еще нет. Наследство у тебя будет, когда мы с бабкой помрем. А пока-что, и у меня ничего нет, все, что здесь есть, принадлежит бабке. Из моего здесь только моя одежда и мотоцикл, если хочешь, могу третью часть одежды отдать.

Раздосадованный Саша уехал, и больше к отцу не приезжал. А черная полоса у Васи продолжалась, и никак не хотела переходить в белую. Издавна известно, что беда не приходит одна, как говорят, пришла беда – открывай ворота. Но что-то уж больно надолго затянулась эта черная полоса. Вскоре пришла еще одна беда, по дороге на работу у Васи случился инсульт. Теперь уже слепой бабке пришлось ухаживать за Василием. Через некоторое время Василию стало легче, он смог вставать и ходить, восстановилась речь, вот только считать он совсем разучился. При покупке продуктов в магазине протягивал продавщице кошелек, и просил взять сколько нужно. С работой конечно пришлось расстаться, но дали инвалидность, пенсия была хоть и небольшая, но на хлеб и подсолнечное масло хватало. А вскорости и бабка умерла, теперь Василий совсем один в доме остался. Совсем тоскливо ему стало, жаловался, что теперь только с котом и с телевизором разговаривает.

– Может мне жениться? – как-то спросил он меня.

– А почему бы и нет? – поддержал я его.

– Только кто за меня такого пойдет? – засомневался он.

– Ну может какие-то знакомые незамужние женщины есть, – стал я советовать.

И Вася вспомнил, что недалеко от его матери живет его одноклассница, у которой уже давно умер муж. Оба одинокие, что-то могло и получиться. У Васи появилась призрачная надежда, что в его жизни еще что-то может измениться в лучшую сторону. Он встретился с этой женщиной, пригласил ее к себе в гости, где и предложил ей выйти за него замуж. Женщина не стала обижать его отказом, обещала подумать, но Вася и так понял, что улучшения в его жизни больше не будет. А через год, когда Вася возвращался домой из магазина с купленной буханкой хлеба, у него случился второй инсульт. Вася упал вниз лицом в придорожную канаву и так пролежал два дня. За это время мимо него прошли десятки людей, но ни один из них не подошел и не поинтересовался, почему на обочине дороги лежит человек. Все решили, что это какой-то пьяница, который выпил лишнего. Только на следующий день вечером к нему подошел живущий неподалеку мужчина, перевернул лежащего на спину и узнал Василия, который был уже холодным.

Володя похоронил отца, собрал он соседей на поминки и на девять дней. День был теплый, поэтому столы для поминок поставили во дворе. Василия все уважали, поэтому и на поминки пришли все соседи. А вот сына Саши на поминках почему-то не было. Но у Володи о нем спрашивать не стали, как-то неудобно было лезть в семейные дела. Но во время поминок соседи заменили, что кто-то на Васином огороде ломает початки кукурузы. Сразу же Володе и сказали, что у них на огороде кто-то ворует кукурузу. Володя и сходил на огород, чтобы посмотреть, что там творится. Вернулся сильно расстроенный и сообщил, что это Саша с женой и тещей собирают урожай, выращенный его отцом.

– Ни стыда, ни совести, – сказали соседи. – Это сколько же жадности у людей? Никого не постеснялись, в такой день, на глазах у всех соседей.

– В кого он такой? – обсуждали соседи Сашино поведение. – У них в роду никогда таких не было. И Володя вот нормальным человеком вырос. Вася с Олей сыновей вроде бы одинаково воспитывали, почему же один нормальным вырос, а другой вот таким? Или это уже теща его перевоспитала? Это ведь наверняка с ее наущения Саша приходил к отцу за наследством еще при живой бабке. Предположений было много и разных, но все сходились в одном, всем было жалко Володю, у которого кроме Саши других родственников не было. Вроде бы и есть родной брат, а на самом деле никого и нет.